– Надо полагать, – заметил я, – теперь мы едем навестить Вивиан Дешлер.

– Ну прямо гений! – насмешливо воскликнул Селлерс. – Кто бы еще мог до этого додуматься? Просто гениально, Лэм! Обе стороны показывают, что было происшествие. Ты вылезаешь с блестящей идеей, что никакого происшествия не было, что это лишь прикрытие для другого происшествия, с места которого водитель скрылся, и мы находим свидетеля, подтверждающего твою правоту. Потом ты высказываешь догадку или приходишь к заключению, что мы едем поговорить с другой участницей происшествия. Сколько ума!

– Зря выпендриваешься. Как сказала бы миссис Трой, я разговариваю с тобой просто из вежливости.

– Не стоит утруждать себя, – откликнулся Селлерс, продолжая мусолить сигару.

– Вижу, это не в твоих привычках, – заметил я.

– Что не в моих привычках?

– Вежливость.

– Ты прав, черт возьми! Мне она ни к чему. Подожди здесь, Кроха. Поедем побеседовать к Вивиан Дешлер, пока какой-нибудь сукин сын не подсказал ей, что говорить и делать. Наверняка тогда дамочка проглотит язык или побежит к адвокату.

Глава 11

В ответ на наш звонок Вивиан Дешлер приоткрыла дверь и, увидев Фрэнка Селлерса, удивленно воскликнула:

– Ой, здравствуйте, сержант! Боже мой, я одеваюсь, а тут… Ой, и Дональд здесь! Ну как, все утряслось?

– Мы на минуту, надо поговорить, – сказал Селлерс.

– Ой, извините. Понимаете, я не одета. Я… я одеваюсь.

– Халат-то у тебя есть? – спросил Селлерс.

– Он на мне.

– Тогда в чем дело? Открывай. Мы быстро.

– Я не совсем прилично одета.

– А мы приехали не на конкурс красоты, – пошутил Селлерс. – Хотим разобраться с одним убийством.

Вивиан капризно надула губки.

– Когда у меня бывают интересные мужчины, я хочу выглядеть в лучшем виде… а-а, ладно уж, входите, – решилась она, распахивая дверь.

Мы вошли. Селлерс ткнул погасшей сигарой в сторону стула.

– Садись. Мы мигом.

Вивиан присела. Подол халатика стал медленно съезжать, обнажая ногу.

– Теперь видите, что я говорила? – сказала она, игриво поправляя халат.

– Что? – переспросил Селлерс.

– Что я не одета.

– Не понял? – повторил Селлерс.

Она открыла было рот, но потом, поглядев на меня, лишь молча улыбнулась.

– Дональд понял, – вдруг добавила она.

– Ладно, – оборвал ее Селлерс, – обойдемся без предисловий. Я пришел узнать о том дорожном происшествии.

– Боже мой, как не надоест! Сколько можно?

– В котором часу? – перебил ее Селлерс.

– В отношении времени я не совсем уверена, – начала Вивиан, опустив глаза и считая на пальцах. – Во второй половине дня, возможно… нет, не помню. Я пыталась припомнить, что было в тот день, и никак не могла. Знаете, сержант, меня довольно здорово тряхнуло, и в тот момент я еще не понимала, что серьезно пострадала. Я поехала домой, и, кажется, по пути у меня на какое-то время было частичное выпадение памяти. Следующее, что я помню, как я попала в квартиру, и снова – абсолютно ничего не помню… К тому времени я, конечно, поняла, что получила травму, но определенно не думала, что это что-нибудь серьезное. Считала, что просто возбуждена и… В общем-то, я читала про обмороки, стрессы, эмоциональные потрясения и подумала, что именно это и произошло со мной.

– Хорошо, – спросил Селлерс, – ответь начистоту, а было ли вообще дорожное происшествие?

– Было ли дорожное происшествие? – машинально повторила она. – Что вы хотите этим сказать? Конечно же, было.

– Именно это я и хочу знать, – заявил Селлерс. – Врезался ли Холгейт в твою машину или же все это было маскировкой?

– Что значит маскировкой?

– Имеются свидетельства, – начал Селлерс, – что Холгейт влип в дорожную аварию и скрылся с места происшествия, помяв при этом передок машины, что вы с Холгейтом состряпали версию, будто он стукнул твою машину, и тем самым ты помогла ему выкарабкаться и в свою очередь смогла предъявить страховой компании требование о…

– О чем, в конце концов, речь? Все произошло, как я говорила. И я не стала бы обманывать никакую страховую компанию. Я в жизни не встречала мистера Холгейта, пока он не врезался в задний бампер моего автомобиля, и мы не обменялись данными из водительских удостоверений.

Селлерс задумчиво поглядел на меня:

– У тебя есть вопросы, Кроха?

Я спросил:

– Мисс Дешлер, кто составлял заявление, которое вы предъявили страховой компании?

Она окинула меня с ног до головы долгим взглядом и переменила тон.

– Это, – парировала она, – не имеет никакого отношения ни к дорожному происшествию, ни к чему-либо еще. Не ваше дело, мистер Лэм!

– Позвольте задать еще один вопрос, – сказал я. – Доводилось ли вам раньше попадать в аварии?

Вивиан разгневанно обернулась к Фрэнку Селлерсу:

– Я вовсе не обязана сидеть здесь и терпеть подобного рода допросы. В конце концов вы распутываете дело об убийстве. Пускай я побывала в тысяче дорожных происшествий, какое это имеет значение?

– Он просто спрашивал, – успокоил ее Селлерс.

– Ну а я просто отвечаю, – отрубила она. – Какое ему дело? А теперь, джентльмены, я не собираюсь сидеть тут с вами полуголой и обмениваться с вами любезностями. Мне пора переодеваться к вечеру. У меня был трудный день, а я хочу выглядеть не худшим образом.

– Мы тебя ни в чем не обвиняем. Но если играть в прятки при расследовании дела об убийстве, можно здорово влипнуть, – предупредил Селлерс. – Хочу спросить, обращалась ли ты с какой-нибудь целью в детективное агентство?

– Нет, бог с вами.

– Скажем, чтобы проследить за Ламонтом Хоули, представителем компании «Консолидейтед интериншуранс»?

– Сказала же, нет! Нет, нет и нет! Десять тысяч раз нет! Не обращалась я ни в какое детективное агентство – и точка. А теперь, друзья, будьте любезны, убирайтесь отсюда!

Зазвонил телефон.

Она направилась к аппарату, не заботясь о распахнувшемся пеньюаре, под которым были лишь бюстгальтер и трусики.

Селлерс оглядел ее, посмотрел на меня и спросил:

– Хочешь порасспрашивать еще?

– Конечно, – ответил я. – Мы лишь чуть поскребли по поверхности. Думаешь, сразу расколется и заявит, что, дескать, признаюсь, что задумала обмануть страховую компанию и что это привело к убийству? Неужели тебе так просто удается добывать признания?

– Во всей этой истории, по-моему, очень мало правды. Не нравится мне это. Все держится на зыбком песке.

– Сержант Селлерс, это звонят вам! – крикнула Вивиан. – Какой-то капитан Эндовер из дорожной полиции. Утверждает, что ему нужно немедленно переговорить с вами по очень важному делу.

Селлерс подошел к телефону, взял трубку, перебросил сигару в другой угол рта.

– Да. Селлерс у телефона… Черт возьми! – Помолчав с минуту, добавил: – Что за чертовщина!

На том конце линии продолжали говорить.

Вивиан Дешлер принялась разглядывать меня, улыбнулась и вдруг сказала:

– Дональд, надеюсь, у тебя все будет в порядке.

Она вертелась на стуле, пеньюар каждый раз соскальзывал, обнажая ногу. Она с напускной скромностью поправляла его.

– Я тебе сочувствую. Если чем могу помочь… на суде…

Сержант Селлерс швырнул трубку:

– О’кей, Кроха, пошли.

– Я бы хотел закончить…

– Пошли! – Повернувшись к Вивиан Дешлер, Селлерс откланялся: – Я ужасно извиняюсь, мисс Дешлер, за непрошеное вторжение. Но дело безотлагательное и требует тщательной проверки… а времени в обрез, сами понимаете…

– Все нормально, сержант! – успокоила его она. – Я была рада вас видеть. Если зайдете как-нибудь в другой раз и не застанете меня врасплох, постараюсь угостить.

– У меня еще пара вопросов и… – продолжал я упорствовать.

Сержант Селлерс схватил меня за руку и буквально вытолкал из квартиры.

Вивиан, улыбнувшись на прощание, закрыла за нами дверь.

– Черт бы побрал тебя и твои версии, – проворчал он.

– В чем дело? – поинтересовался я.

– Говорил я тебе про усы? – все больше распаляясь, спросил Селлерс. – Черт побери, если бы у меня были усы, я бы, прежде чем сесть в автомобиль, сбрил их к чертовой матери! Откромсал бы перочинным ножиком! Не стал бы ждать, пока сбреют в парикмахерской.

– Какая муха тебя укусила?

– Ошибка в опознании.

– Чья?

– Той женщины, Трой.

– Как так?

– Эндовер говорил, что негласно разрабатывает еще одну версию. Помнишь? Он сказал, что не хотел до поры до времени вылезать с ней, чтобы не испортить дело, но после того как миссис Трой опознала виновника происшествия, он решил пойти ва-банк, чем бы это ни кончилось. И что ты думаешь?

– Ничего я не думаю, – обиженно изрек я. – Умник!

– Так вот, – сообщил Селлерс, – для твоего сведения, Кроха, машину, которая сбила насмерть двоих, вел вовсе не Картер Холгейт. За рулем большого «Бьюика» последней модели был некто по имени Суонтон, как следует поднабравшийся на вечеринке. Его автомобиль не очень сильно пострадал, и он решил, что все будет шито-крыто, если ему удастся залечь на дно. Но когда мы провели опознание тела Холгейта, Эндовер вспомнил про него и подумал, что с этим малым следует все же побеседовать и выложить карты на стол.

– И что?

– А вот что, – продолжал Селлерс. – Малый раскололся. Его давно грызла совесть, и не успел Эндовер открыть рот, как он сломался и сделал добровольное признание, а потом стал заламывать руки, каяться, говорить, что пожалел свою семью, что не представляет, как такое могло случиться, что это совсем на него не похоже, что он не осознавал, насколько был пьян, что не подумал, что… и остальное в том же духе.

– Есть ли какое сходство с Холгейтом? – спросил я.

– Эндовер говорит, что сходство просто поразительное. Оба – крупные усатые мужчины, и этот малый тоже носит техасские шляпы и грубошерстные костюмы. Так что твоя непробиваемая версия, ради которой мне пришлось столько побегать, полетела ко всем чертям. Знаешь, Дональд, если бы ты со своей сопливой гениальностью не совал свой нос в чужие дела и дал бы нам, простым полицейским, возможность рутинно работать по принятым правилам расследования, ты бы избежал многих неприятностей. А я, может быть, со временем научился бы подавлять раздражение, которое охватывает меня всякий раз, когда ты высовываешься со своими версиями. А теперь мы возвращаемся в полицейское управление.