Мистер Саттертуэйт поднял ботинок.

— Девятый номер… точно — девятый, — пробормотал он.

Но что это дает, если никаких следов обнаружено не было?

Судя по тому, что в шкафу не оказалось фрака дворецкого, именно в нем Эллис и бежал. Мистер Саттертуэйт обратил особое внимание на это обстоятельство.

— Любой здравомыслящий человек переоделся бы в обычный костюм.

— Да, в самом деле, старина… Нелепо, конечно, но такое впечатление, будто он никуда не сбежал… Чепуха какая-то…

Они продолжали обыскивать комнату. Ни писем, ни документов, только две вырезки из газеты, одна — о лечении мозолей, другая — о предстоящей свадьбе какой-то дочери герцога.

На приставном столике, рядом с маленьким пузырьком чернил, лежал бювар[190], но ручки не было. Сэр Чарлз вынул промокательную бумагу со следами чернил, поднес ее к зеркалу, но — увы! — сплошная мешанина, в которой ничего не разберешь. Вероятно, бумагой пользовались не однажды и к тому же чернила, видно, были старые.

— Стало быть, здесь он вообще ничего не писал или же писал, но промокашкой не пользовался, — заключил мистер Саттертуэйт. — А эти отпечатки на промокательной бумаге — давнишние. Да, вот посмотрите… — С довольным видом он указал на еле различимые буквы «Л. Бейкер», — Значит, действительно Эллис промокательной бумагой не пользовался.

— Вообще-то странно… — глубокомысленно проговорил сэр Чарлз.

— Что именно?

— Ну, ведь обычно человек все-таки пишет письма…

— Только не преступник.

— Да, наверное, вы правы… Должно быть, у него действительно темное прошлое, иначе зачем ему бежать. Ясно одно: Толли убил не он.

Они тщательно осмотрели весь пол, подняли ковер, заглянули под кровать, но ничего не обнаружили. Вот разве что чернильное пятно у камина, а в остальном — сплошное разочарование.

Они вышли из комнаты дворецкого, чувствуя, что рвения у них заметно поубавилось.

Да, наверное, в романах все куда проще.

Порасспросили испуганных младших горничных, которые явно испытывали священный трепет перед миссис Леки и Беатрис Черч, но ничего нового из этой беседы не извлекли и обескураженные покинули дом сэра Бартоломью.

— Итак, Саттертуэйт, — заговорил сэр Чарлз, когда они шли по парку (автомобиль Саттертуэйта должен был ждать их у будки сторожа), — можем ли мы хоть что-нибудь из этого извлечь?

Мистер Саттертуэйт задумался. Он не спешил с ответом. Что-то ведь должно было привлечь к себе его внимание. Признаться, что они впустую потеряли время, ему не хотелось. Он одно за другим перебрал в уме показания прислуги — итог был мизерный.

Как подытожил сэр Чарлз, мисс Уиллс только и делала, что за всеми подглядывала да вынюхивала, мисс Сатклифф от потрясения была просто не в себе, миссис Дейкерс выказала полное равнодушие, а капитан Дейкерс то и дело прикладывался к бутылке. Все это ничего не давало, разве что оставалось предположить, что Фредерик Дейкерс дал волю своим пагубным наклонностям, чтобы заглушить голос совести. Однако Дейкерс и без того частенько прикладывался к бутылке, мистеру Саттертуэйту это было отлично известно.

— Ну так что же? — нетерпеливо повторил сэр Чарлз.