— Мастерс, сынок, это обычное последствие шока. Девочка умирает от страха!

— Но она вспомнит?

— Не знаю. Может, да, а может, нет.

— Вот именно. А если нет?

— В таком случае нам придется самим пораскинуть мозгами.

— Находиться так близко к разгадке, — бушевал старший инспектор, — и застрять, когда молодая леди уже собиралась сказать… — Он бросил вилку. — И еще одно, сэр. Не пытайтесь обманывать меня.

— Когда я вас обманывал, сынок?

— Каждый раз, когда подворачивалась возможность, — с горечью отозвался Мастерс. — Но я знаю вас достаточно давно, чтобы догадаться, когда вы прячете пару козырей в рукаве. Если у вас есть какие-нибудь идеи, давайте выслушаем их.

— Ну… — Г.М. задумался. — Есть одна идейка, правда, не знаю, говорить ли о ней, особенно учитывая темперамент кое-кого… Но тут нечего скрывать. И это не подскажет нам, каким образом убийца выбрался из запечатанной комнаты. Если… — Он умолк, глядя в открытое окно. — Эй, вы! Подите-ка сюда!

В окне появилась физиономия Майка Парсонса. В руке он держал чашку чаю, край которой пытался засунуть под усы, исподтишка наблюдая за людьми в ресторане.

— Вы ко мне обращаетесь, сэр? — с достоинством осведомился Майк.

— Да, к вам. Подите сюда, сынок.

Майк шагнул через открытое окно.

— Если вы думаете, что я пренебрегаю своими обязанностями, отсутствуя в террариуме ради того, чтобы выпить чашку чаю, позвольте напомнить, что там сейчас копы и мое присутствие в данный момент не требуется.

Он глотнул чаю. Г.М. не казался впечатленным этим монологом.

— Я думал не об этом, сынок.

— Не об этом, сэр?

— Нет. Я просто хотел спросить: почему вы вчера вечером так глупо лгали нам?

После десятисекундной паузы, во время которой лицо Майка багровело, а чашка чаю оставалась неподвижной около рта, старший инспектор вскочил на ноги.

— Так вот оно что! — воскликнул Мастерс. — Это и есть ваша идея, сэр?

— Нет, сынок, — спокойно ответил Г.М. — Это всего лишь неприятная мысль, что жизнь Бентона удалось бы спасти, если бы кое-кто был порасторопнее. — Он указал на Майка. — Выкладывайте! Почему вы лгали?

Майк хотя и был испуган, но сохранял остатки достоинства.

— Прошу объяснить, сэр, — хрипло произнес он, со стуком поставив чашку на стол, — какую ложь вы имеете в виду?

— Вчера вечером вы были дежурным пожарником, не так ли?

— Так, сэр. Нет смысла это отрицать. Но…

— Примерно в то время, когда бомбардировщик пролетал над директорским домом, вы проходили мимо с криком: «Свет, свет!» Помните время, о котором я говорю?

— Нет, сэр, не помню, — ответил Майк. — Потому что ни один вражеский самолет не пролетал над домом вчера вечером.

— Полегче, сэр Генри! — предупредил Мастерс, когда Г.М. воздел кулаки к небу.

С трудом сдержавшись, Г.М. закрыл один глаз, а другим с неподдельным интересом уставился на Майка.

— Знаете, сынок, вы любопытный субъект. Не могу понять, лжете ли вы по какой-то патологической причине или всего лишь из духа противоречия. Помните вы или нет, как кричали насчет увиденного вами света?

— Это я помню. Но ни один самолет, вражеский или наш, не…

— Погодите. Вы помните, что еще говорили? Вы сказали, что свет горит в кабинете.

— Спросите доктора Риверса! — заверещал Майк. — Он шел рядом со мной по дорожке. Доктор подтвердит, что ни один самолет…

— Вы будете меня слушать или нет? — рявкнул Г.М. — Вы сказали, что в кабинете горел свет, что вы заглянули в щель между занавесями и увидели человека, лежащего на полу. Это правда?

— Да, правда!

— Отлично. Вы также сказали, что не могли разглядеть, кто это, так как видели только руку и манжету. Это тоже правда?

— Да!

— Нет, сынок. — Г.М. покачал головой. — Когда мы вошли в кабинет менее чем через десять минут, то обнаружили мертвеца с обеими руками, подсунутыми под тело. Любой здесь помнит это, включая вас. Вы не могли видеть его руку ни через окно, ни откуда-либо еще.

Майк открыл рот и тут же закрыл его. Кадык подпрыгивал на его тощей шее. В слезящихся глазах мелькнуло странное выражение — не столько вины, сколько внезапного ужаса.

— Я собираюсь посоветоваться со своим адвокатом! — заявил Майк. Прежде чем кто-то успел шевельнуться, он вышел из ресторана четырьмя длинными шагами, хлопнул стеклянной дверью и поспешил по бетонной дорожке.

Старший инспектор Мастерс крепко выругался и собрался пуститься в погоню, но Г.М. остановил его:

— Нет, Мастерс. Не сейчас. Пусть уходит.

— То есть как это пусть уходит?

— С ним все в порядке. По крайней мере…

— Неужели такой червяк мог все это проделать?! — воскликнул Кери.

— Нет, нет, нет! — простонал Г.М., энергично жестикулируя. — Я не имел в виду, что он в этом замешан. Но неужели вы не понимаете, тупоголовые вы мои, что это означает?

— Лично я ничего не понимаю! — заявил Мастерс.

— Послушайте, сынок, Майк в тот вечер был дежурным пожарником. У главных ворот нет охраны. Это подходящее время, чтобы, скажем, ускользнуть в паб. А когда он возвращается…

Внезапно Г.М. умолк и застыл, глядя в пустоту, словно пораженный настолько очевидной мыслью, что его удивило, почему она не приходила ему в голову раньше.

— Ну-ну, — тихо произнес он.

Мастерс цинично усмехнулся:

— Готов биться об заклад, сэр, что сейчас вы напали на верный след.

— Что-что?

— Только давайте без ваших фокусов-покусов! Вы начинаете понимать?

Г.М. все еще смотрел в пространство.

— Самое странное то, Мастерс, — рассеянно отозвался он, — что я начинаю не понимать.

Глава 15

Кери прибыл домой как раз вовремя, чтобы успеть послушать по радио шестичасовые новости.

— Сегодня во второй половине дня, — сообщил диктор, — большое количество вражеских самолетов пересекло побережье Кента и приблизилось к Лондону. Их атаковали наши истребители и зенитная артиллерия, но некоторым удалось пробраться к промышленным пригородам на востоке столицы.

«Сто три самолета сбиты!» — кричали газетные заголовки.

Тем не менее воздушные бои в солнечном небе над побережьем оставались чем-то далеким. Кери, как и большинство лондонцев, был поглощен совсем другими делами.

Особенно его тревожил разговор с Мастерсом, состоявшийся перед уходом из ресторана в зоопарке. Г.М. удалился раньше — по его словам, в попугайник, «чтобы подумать в тишине». Но когда Кери попытался последовать за ним, старший инспектор удержал его:

— Прошу прощения, сэр. Могу я спросить, куда вы идете?

— К Бентонам, — ответил Кери. — Мэдж еще пьет чай с Луизой и доктором Риверсом.

— Да, — согласился Мастерс. — Но на вашем месте я бы сейчас туда не ходил.

— Почему?

Мастерс по-отечески покачал головой.

— Понимаете, мисс Пэллизер, можно сказать, весьма взвинченная молодая леди. А вы расстраиваете ее, молодой человек.

— Вы имеете в виду, что она меня ненавидит?

Мастерс потер подбородок.

— Я бы так не сказал, — задумчиво отозвался он. — Вы женаты?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Женский ум иногда ведет себя странно. — Мастерс улыбнулся. — Мы не хотим, чтобы она волновалась. Вдруг девушка вспомнит, что пришло ей в голову вчера вечером насчет обгорелой спички и разгадки этой тайны?

— Почему бы вам не спросить сэра Генри Мерривейла? Ему, кажется, тоже кое-что пришло в голову.

Мастерс доверительно понизил голос:

— Открою вам маленький секрет. Со стариком иногда нелегко иметь дело.

— Вы меня удивляете.

— Конечно, сэр, он доставляет товар, — продолжал Мастерс, — но иногда делает это весьма странным способом. Зачастую это выглядит так, словно партия мебели сваливается вам на голову из окна пятого этажа. Однако единственный способ гарантировать доставку — это позволить ему действовать по-своему.

— Но девушка в опасности! — запротестовал Кери.

— Знаю, сэр.

— И если она захочет остаться на ночь в театре «Исида»…

— В таком случае, — успокоил его Мастерс, — я прослежу, чтобы кто-нибудь находился рядом с ней, пока все не выяснится.

— Я бы мог с ней остаться!

Старший инспектор кашлянул.

— Безусловно. Но думаю, молодая леди предпочтет, чтобы вы этого не делали. И мы тоже. Позволим ей сосредоточиться на более важных вещах.

— Но…

— Идите домой, сэр, — прервал его Мастерс. — И послушайтесь моего совета: оставьте молодую леди в покое. Скажите, как с вами связаться, и я обещаю незамедлительно сообщать вам все новости.

Кери пришлось согласиться.

Он понимал, что обижаться на Мэдж с его стороны было бы таким же ребячеством, как ее поведение. Но, меря шагами гостиную квартиры в Сент-Томас-Холле, он не мог отделаться от ощущения, что события приближаются к кульминации.

Несмотря на рано сгущающиеся вечерние тени, в квартире под самой крышей было тепло. Кери нравилась гостиная с ее потертым ковром и уютными креслами. Вдоль стен, под театральными фотографиями и афишами, тянулись полки с книгами об искусстве иллюзионизма, собранные четырьмя поколениями Квинтов.

Книги эти — от «Анатомии фокуса», изданной в 1623 году, до современных трактатов Голдстона или Кэннелла — хранили свои причудливые тайны.

Но была ли среди них тайна комнаты, запечатанной изнутри?

Как Кери говорил Мэдж вчера вечером, его отец однажды носился с подобной идеей. Но насколько он помнил, никаких упоминаний о ней не содержалось в небрежных дневниках Юджина Квинта, стоящих на одной из полок. Что же могла подсказать Мэдж обгорелая спичка?