Около Китти сидел человек в полосатом костюме, сморщенном на тяжелых плечах и толстых ляшках. Голова его была совсем лысая, но в виде компенсации через открытый воротничок выпирали, белые на негативе, густые курчавые волосы на груди. Его черная улыбка имела оттенок наигранного веселья.

Сзади него у стены внутреннего дворика и не в фокусе находился усатый молодой человек в куртке шофера автобуса, держащий в руках поднос. Он казался удивительно знакомым: возможно, это был один из служащих клуба.

— Мне следует записывать их имена, — сказал Эрик. — Нам на самом деле повезло, что я нашел негативы.

— Мы уточним это в клубе, как вы сами сказали. Вы можете вспомнить что-нибудь еще об этом человеке? Он и эта женщина были женаты?

— Они определенно вели себя таким образом. Она себя вела. У него неважное здоровье, и она постоянно хлопотала вокруг него.

— Что с ним было?

— Я не знаю. Он не мог много двигаться. Он проводил большую часть своего времени или в доме, или во дворике, играя в карты.

— С кем он играл?

— С разными людьми. Не думайте, что я часто его видел. Дело в том, что я его избегал.

— Почему?

— Это был грубый человек, больной и вспыльчивый. Мне не нравилось, как он говорил со мной, будто я лакей. Я профессионал, — гордо заявил Эрик Мальковский.

Я понимал, что чувствовал Эрик. Я сам был полупрофессионал. Я дал ему еще двадцать долларов, и мы отправились на разных машинах в клуб.

Элла открыла комнату позади кабинета управляющего, и Эрик погрузился в папки, стоящие на полках. Он знал, от чего оттолкнуться: на снимках Китти значилось, что их оплатили 27 сентября 1959 года.

Я прошел обратно в зал. Музыка все еще играла, но вечеринка заканчивалась. Остались фэны, и все сконцентрировались вокруг бара. Было еще не поздно по стандартам ночных гуляк. Но за мое отсутствие большинство участников как-то сникли, будто их захватила некая болезнь: маниакально-депрессивный психоз или сердечная недостаточность.

Только бармен совсем не переменился. Он делал коктейли, подавал их и стоял в стороне от людей, держа всех под наблюдением. Я показал ему снимок Китти и негатив.

Он поднес их к флюоресцирующей лампе в задней части бара.

— Да, помню и человека и девушку. Она пришла с ним однажды сюда и пыталась пить коньяк и виски. В отношении спиртного это все, что она знала. Она закашлялась. Около нее закрутилось четверо или пятеро парней. Они стукали ее по спине, и ее муж разогнал их. Я и мистер Фэблон привели ее в чувство.

— А как попал в эту историю мистер Фэблон?

— Он был одним из них.

— Это были его друзья?

— Я не стал бы это утверждать. Он был просто с ними. Они держались вместе. Может быть, ему понравилась женщина. Она была сногсшибательна. Я признаю.

— А Фэблон был дамским угодником?

— Вы говорите не то, что я. Он любил и ценил женщин. Но не гонялся за ними. Кое-кто из них гонялся за ним. Но у него оказалось достаточно рассудка, чтобы не путаться с этой особой. У ее мужа была плохая репутация.

— Кто он, Марко?

Он пожал плечами:

— Я никогда не видел его раньше и с тех пор. И я не слушал, о чем они говорят. Он пользовался дурной славой, вспыльчивый, с крепкими мускулами.

— Как он попал сюда?

— Он остановился здесь. Некоторые члены клуба не могут отказать, когда их просят одолжить карточку.

Он посмотрел вокруг с высокомерным видом.

— Подать вам выпить?

— Нет, благодарю.

Марко наклонился ко мне через бар:

— Может, мне не следовало это говорить, но миссис Фэблон была здесь совсем недавно.

— Ну и что?

— Она задала мне тот же вопрос, что и вы. Думаю ли я, что ее муж совершил самоубийство. Она знала, что у нас с ним дружеские отношения. Я сказал ей, что я так не думаю.

— Что она ответила?

— У нее не было возможности ответить. Доктор Сильвестр вошел в бар и увел ее. Выглядела она неважно.

— Что вы имеете в виду?

Он сделал головой быстрый отрицательный кивок.

Вошла женщина и попросила двойное виски. Она находилась позади меня, и я не узнал ее, пока не услышал голоса.

— Мой муж пьет двойные порции шотландского виски, и я говорю: что хорошо для гусака, то хорошо и для гусыни, и наоборот.

— О’кей, миссис Сильвестр, все верно.

Марко положил снимки и негатив на стойку бара и налил ей скромную порцию двойного виски. Она протянула мимо меня руку и схватила и виски, и карточку Китти.

— Что это такое? Я люблю рассматривать карточки.

— Это мое, — сказал я.

Ее затуманенные от спиртного глаза, казалось, не признали меня.

— Вы не возражаете, если я взгляну на это? — сказала она. — Это ведь миссис Кетчел, не так ли?

— Кто?

— Миссис Кетчел, — повторила она.

— Из ваших друзей?

— Едва ли. — Она подтянулась. Ее волосы в беспорядке спадали на лоб.

— Ее муж бы одним из пациентов моего мужа. Доктора не могут себе сами выбирать пациентов, как вы знаете.

— У меня та же проблема.

— Конечно, вы детектив, не так ли? Что вы делаете со снимком миссис Кетчел?

Она помахала карточкой перед моим носом. Какое-то время все присутствующие в баре смотрели только на нас. Я взял карточку из ее рук и положил с негативом в карман.

— Вы можете доверять мне все ваши темные, страшные секреты, — сказала она. — Я докторская жена. Я умею хранить тайны.

Я соскользнул со стула и потянул ее от бара к пустому столу.

— Где доктор Сильвестр?

— Он повез Мариэтту Фэблон домой. Но он вернется.

— Что случилось с миссис Фэблон?

— А что могло с ней случиться? Мариэтта мой старый друг, один из самых старых, которые у меня есть в городе, но она, конечно, в последнее время, позволила себе развалиться на куски — и физически, и морально. Я не возражаю, когда люди напиваются, — я сама набралась уже, по сути дела, мистер Арч…

— Арчер, — поправил я.

Она продолжала:

— Но Мариэтта пришла сюда вечером как затянутая в петлю. Она вошла, если можно так сказать, буквально как на ходулях. К тому же, будто они резиновые. Джордж собрал, что осталось от нее, и повез домой. Она становится все большим и большим бременем для Джорджа.

— В каком смысле?

— Морально и финансово. Она не платит по счетам, конечно, насколько я помню, ну да это ладно. Ты, друг, живи и давай жить другим. Но когда речь заходит о том, чтобы вытягивать из него все больше и больше денег, — это уже слишком.

— А она этим занимается?

— А как же. Сегодня она позвала его на обед — я была в это время у парикмахерши — и внезапно попросила пять тысяч долларов. У нас нет таких денег под рукой. Банк — единственное место, где их можно достать. Так он хотел получить мою подпись для займа. Но я сказала «нет».

Она помолчала, и ее пропитанное алкоголем лицо внезапно стало спокойным. Мне кажется, она начала вспоминать прошедшее.

— Я разбалтывала вам свои темные, мрачные тайны. Правда?

— С этим полный порядок.

— Порядка не будет, если вы сообщите Джорджу, что я вам сказала. Вы не скажете об этом Джорджу?

Она выплеснула свою злобу, но не хотела нести за это ответственность.

— Все нормально, — сказал я.

— Вы хороший. — Она потянулась к моей руке, лежащей на столе, и крепко пожала ее. Сейчас она была больше взволнованна, чем пьяна. Она хотела сделать что-нибудь такое, чтобы почувствовать себя лучше. — Вы любите танцевать, мистер Арч?

— Арчер, — сказал я.

Все еще держа мою руку, она поднялась и потащила меня в сторону танцевальной площадки. Мы крутились, и ее волосы в беспорядке спадали со лба ей на глаза, а порой задевали и мое лицо.

— Мое первое имя — Одри, — призналась она. — Какое у вас, мистер Арчер?

— Фоллен, поверженный.

Ее смех повредил мне барабанную перепонку. Когда музыка прекратилась, я подвел ее обратно к столику и вышел в вестибюль. Элла была на посту и выглядела довольно усталой.

— Измучились?

Она взглянула на себя в стенное зеркало.

— Не очень уж. Это все музыка. Она действует мне на нервы, когда я не могу танцевать. — Она провела ладонью по лбу. — Не знаю, долго ли я смогу выдержать на этой работе.

— А сколько вы уже здесь?

— Только два года.

— А что делали до этого?

— Была домашней хозяйкой. В действительности я серьезным ничем не занималась. — Она переменила тему: — Я видела, как вы танцуете с миссис Сильвестр.

— Это упражнение для ног.

— Я не то имею в виду. — Она не объяснила, что значит ее «то». Будьте осторожны с Одри Сильвестр. По сути, она не пьяна, но, когда пьет, она напивается.

— И что тогда она делает?

— Все, что ей приходит в голову. Полуночный заплыв в океане, полуночное валяние в сене.

— Той ночью?

— Я бы не удивилась.

— Ей можно верить?

— Зависит от того, с кем и о чем она разговаривает.

— Вот, — я достал из кармана карточку Китти. — Она говорит, что ее имя Кетчел и ее муж был одно время пациентом доктора Сильвестра.

— Полагаю, что она это знает.

— Кстати, о пациентах доктора. Я понимаю, что он отвез миссис Фэблон домой?

Элла кивнула безразлично головой.

— Я помогла ей дойти до машины. Мы оба оказывали ей помощь.

— Она была в сильном подпитии?

— Сомневаюсь. Она вообще мало пьет.

— Миссис Сильвестр говорит, что она была…

— Миссис Сильвестр не надежный источник, особенно когда она сама пьяна. Мариэтта — миссис Фэблон — была скорее больна и расстроенна. Она гораздо больше обеспокоена за Джинни, чем показывает.