— Разве я вам не сказала? — ее голос чуть повысился.

— Нет. Вы сказали, что не видели ее в течение полугода. А это не одно и то же.

— Кто вам сказал, что мы с ней вместе снимали квартиру? — отрезала блондинка.

— Я никогда не разглашаю источник информации, миссис Морни.

— Голубчик, тебе бы быть балетным режиссером. Я должна ему все выложить, а он мне ничего.

— Дело обстоит как раз наоборот, — сказал я. — Я человек нанятый, и подчиняюсь инструкции. А такой даме, как вы, нечего скрывать, не так ли?

— Кто ее ищет?

— Родственники.

— Опять туман. Нет у нее никаких родственников.

— Вы хорошо ее знаете, если это вам известно, — сказал я.

— Да, я знавала ее. Но это ничего не значит.

— О'кей, — сказал я. — Вы знаете, но мне сказать не хотите.

— Дело-то в том, — внезапно сказал Ваннье, — что вам здесь не очень рады, и чем скорее вы отсюда уберетесь, тем будет лучше.

Я посмотрел на миссис Морни. Она, подмигнув мне, сказала Ваннье:

— Не злись, дорогой. Ты очарователен, но у тебя тонкая кость — ты не создан для грубой работы. Не так ли, красавчик?

— Может быть, мистер Морни мог бы мне помочь, как вы считаете? — спросил я.

Она тряхнула головой.

— Откуда я знаю? Попытайтесь. Если вы ему не понравитесь, то у него есть парни, которые выкинут вас в одну минуту.

— Мне все-таки кажется, что вы сами могли бы мне все сказать, если бы захотели.

— И что вы можете сделать, чтобы я захотела? — Она явно кокетничала.

— В этой обстановке, да еще при свидетеле, у меня вряд ли что получится, — сказал я.

— Это мысль, — сказала она и, хлебнув из стакана, посмотрела на меня.

Ваннье медленно встал. Лицо его побелело. Сунув руку под рубашку, он процедил сквозь зубы:

— Пошел отсюда вон, пока тебя еще ноги носят.

Я изобразил на лице удивление.

— Где ваше воспитание? — спросил я его. — Только не уверяйте меня, что у вас пистолет подмышкой.

Блондинка захохотала, показав великолепный ряд зубов.

Ваннье стиснул зубы, взгляд его черных лаз стал острым и пустым, словно взгляд змеи.

— Ты меня слышал, — сказал он почти что нежно. — Мне ведь шлепнуть тебя, что спичкой чиркнуть.

Я посмотрел на блондинку. Глаза ее блестели, чувственный рот улыбался, она с интересом следила за нами.

Я встал и пошел к выходу. Пройдя немного, я оглянулся. Сунув руку под рубашку, Ваннье, как и прежде, стоял, не сходя с места. Глаза блондинки были широко открыты, губы улыбались, но тень от зонта не позволяла разглядеть выражение лица. Издали трудно было понять, что это — страх или неприязнь.

Пройдя по траве и выйдя через белую калитку, я оказался в туннеле из роз, но не дойдя до его конца, я вернулся, чтобы еще раз взглянуть на них. Бог знает, что я надеялся увидеть.

Я увидел, что Ваннье, целовал блондинку, обняв ее за плечи.

Я покачал головой и пошел назад. Красноглазый шофер все еще возился с кадиллаком. Он вымыл машину и теперь протирал замшей стекла и никелированные части. Я подошел к нему и встал рядом.

— Как дела? — спросил он, скривив рот.

— Плохо. Ничего не вышло, — сказал я.

Он кивнул и стал опять насвистывать.

— Ты следи за ним, малый вооружен или делает вид, что вооружен, — сказал я.

Шофер хмыкнул.

— Это под рубашкой-то? Не-а.

— А что он за малый, этот Ваннье? Чем он занимается?

Шофер выпрямился, положил замшу на капот, вытер руки полотенцем, заткнутым за пояс.

— Женщинами, чем еще, — сказал он.

— Опасное это занятие.

— Это точно, — согласился он, — только опасность каждый понимает по-своему. Вот что меня и пугает.

— Где он живет?

— Шерман-оукс. Она там частенько бывает.

— Не видел тут девушки по имени Линда Конквест? Высокая, красивая, темноволосая, поет в джазе.

— И за все услуги только два доллара, Джек?

— Могу подбросить еще трояк.

Он тряхнул головой.

— Такую я не знаю, по крайней мере имя мне не знакомо. Разные тут бывают, и красивые тоже. Только меня им не представляют. — Он ухмыльнулся.

Я достал бумажник, и он упрятал в бриджи мой трояк. Я дал ему еще и карточку.

— Люблю коротышей-крепышей, — сказал я, — их ничем не испугаешь. Заходи, если будет время.

— Попробую, Джек. Спасибо. Так значит, Линда Конквест? Буду держать хвост пистолетом.

— Ну пока, — сказал я. — Как тебя зовут?

— Они зовут меня Шифти,[5] не знаю почему.

— Ну, пока, Шифти.

— Пока. Так, говоришь, у него пистоль подмышкой? Не-а!

— Не знаю, — сказал я. — Мне так показалось, незнакомцам я не доверяю.

— Черт побери, и рубашка-то у него держится только на двух пуговицах, где под ней пистоль спрятать.

— Думаю, что это сплошной блеф, — согласился я. — Так если услышишь про Линду Конквест, зайди ко мне.

— О'кей, Джек.

Я повернулся и пошел к выходу. Он стоял, почесывая подбородок.

6

Я проехал почти целый квартал, ища место, где можно было бы припарковаться. Мне надо было на минутку забежать к себе в офис, а затем поехать в нижний город.

Перед зданием в форме сигары футов 30 высотой освободилось место, я быстро его занял, запер машину и только тогда заметил, что как раз за моей машиной стоит знакомый песочного цвета автомобиль. Не может быть, чтоб это был тот же самый. Ведь таких тысячи. Ни в машине, ни поблизости никого в коричневом костюме и шляпе с яркой лентой не было. Я посмотрел на номер машины, и так, на всякий случай, записав его, вошел в свое здание. В вестибюле и коридоре было пусто.

Я зашел в офис, просмотрел почту, там ничего нового не было. Хлебнув из бутылки, которая на всякий случай стояла в шкафу, я вышел. У меня было очень мало времени, нужно было успеть к трем часам в нижний город.

Пустая песочного цвета машина все еще стояла рядом с моей. Я сел в свою машину и выехал на дорогу.

Он догнал меня уже на Сансет-он-Вайн. Я удивился, где же он скрывался — в какой-нибудь машине поблизости? Об этом я не подумал.

Я поехал по Третьей и всю дорогу в нижний город ехал по Третьей. Песочный автомобиль шел за мной. Затем я повернул на Седьмую, припарковался и вышел купить сигареты, хотя они мне не были нужны. Я зашел в отель «Метрополь», в вестибюле возле большого табачного киоска в виде подковы закурил сигарету и уселся в одно из кожаных кресел.

Блондин в коричневом костюме, темных очках и запомнившейся мне шляпе вошел в вестибюль, медленно подошел к киоску и купил пачку сигарет. Опершись на стойку, он окинул вестибюль взглядом. Получив сдачу, отошел от стойки и сел на скамейку возле колонны. Он надвинул шляпу на самые очки и казалось, погрузился в сон, держа в губах незажженную сигарету.

Я встал, подошел к нему и, сев в кресло, стоявшее рядом, сбоку посмотрел на него, но он словно не замечал меня. У него было очень молодое и розовое лицо, видно было, что подбородок плохо выбрит. За темными стеклами очков вздрагивали ресницы, руки на коленях были напряжены, пальцы как-то судорожно сжаты. На щеке, чуть пониже правого глаза, был шрам.

Я чиркнул спичку и поднес к его сигарете.

— Закуривайте.

— О, благодарю, — сказал он удивленно, и затянулся так, что кончик сигареты ярко разгорелся. Я погасил спичку и бросил в урну с песком, стоявшую рядом. Прежде чем заговорить он несколько раз оглянулся.

— Может быть, мы с вами где-то встречались?

— На Дрезден-авеню в Пасадене, сегодня утром.

Я заметил, как он покраснел.

— Вшивое дело, — выдохнув, сказал он.

— Послушай, мальчик, от тебя дурно пахнет, — сказал я.

— Наверно, все из-за шляпы, — сказал он.

— Это точно, — сказал я, — она тебе ни к чему.

— Трудно делать доллары в этом городе, — сказал он с грустью, — пешком тут ничего не успеешь, если ездить на такси — вылетишь в трубу, ну, а на своей машине быстро ездить нельзя, иначе оказываешься слишком близко.

— Зачем же лезть другому парню в карман, — сказал я. — Тебе что-нибудь от меня нужно, или ты сыщик-практикант?

— Я был уверен, что вы заметите слежку. Мне обязательно надо с вами поговорить.

— Конечно заметил, — сказал я. — А поговорить со мной очень даже стоит.

Опять оглядевшись по сторонам, он вынул из кармана бумажник из свиной кожи, подал мне новенькую карточку. Я прочитал: Джордж Ансон Филипс, конфиденциальное расследование, 212 Менеджер Билдинг, 1924 Норс-Вилкокс-авеню, Голливуд, и телефонный номер. В углу карточки был нарисован широко раскрытый глаз с длинными ресницами.

— Ну, вы так не умеете, — сказал я, указывая на глаз. — Так умеют одни только Пинкертоны, ваш бизнес намного скромнее.

— Черт бы все побрал, — сказал он, — конечно, у меня ничего не получается.

Я щелкнул по карточке ногтем, провел ею по зубам и сунул в карман.

— Я вам еще нужен, или вы уже составили на меня досье?

— О, я ведь вас знаю, — сказал он, — я работал в полиции, когда вы занимались делом Грегсона.

Грегсон из Оклахома-сити, был уголовником, который целых два года скитался по всем Соединенным Штатам, преследуемый одной из своих жертв, пока, на одной станции по ошибке не убил сотрудника полиции. Сколько времени прошло с тех пор?

Я сказал:

— Можете начать с этого момента.

— Я вспомнил вас, когда увидел ваше имя в регистрационном списке сегодня утром. Я хотел поговорить с вами, дело очень серьезное, и только вы один можете мне помочь.

Еще один псих. Третий за день. Конечно, не считая миссис Мердок, которая одна стоит трех. Я ждал, пока он снял темные очки, протер их, надел снова, не забыв при этом оглядеть вестибюль. Наконец заговорил: