«Как и все остальное, черт бы тебя побрал». Мне казалось, что, если бы потребовалось выкопать ей могилу одними голыми реками, я бы, не задумываясь, это сделал.

— Вы не знаете адреса мисс Маджик?

— Нет. Мне он ни к чему.

— Может быть адрес знает ваш сын или мисс Девис?

— Я спрошу сына, когда он появится. Не думаю, чтобы он знал. Вы можете спросить мисс Девис. Но я уверена, что и она его не знает.

— Хорошо. Есть еще друзья у Линды?

— Нет.

— А возможно, что ваш сын все еще встречается с ней, миссис Мердок?

Она опять побагровела. Я провел ладонью по лицу, скрывая усмешку.

— Ведь они были женаты целый год, — продолжал я. — Он наверняка знает о ней гораздо больше.

— Оставьте же, наконец, моего сына в покое, — рявкнула она.

Я пожал плечами.

— Ну хорошо. Вероятно, у нее остался автомобиль. Один из тех, которые вы им подарили.

— Двухместный Меркури стального цвета, модель 1940 года. Вы можете получить у мисс Девис его номер, если вам это нужно. Впрочем, не уверена, что Линда взяла автомобиль.

— Что вы можете сказать о деньгах, платье и драгоценностях, которые она взяла с собой?

— Денег у нее немного, вероятно, не более 200 долларов. — Она довольно усмехнулась. — И взять ей их неоткуда, конечно, если она не найдет себе нового друга.

— Ну, а драгоценности?

— Изумрудное и алмазное кольца, не очень ценные, платиновые часы Лонжина и прекрасное ожерелье из янтаря, которое я, дура, ей подарила. Да, еще алмазный браслет с 26-ю алмазами в виде ромбиков. Конечно, у нее есть и другие вещи, но меня никогда это не интересовало. Одевалась она хорошо, но не шикарно. Благодарю бога и за это.

Она опять наполнила стакан, отпила и снова срыгнула.

— Больше вы мне ничего не хотите сказать, миссис Мердок?

— А разве этого недостаточно?

— На какое-то время мне хватит этих сведений. Но если я докажу, что она не похищала монету, вопрос исчерпан, насколько я понимаю. Не так ли?

— Начнем все сначала, — сказала она грубо, — она украла монету и ей не вывернуться. Зарубите это себе на носу, молодой человек. Надеюсь, что в работе вы так же активны и напористы, как в разговоре со мной. Ведь вам придется иметь дело с девицами из ночных клубов, а у них отвратительные дружки.

Держа еще чек за уголок, я достал бумажник, положил туда сложенный чек и встал, подняв с пола шляпу.

— Мне нравится, что они отвратительны, — сказал я. — Они не слишком умны. Я позвоню вам, миссис Мердок, когда смогу что-либо сообщить. Думаю, что сначала надо прощупать этого нумизмата. Он, мне кажется, наводчик.

Я уже подошел к двери, когда услышал за спиной рычание:

— А вы мне не нравитесь!

Я усмехнулся, посмотрев на нее.

— Нравится ли вам вообще кто-нибудь?

Она откинула голову и вызывающе захохотала. Не дожидаясь, когда она закончит смеяться, я вышел и с силой захлопнул дверь. Я прошел холл и, постучав в полуоткрытую дверь, вошел в комнату секретарши.

Она сидела, всхлипывая, за столом, положив голову на руки. Увидев меня, подняла голову и посмотрела на меня. В глазах ее стояли слезы. Я одобряюще обнял ее.

— Веселее, — сказал я. — Это вам надо жалеть ее. Она думает, что никого нет сильнее ее, но когда-нибудь свернет себе шею, — нельзя же заставлять всех жить так, как ей хочется.

Девушка вырвалась.

— Не прикасайтесь ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Не надо. И не говорите таких слов о миссис Мердок.

Ее лицо раскраснелось и намокло от слез. Глаза без очков были очень красивы.

Наконец я достал сигарету и закурил.

— Почему она так груба со мной, — всхлипнула она, — зачем она меня унижает, ведь для нее я готова на все.

Продолжая всхлипывать, она достала мужской носовой платок из стола, развернула и стала вытирать им глаза и лицо. Я заметил на уголках платка вышитые алыми нитками инициалы «ЛМ». Я смотрел на нее, выдыхая в сторону дым.

— Вам еще что-нибудь от меня нужно? — спросила она.

— Мне нужен номер автомобиля миссис Лесли Мердок.

— Серый Меркури, модель 1940 года. 2X1111.

— Миссис Мердок сказала, что он двухместный.

— Да, ведь это машина мистера Лесли. У них одинаковые машины. Линда машину не взяла.

— Так. А что вы знаете о мисс Луис Маджик?

— Я видела ее только один раз. Они вместе с Линдой снимали квартиру. Она приходила сюда с мистером… мистером Ваннье.

— Кто он?

Она опустила глаза.

— Они приходили вместе, но кто он — я не знаю.

— О'кей, а как выглядит мисс Маджик?

— Высокая красивая блондинка. Очень… очень привлекательная.

— Вы имеете в виду, сексуально?

— Ну уж, — она вся вспыхнула, — вы сами знаете, что я имею в виду.

— Это знаю, — сказал я, — только мне с такими не приходилось общаться.

— Верю, — сказала она тихо.

— А вы не знаете, где живет мисс Маджик?

Она отрицательно качнула головой. Тщательно сложив платок, убрала его в тот ящик, где лежал пистолет.

— Когда этот платок износится, вам придется украсть другой, — сказал я.

Она откинулась на спинку кресла, положила свои тонкие руки на стол и с достоинством посмотрела на меня.

— Я не переношу панибратства. Не надо так вести себя со мной.

— Не надо?

— Нет. И я не могу больше отвечать на ваши вопросы без специальных инструкций.

— Дело не в панибратстве, — сказал я, — просто я мужчина.

Улыбнувшись, она взяла карандаш и что-то чиркнула на листке. Она была теперь само спокойствие.

— Может быть, я не люблю мужчин, — сказала она.

— Тогда вы просто псих, каких я еще не встречал ни разу. До свидания.

Я вышел, плотно прикрыв дверь, прошел пустой холл, затем огромный «похоронный» зал и вышел через парадную дверь.

Солнце играло на зеленой лужайке. Надев темные очки, я пошел по дорожке и опять погладил негра по голове.

— Понимаешь, братец, дело-то намного хуже, чем я ожидал — сказал я ему.

По шатким камням, нагревшимся на солнце так, что они жгли ноги через подошвы ботинок, я пересек лужайку, подошел к своей машине, стоявшей на обочине, сел и, нажав на стартер, отъехал.

За мной почему-то увязался маленький двухместный автомобиль песочного цвета. Я не придал этому значения. Человек за рулем был в соломенной шляпе с яркой лентой и в таких же, как у меня, темных очках. Я направился в город. Проехав несколько кварталов, остановился на перекрестке. Тот автомобиль остановился недалеко от меня. Пожав плечами, я подумал — вот шутник — и покружил несколько кварталов. Автомобиль следовал за мной. Я свернул на U-образную улицу, обсаженную деревьями и, остановившись у обочины, стал ждать.

Автомобиль проехал мимо, блондин в шляпе даже не повернулся в мою сторону. Я поехал по направлению к Голливуду. Несколько раз я оглядывался, но автомобиля за собой уже не заметил.

3

Моим офисом были две проходные комнатки на шестом этаже Кахуэнга-билдинг. Первая из них всегда была открыта на тот случай, если появится слишком нетерпеливый клиент. На двери был звонок, который я мог включать или выключать, сидя во второй комнате — здесь я обдумывал свои дела.

Я осмотрел приемную. Никого и ничего, — только неприятный запах пыли. Я открыл одно окно, отпел дверь между комнатками и вошел в свой кабинет. Три стула, вращающееся кресло, письменный стол, покрытый стеклом, пять зеленых футляров для дел, причем в трех из них ничего не было, на стене — календарь и в рамке разрешение на право заниматься розыскной деятельностью, телефон, умывальная раковина в забрызганном деревянном шкафчике, вешалка, не бог весть какой ковер на полу, на открытых окнах — тюлевые занавески, которые от ветра оттопыривались то туда, то сюда, словно губы спящего беззубого старика.

Не первый год я видел все это. Серость и убогость, но это все-таки лучше, чем тент на пляже.

Я повесил шляпу и пиджак на вешалку, сполоснул руки и лицо холодной водой и, закурив сигарету, положил на стол телефонную книгу. Адрес Илайши Морнингстара был такой: Вест Нинс-стрит, 422, Белфронт-билдинг, 824. Я записал адрес и номер телефона, который был тут же указан, взялся за телефонную трубку, и вспомнил, что забыл включить звонок. Только я успел включить его, как услышал, что дверь приемной открылась.

Я отложил листок с адресом и пошел посмотреть, кто вошел в приемную. Посреди комнаты стоял высокий, худой, самоуверенный тип в тропическом шерстяном костюме серо-голубого цвета с искрой, черно-белых туфлях и рубашке цвета темной слоновой кости. Галстук и декоративный платок в кармане пиджака были красно-фиолетового цвета. В правой руке, обтянутой белой перчаткой из свиной кожи, он держал длинный черный мундштук и морщил нос при виде вытертого старого ковра на полу, стульев, журнального столика с древними журналами — всего того, что говорило о самом скромном бизнесе.

Лицо его было загорелое, рыжеватые волосы зачёсаны назад, удлиняя узкий череп. Над верхней губой — тонкая ниточка рыжих усов.

Обернувшись в мою сторону, он уставился на меня своими сонными, бесцветными глазами, сидящими у самой переносицы.

Он не спеша, и с явным неудовольствием рассматривал меня, затем деликатно выдохнув дым, спросил с легкой усмешкой:

— Вы Марло?

Я кивнул.

— Вы меня разочаровали, — сказал он, — я ожидал увидеть какого-нибудь типа с грязными ногтями.

— Заходите, присаживайтесь, — сказал я, — сидя острить будет гораздо удобнее.

Я придержал дверь, и он прошел в комнату, стряхивая пепел средним пальцем левой руки. Мы уселись по разные стороны письменного стола, он снял с правой руки перчатку и, сложив вместе с левой, положил перчатки на стол. Выбив окурок из мундштука, загасил его в пепельнице, вставил новую сигарету, и прикурив ее большой спичкой из красного дерева, откинулся в кресле с улыбкой скучающего аристократа.