Он протянул руки и взъерошил ей волосы, улыбаясь.

— Поспи, а потом поразвлекайся в магазинах на Пятой Авеню.

— Когда я тебя снова увижу?

— Вечером я позвоню тебе, — сказал он.

— Не растягивай надолго свои дела, дорогой. — Она зевнула.

* * *

Чак Баер и Корригэн ожидали в приемной «Событий в мире», листая свежий номер журнала. Приемная была отделана в голливудском стиле начала сороковых годов, воспроизводившем обстановку мюзиклов тех лет. Она состояла из прямоугольных элементов мебели белого дерева, обтянутых кожезаменителем лимонного цвета; на стенах висели увеличенные репродукции обложек известных журналов. Одну из стен закрывал огромный аквариум с морской растительностью, в нем стремительно носились экзотические рыбы.

Величественный стол произвел бы впечатление даже на бюрократов Кремля. Корригэн поверх журнала внимательно изучал секретаршу, пытаясь узнать, чем заправлена эта система — кровью или машинным маслом. Завораживала ее манера обращения с посетителями: автоматический голос, автоматическая улыбка, эффектный жест, для большинства — мягкий отказ.

— Она не настоящая, — Чак толкнул Корригэна локтем. — И все это чертово место не настоящее.

— Зато деньги здесь настоящие, — сказал Корригэн. — Вставай, Чак, наша очередь.

Корригэн встал вслед за Чаком, роняя журнал на белый деревянный стол. Он изучил публичное разоблачение некоторых европейских промышленников. Если верить статье, они подготовили переворот в только что вылупившейся африканской республике. «События в мире» нынешнего дня превосходили своих предшественников по роскоши оформления, но им не хватало остроты периодических изданий времен отца и деда Лорена Донахью.

Мисс Робот открыла рот и с механической улыбкой произнесла:

— Мистер Донахью будет рад видеть вас, капитан, и вас, мистер Баер. Следуйте за мной, пожалуйста.

Личная секретарша Лорена Донахью, как отметил Корригэн, в отличие от мисс Робот была красива, одета по моде, но ей было уже за тридцать. Ничего механического не было в ее проницательных глазах, в них не сквозило и тени улыбки. Корригэн решил, что она — хитрая бестия, знающая, что необходимо Лорену Донахью, чтобы поднять его в собственных глазах.

Лорен Донахью встал из-за стола и, обогнув его, подошел к гостям пожать руки. Стол его, еще больших размеров, чем в приемной шестью этажами ниже, был вырублен из прочного красного дерева, и на обширной зеркальной поверхности его абсолютно ничего не было, кроме внутреннего коммутатора и телефона. Сам офис подавлял своим великолепием: высокие проемы окон кафедрального собора, тяжелые портьеры, камин в три метра высотой, мебель ручной работы обитая кожей, поп, покрытый черным кафелем с разбросанными на нем коврами причудливых форм и оттенков. Оригиналы Пикассо и Модильяни на стенах.

Корригэну вдруг пришла в голову мысль, что фальшивым здесь был только человек, которому все это принадлежало.

Ухоженные пальцы Лорена Донахью выбивали мелкую дробь, а потом вдруг остановились. На лице его застыла улыбка, казалось, он боялся ее потерять.

«С чего бы это издатель „Событий в мире“ вдруг занервничал?»

— Корригэн насторожился.

— Я знаю, что вы из главного полицейского управления, капитан, — сказал Донахью, — садитесь, джентльмены. Боюсь, я не совсем понимаю кто вы, мистер Баер?

— Я — частный детектив, — ответил Баер. И не стал продолжать.

— Мистер Баер имеет профессиональный интерес к делу, которое привело меня к вам, — сказал Корригэн.

Вероятно, издатель уже навел справки о нем в полицейском управлении.

— Понимаю, — сказал Донахью. — Или, скорее, ничего не понимаю. Должно быть, дело серьезное, раз оно привело сюда полицейского такого ранга, капитан.

«Итак, он избегает начала разговора, тянет время, — подумал Корригэн. — Готовится к отражению атаки».

— Я надеюсь, это не касается Джейсона и Викторины? — вдруг спросил Донахью. — Мои дети… С ними ничего не случилось?..

— Нет, сэр.

— Хорошо, — Донахью со счастливым лицом откинулся на спинку кресла. — Вы сами знаете, джентльмены, в наши дни родители никогда не уверены в том, что может произойти с их детьми…

— Ваши дети не имеют к делу никакого отношения. Насколько мне известно, сэр.

— Я должен признать, капитан, — сказал Лорен Донахью, вставляя сигарету с тройным фильтром в золотой мундштук, зажигая ее золотой зажигалкой и широко улыбаясь при этом, — что вы меня немного взволновали. И эта повязка на глазу никак не проясняет сущности вещей. Если вы не возражаете против моих расспросов…

Корригэн не возражал.

— Я потерял свой глаз в Корее, мистер Донахью.

— Я никогда не видел полицейского, носившего что-либо подобное. Почему я так говорю? Да только потому, что помню, как моя первая жена — мать Джейсона и Виктории — носила повязку на глазу в то время, как на одной вечеринке врезалась в дверную ручку…

Внезапно он спросил:

— Это не имеет к ней отношения, не правда ли?

«Идиот, — подумал Корригэн. — Или же так напуган, что прикрывает болтовней страх».

— Нет, сэр. Это не имеет ничего общего с первой миссис Донахью.

— Потом моя нынешняя жена… Ну, конечно, ничего не поделаешь. Хотя я не уверен, что Фелиция вызвала полицейских только потому… — издатель сделал затяжку и закашлялся.

— Так почему, мистер Донахью? — спросил Корригэн.

— О… вчера, после обеда, мне нужно было вернуться в город по делам. Это заняло больше времени, чем я ожидал, и я провел ночь в отеле. Я думаю, жена могла позвонить. Но ей следовало бы уже привыкнуть к моим поздним возвращениям.

— Если миссис Донахью и звонила в полицию, то мне об этом ничего не известно, — сказал Корригэн.

— Да, я наверное, отнимаю у вас время, капитан, — сказал Донахью. — Что привело вас сюда?

— Человек по имени Уолтер Ингрэм, мистер Донахью.

Он остановил свой глаз на лице издателя. Чак Баер тоже не отводил от него пристального взгляда. Но у Донахью было время подготовиться. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Если, конечно, было из-за чего. Вполне возможно, что за этим ничего не скрывалось.

— Уолтер Ингрэм? — он отрицательно покачал головой. — Боюсь, капитан, это имя ничего мне не говорит.

— Он заказал телефонный разговор с вашим офисом вчера после обеда из отеля «Америкэн-националь».

— Множество людей звонят в «События в мире», — не удивился Донахью. — Наши коммутаторы обслуживают сотни звонков ежедневно.

— Он звонил в главный офис через основной коммутатор, — сказал Корригэн. — Инспектор Мэйслин, мой начальник, проверял номер. Ингрэм говорил с кем-то из вашего высшего эшелона, мистер Донахью. Звонок вывел нас на ваш личный телефон. Именно в этот офис. Пользуются ли сотрудники редакции вашим телефоном?

— Хм, конечно нет. Ингрэм… Если бы у меня был разговор с кем-либо, носившим это имя, я бы наверняка вспомнил, но увы…

— Итак, вы уверены, что не разговаривали с этим человеком?

«Теперь он попытается занять оборону. Ничего не выйдет».

— Странный способ вести дело. Мне вообще не нравится все это! Кто такой Ингрэм?

— Я не знаю, кто он, мистер Донахью, — сказал Корригэн, — но могу сказать вам, что с ним случилось. Уолтер Ингрэм был убит вскоре после того, как позвонил в ваш офис.

Лорен Донахью замер в кресле, и только дрожащие веки выдавали его, — он напоминал бойца ринга, получившего сильный удар противника.

«Он знаком с Ингрэмом, — решил Корригэн. — Он что-то знает».

— Вы сказали… убит? Этот Ингрэм убит? — издатель провел языком по губам.

— Да, он был убит в своем номере, а затем выброшен из окна девятнадцатого этажа. Вот почему мы хотим знать о нем все, мистер Донахью. Вы абсолютно уверены в том, что не знали Ингрэма?

— Вы в самом деле настаиваете на этом? — вдруг вступил в разговор Баер. Чак решил покончить с комедией.

— Настаиваю? Это неверное слово, мистер Баер. Вы оба обставляете дело так, что мне приходится что-то отрицать.

— Вы отрицаете? — поинтересовался Корригэн.

— Конечно, нет! — Зеленоватая бледность на лице Донахью уступила место агрессивному румянцу. — Думаю, что я был с вами более, чем терпелив, капитан Корригэн. Если у вас еще есть вопросы, задайте их, в противном случае я должен прервать разговор.

— Я не утверждаю, мистер Донахью, что так бывает всегда, — примирительно сказал Корригэн, — но по опыту знаю, что если человек вместо ответа на вопросы выходит из себя, значит, ему есть что скрывать. Я просто делаю свое дело. Человек погиб, и есть все основания предполагать убийство. Незадолго до того, как он был выброшен из окна, он разговаривал с кем-то по телефону в вашем кабинете. Эту ниточку мы и тянем. Вы, надеюсь, понимаете это?

— Да, понимаю, — пробурчал Донахью, откидываясь назад. — Если бы вы могли, мне сказать, кто такой Ингрэм…

— Это может освежить вашу память?

— Да, может. Если только он не из тех чудаков, которые надоедают звонками всем офисам средств массовой информации… Корригэн покачал головой.

— Я не думаю, что Уолтер Ингрэм один из них, мистер Донахью. Чудаковатые люди никогда не поднимают так много шума, когда хотят покинуть нас. Ингрэм — особый случай, он был вытолкнут из окна.

Издатель вздрогнул.

— Я бы хотел вам помочь, но не могу. Если только…

— Что «если только»?

— Если только он не звонил вчера после того, как я покинул свой кабинет.

— О?! Во сколько вы вышли?

— Около половины третьего. Я сопровождал Фелицию — миссис Донахью — на показ мод у Сабрини. — Теперь он говорил спокойно, словно упрекая себя за свою временную несдержанность. — Буду рад описать вам мои дальнейшие передвижения, если вам это интересно. С демонстрации мод мы с миссис Донахью отправились на вечеринку, которую некий издатель устроил для одного из своих авторов. Мы оставались там примерно до половины седьмого, потом Смитти — мой шофер — отвез нас домой на Брэндивайн. Это наше поместье на Лонг Айленде.