Берта с тревогой смотрела на меня.

– Дональд, так нельзя говорить с клиентом.

– К черту, – ответил я, – можно и нужно. Этот парень никому не верит. Он нанял работать нас, но заплатил еще какому-то агентству, чтобы тамошние люди следили за нами. А в результате – дело дрянь, и мне придется изрядно попотеть, чтобы вернуть все на свои места.

– Он влиятельный бизнесмен, – напомнила Берта, – нельзя ругаться с такими клиентами. Ты…

– Чепуха, – перебил я, – ты знаешь этот тип людей. Самонадеянный, надменный; такой сначала запугает тебя, а потом изведет до смерти. А я не хочу, чтобы он меня доконал.

– Что ты собираешься делать? – спросила Берта.

– Пойду работать и доведу это дело до конца, – ответил я.

– Ты думаешь, что сможешь?

– Почему бы и нет? У меня вроде всегда получалось.

– Ты ловкий ублюдок, – согласилась Берта, – но, пожалуйста, больше с ним так не разговаривай.

Я прислонился к столу, переписал в записную книжку номер телефона Адамса и сказал:

– Только так с ним и можно говорить. Мне кажется, я знаю, как он завалил это дело. Если он позвонит, не уступай.

– Он требовал вернуть ему деньги? – спросила Берта.

– Он было попробовал заговорить об этом.

Берта изменилась в лице.

– Если так, – сказала она, – то мы не можем себе позволить быть с этим сукиным сыном любезными даже в малой степени.

– Помни об этом, – сказал я и вышел.

Я пожелал Элси спокойной ночи и попросил ее не волноваться, если меня вдруг несколько дней не будет. Кроме того, я попросил ее держать язык за зубами и не говорить никому ничего лишнего.

Потом я поехал в полицейский участок, зашел в транспортный отдел и начал рыться в записях. На это ушло немало времени, но в конце концов я обнаружил то, что искал. Пятнадцатого апреля на перекрестке Гилтон-стрит и Крэншоу-стрит «Кадиллак» с водителем Самуэлем Афтоном врезался в «Форд», управляемый Джорджем Бэинсом. Полиция провела расследование и установила виновного. Им оказался Самуэль Афтон, водитель «Кадиллака», который проехал на красный свет и не уступил дорогу «Форду».

Потом я заехал в редакцию одной из газет и в отделе хранения, называемом покойницкой, просмотрел подшивку их продукции. Я искал имена победителей пари на скачках. Главный выигрыш получил Деннис Фарлей. На фотографии был запечатлен симпатичный парень с большим ртом. Я записал его адрес.

Глава 3

Телефон Джорджа Бэинса был в справочнике. Я позвонил.

– Понимаю, что навязываюсь, но я хотел бы немного поговорить с вами по личному делу. Ничего, если я подъеду?

– Как вас зовут? – спросил он.

– Дональд Лэм, – ответил я.

– Хорошо, – сказал он, – подъезжайте, если хотите. Я взгляну на вас, и посмотрим, какое вы произведете на меня впечатление.

– Ладно, – сказал я и повесил трубку.

Он жил рядом с пляжем. Я ехал туда довольно долго. Бэинс с женой занимали маленький домик. Детей у них, очевидно, не было. Им было здорово за тридцать.

– Зачем вы приехали? – спросил Бэинс.

– Вам что-нибудь говорит дата пятнадцатое апреля? – поинтересовался я.

Он усмехнулся:

– А что она говорит вам?

– Это связано с тем, что я расследую.

– Ну ладно, – ответил он, – в этот день я попал в аварию.

– Как это произошло?

– Я ехал по Гилтон-стрит, и, когда был рядом с Крэншоу-стрит, на перекрестке горел красный. Я замедлил ход. Но зажегся зеленый, и я поехал дальше. В это время со стороны Крэншоу-стрит появился «Кадиллак». За рулем был некто Самуэль Афтон. Он попытался проскочить, пока горел зеленый, но зажегся красный, он не смог остановиться и врезался в меня. Он ехал на большой скорости.

– Какое решение вынес суд?

– Не было никакого суда.

– Вы обо всем заявили. И каков результат?

– Мне заплатили деньги.

– Кто, Афтон?

– Нет, страховая компания, – ответил Бэинс. – Человек, который расследовал это дело, оказался славным малым. Он пришел, забрал мое заявление, определил размер ущерба, спросил, не пострадал ли я. Меня даже доктор осмотрел. Потом этот парень отвез машину в гараж и приказал ее отремонтировать. Ремонт сделали – высший класс. Затем он зашел спросить, доволен ли я.

– Вы были довольны?

– Да. Она бегает как новенькая.

– Машина была сильно повреждена?

– Да, она была здорово разбита, но страховая компания взяла ремонт на себя.

– Что это была за компания, вы знаете?

– Конечно. Страховая компания «Метрополитен авто».

– Хорошо, – сказал я, – я просто проверял кое-какие страховые компании. Хотел узнать, как выполняются условия договоров. Говорите, они все сделали удовлетворительно?

– Конечно.

Я поблагодарил Бэинса и поехал домой. Меня встретила посвежевшая и сияющая Дафни.

– Дональд, – сказала она, – я уеду, как только сегодня вечером получу деньги, и хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарна за то, что ты для меня сделал. Я немножко прибралась. Привела в порядок кухню и полки. Даже не заметила, что тебя долго не было дома, Дональд.

– Да, долго, – согласился я.

– У тебя здесь так много продуктов.

– Да! Я всегда могу поесть, когда захочу, но чаще я обедаю не здесь.

Она недоверчиво взглянула на меня:

– Ну, Дональд, с тобой вообще здорово! Ты один из лучших людей, которых я знаю.

– Ты никому не давала адрес этой квартиры? – спросил я.

– Господи, нет. Им я дала адрес того отеля, где мы встретились. Я хочу поселиться там, как только достану немного денег и…

– И никто не знает, как тебя найти?

– Нет. Я должна искать их сама.

– А что ты будешь делать сегодня вечером?

– Я должна без десяти десять стоять перед входом в Монаднок-Билдинг. Там меня посадят в машину и отвезут в дом этого юриста; он даст мне триста долларов. Дом находится где-то в Голливуде.

– Дафни, сделай кое-что для меня, – попросил я.

– Что?

– Не езди.

– Не ехать, Дональд?

– Да, не надо.

– Но, Дональд, я же совсем без денег. Ты это знаешь. Я сделала все, что надо, дала необходимые им показания. К тому же, как ты говоришь, они, видимо, используют их для того, чтобы положительно решить это дело. Дональд, я заслужила эти деньги.

– Это не лучший путь делать деньги, – сказал я.

– Нищие не выбирают.

– Выбирают. До некоторой степени. К тому же ты не нищая.

– Что ты имеешь в виду?

– У тебя есть дом.

– Где?

– Здесь.

– О Дональд, я не могу. Я… Почему, Дональд… Или ты хочешь сказать, что?..

– Что?

– Я должна быть хозяйкой в твоем доме?

– Этого я не говорил. Я сказал, что у тебя здесь дом. Я могу жить в другом месте.

– Другая квартира? – спросила Дафни.

– Место, где я могу жить.

Она приблизилась ко мне и испытующе посмотрела в глаза. Она была рассержена.

– Дональд, пока я сижу здесь, ты проводишь время с другой девочкой на ее квартире?!

– Этого я не говорил, – заметил я. – Я сказал только, что мне есть где жить в этом городе. У меня есть друзья. Ты можешь оставаться здесь, пока не найдешь что-нибудь подходящее. Я могу дать тебе денег на это время, а в кухне полно продуктов. Их хватит на некоторое время.

– Я заметила, – задумчиво сказала она и добавила: – Все продукты совершенно не тронуты. Пакеты не распечатаны – ни консервы, ни те, что заморожены в морозилке… Скажи, Дональд, ты любишь ее?

Я рассмеялся:

– Таковы все женщины. Сразу делают выводы. Так что забудь о встрече сегодня вечером и никогда не возвращайся к этим людям. Не встречайся с ними. Давай понаблюдаем за ними и посмотрим, что они собираются делать дальше.

– Но, Дональд, все совершенно ясно. У них есть мои показания. Они, как ты сказал, используют их, чтобы решить вопросы со страховой компанией.

– Эта контора в Монаднок-Билдинг – маленькая каморка, – сказал я. – Ее можно арендовать на день, на неделю, на месяц и даже на час. Можно получить ее с двенадцати до часу, можно сделать вид, что это твоя собственная контора. Для этого нужно только вовремя внести арендную плату. Ты закончил – кто-то другой арендует эту комнату. Некоторые люди арендуют контору на день, другие – на неделю. Но как бы там ни было, она предназначена для коротких деловых встреч. Там у входа сидит женщина, которая собирает арендную плату и, возможно, если это кому-нибудь требуется, печатает на машинке.

Дафни немного подумала над тем, что я сказал.

– Ну, если это просто временное расследование по делу об аварии, вряд ли следует ожидать, что у них будет постоянная контора, – предположила она.

– Почему же? Если мы имеем дело с порядочной страховой компанией, с юристом, который ведет это дело и так помешан на законности, можно ожидать…

– Нет, Дональд, – перебила она. – Я зашла уже слишком далеко и пойду дальше. Я женщина, которая любит независимость. Я благодарна тебе за то, что ты для меня сделал, но я не собираюсь жить за твой счет и занимать твою квартиру. И, – через некоторое время добавила она, – то, что ты назвал возможностью, является для меня единственным вариантом предоставленного мне выбора, сэр Галахад[2]. – Она рассмеялась.

– Ну ладно, – сказал я, – живи своей жизнью, но будь осторожна. Я предчувствую какие-то неприятности.

– Дональд, – проговорила она, – ты никогда не говорил мне, какое отношение имеешь к этому делу…

– Что ты этим хочешь сказать?

– Ты пошел туда, чтобы заполучить триста долларов. Но они не захотели иметь с тобой дела. Почему?

– Не знаю.

– Дональд, скажи, ты видел это происшествие?

Я усмехнулся:

– Я видел объявление в газете, и этого достаточно.

– Тебе нужны были деньги?

– Безусловно. И у меня наметанный глаз, – ответил я. – Я всегда то там то здесь подберу несколько долларов. А когда я вижу такое объявление – это вызов.

– Дональд, я чувствую, что ты чего-то недоговариваешь.