– Остановись, Дональд! – вскрикнула она. – Ты читаешь мои мысли. Ты пугаешь меня.

– Может, ты расскажешь что-нибудь о себе?

– Я не слишком много могу рассказать, – ответила она. – Я неплохой секретарь. Знаю стенографию. Могу под диктовку печатать на машинке. Я делаю это довольно быстро и аккуратно. У меня была хорошая работа, пока не появился этот прекрасный принц. Я влюбилась. Он пел так сладко, что мог бы очаровать и соловья. Я вышла замуж. Деньги, которые у меня были, я перевела в банк на общий счет. После одного мелкого факта у меня возникло подозрение. Я решила проверить. Оказалось, что он женат, у него жена и маленькая дочка и он не имел развода. Они жили здесь, в Лос-Анджелесе, и… я потеряла голову. Я сказала ему все, что узнала. На следующее утро он уехал, прибрав к рукам все мои деньги.

– За двоеженство можно привлечь человека к суду, – сказал я.

– Ну и что с того? – спросила она. – Он пойдет в суд, поговорит с судьей, скажет, как он раскаивается и хочет вернуться к своей настоящей жене и ребенку. Судья назначит ему испытательный срок. А если нет – что хорошего для меня в том, что этот парень будет сидеть за решеткой?

– Сколько вы жили вместе?

– Примерно полгода. Конечно, его часто не бывало дома. Он сказал мне, что работает торговым представителем, много времени проводит в дороге.

– Ты не пробовала снова устроиться на прежнюю работу?

Она замотала головой:

– Я жила на Среднем Западе. Все девочки в конторе завидовали мне. Этот парень умел подать себя. На него обращали внимание. Я гордилась им! Я всем говорила: «Боже, как долго я его ждала, наконец-то нашла, что искала». Я не хотела очертя голову выскакивать замуж. И все страшно завидовали мне. Я не смогла бы выдержать, если бы они узнали, что произошло со «счастливым» браком Дафни Крестон.

– Его первая жена знает о тебе? – спросил я.

– Не думаю. Я кое-что узнала о ней. У них семилетняя дочь.

– Как его зовут? – поинтересовался я.

Она покачала головой.

– Ты должна сказать мне и это. Ты ведь уже многое мне рассказала. Ведь его имя для меня ничего не значит.

– Зачем тебе, Дональд?

– Пригодится, если я когда-нибудь встречу этого парня.

Она опять покачала головой.

– Ты все еще любишь его, – упрекнул я ее.

– Я его ненавижу!

– Тогда зачем ты приехала в Лос-Анджелес и почему пытаешься защищать его?

– Я не пытаюсь защищать его!

– Ну, как хочешь, – сказал я и замолчал.

Ей стало неловко.

– Я взяла все деньги, что сумела наскрести, купила автобусный билет и приехала сюда. – Через мгновение она продолжила: – Я приехала голодной и грязной. Мне нужно принять ванну, сменить белье и…

– Ты приехала, чтобы умолять его вернуться, – прервал я.

– Умолять? К черту! – выпалила она. – Он настоящая сволочь. Он выиграл сто двадцать тысяч долларов на тотализаторе, и его имя с фотографией попало во все газеты. Я приехала сюда, чтобы послать девочкам с работы открытки со штемпелем Лос-Анджелеса, потому что в газете было написано, что он живет здесь. Я не могу допустить, чтобы девочки подумали, что я отношусь к ним высокомерно. Кроме того, я слишком гордая и не могу позволить им даже подозревать обо всем случившемся. И вот где-то какой-то карманник вытащил у меня из сумочки кошелек, каким-то образом вынул из него деньги, а кошелек положил на место. Я ни о чем не подозревала, пока не приехала сюда. И здесь обнаружила, что осталась без денег.

– Иди к нему и заставь отдать тебе твою долю, – сказал я.

– Я, если даже буду умирать от жажды в центре Сахары, не попрошу у него и стакана воды. Знаешь, что я собираюсь делать? Если не найду работу, то, пока чего-нибудь не отыщу, пойду торговать своим телом. Я совершенно разорена.

Я заплатил по счету.

– Пошли.

– Куда? – спросила она.

– У меня здесь рядом есть квартира, – ответил я. – Она не слишком шикарная, но я приведу тебя туда и оставлю ключ. Там ты можешь принять горячую ванну. А я в это время заберу из камеры хранения твои чемоданы. До четырех ты успеешь. Ты должна позвонить им или прийти туда?

– Прийти.

– Ах, вот как. Хорошо, тогда ты можешь…

– Нет, не могу, Дональд, – сказала она, – я не могу сделать это. В конце концов, мы почти незнакомы.

– Ты ведь собиралась продавать себя незнакомым мужчинам, – напомнил я. – У меня на двери задвижка. Ты можешь закрыться изнутри. Я даю тебе десять минут, чтобы искупаться в хорошей горячей ванне, и десять минут, чтобы одеться. За это ты, когда будешь уходить, приберешь ванную.

Эта просьба сделала свое дело. Перспектива искупаться в горячей ванне также подействовала. Она улыбнулась:

– Это очень любезно с твоей стороны, Дональд, но боюсь, что я не заслуживаю такого отношения.

– Ничего страшного, – сказал я, – тебе ведь нужно где-нибудь помыться и переодеться. Когда ты закончишь со своими делами, то получишь триста долларов – это будет неплохой материальной поддержкой для тебя на первое время.

Она вздохнула:

– Конечно, неплохо было бы воспользоваться ванной.

Я отвез ее домой, показал, где лежат полотенца, и сказал:

– Распоряжайся тут, пока я не привезу твои вещи. Там на двери задвижка и…

– Я не хочу держать тебя на улице, Дональд.

– Ничего, – сказал я, – будь как дома, пока я не вернусь. Я постучу, ты откроешь, я оставлю вещи и отвезу тебя на встречу.

Она смутилась, а я продолжал:

– Когда тебе выплатят триста долларов наличными, пока ты не найдешь работу, будет на что жить. Твоих показаний будет достаточно, и тебе не придется свидетельствовать по этому делу в суде.

– О, я так надеюсь на это, – сказала она. – Я… я не знаю, смогу ли выдержать все это, но… Я, когда увидела объявление, сделала это не задумываясь. Я была почти на дне. Нужно было выбирать – ответить на объявление или… – Она замолчала.

– Конечно, – заметил я, – ты должна была это сделать. Ведь у тебя не было выбора. Господи, ты хотела отправиться на улицу. В городе полно полицейских. Тебя бы забрали за проституцию. Что дальше? Девочкам из твоей конторы было бы о чем почитать в газетах!

Она затаила дыхание, потом пробормотала:

– Я не думала об этом.

– Зато я об этом думаю, – сказал я. – Дай мне ключ от камеры хранения. Нужно торопиться.

Она отдала ключ.

– А как же ты, Дональд? Ты видел эту аварию?

– Я думал, что смогу откопать свидетеля, – ответил я, – с этим человеком я и должен был сегодня обедать. Но если ты хочешь вымыться в ванне, у нас нет времени на разговоры. И смотри прибери в ванной комнате!

Она рассмеялась:

– Я отличная хозяйка, Дональд.

– Я ухожу, а когда постучу, ты откроешь, и я поставлю чемоданы, – сказал я.

– Спасибо за все, Дональд.

Она начала раздеваться еще до того, как я закрыл дверь. Я подождал у двери, чтобы узнать, закроется ли Дафни, но ничего не услышал.

Камера хранения была не очень далеко, но я взял такси, чтобы избежать проблем с парковкой. Вставив ключ в дверцу, я открыл ячейку, достал неплохой чемоданчик и сумку и, вернувшись обратно, постучал в дверь.

– Открыто! – крикнула Дафни.

Я вошел.

Она завернулась в полотенце и выглядела посвежевшей.

– Дональд, ты прелесть!

Я улыбнулся.

– Поторопись, – сказал я, оставил чемодан и сумку и вышел. Когда я закрывал дверь, она все еще улыбалась.

– Ты вернешься?

– Через десять минут, – пообещал я.

Я пошел к телефону в конце коридора и набрал номер, который дал мне Харнер. Он сразу же поднял трубку.

– Мистер Харнер, – заговорил я, – это Дональд Лэм. Я должен был позвонить в три, простите, что немного опоздал. Вы хотели дать мне ответ.

– Да, мистер Лэм.

– Вы ответите?

– Да, мистер Лэм.

– Каков же ваш ответ?

– Простите, – сказал он. – На меня вы произвели впечатление достойного молодого человека, но мое начальство придерживается другого мнения. Им кажется, что вы не видели происшествия, а только хотите получить триста долларов. Они считают, что ради этого вы решили подтвердить все, что угодно. Не сердитесь, мистер Лэм. В этом деле я всего лишь посредник. Я рассказал обо всем начальству. В этом деле участвует юрист, который сказал, что платить за лжесвидетельство считается преступлением. Мне очень жаль, что все так вышло, но я обязан лишь передать вам факты.

– Как же вы рассказали им о нашей беседе? – спросил я. – Я…

– У меня был магнитофон, – прервал он. – Я его спрятал. Помните подставку для ручек? В ней был микрофон. Я дал начальству послушать запись. Как я уже сказал, там был один адвокат, ярый сторонник законности, и ему показалось, что вы… Он дважды прослушал запись и сказал, что если бы вы действительно были свидетелем, то заявили бы об этом в самом начале. Но ваши вопросы, тон разговора… Вот так, мистер Лэм. Это решение окончательное. Благодарю за звонок, спасибо, что вы вызвались помочь нам в этом деле. До свидания.

Он не стал ждать, пока я скажу что-нибудь еще, и сразу повесил трубку. Спустившись вниз, я десять минут просидел в машине, потом поднялся и постучал. Дафни открыла. Она выглядела свежее маргаритки на лугу и излучала теперь уверенность в себе.

– О, Дональд, – заговорила она, – я чувствую себя гораздо лучше. Это великолепно – хороший бифштекс, горячая ванна, чистая одежда… Мы успеем к четырем? Я должна быть уверена – совершенно уверена и…

– Пошли, – позвал я.

– А мои вещи, Дональд?

– У нас нет времени. Оставь их здесь. Мы решим, что с ними делать, когда вернемся.

– У тебя есть ключ? – спросила она. – Ведь в двери замок.

– Есть.

Она рассмеялась:

– Я не закрывалась на задвижку. Я ее только сейчас увидела. Там, над дверной ручкой. Я просто поверила тебе.

– Так и должно быть, Дафни, – сказал я и, посадив ее в машину, повез в Монаднок-Билдинг.

– Слушай внимательно, что я тебе скажу. Нас не должны видеть вместе. В разговоре с Харнером будь осторожна. Он не должен знать, что мы с тобой знакомы. Это может плохо кончиться, – предупредил я. – Здесь рядом есть стоянка. Я остановлюсь там и буду ждать. Когда закончишь, приходи туда. Я буду сидеть в машине. Стой на выезде со стоянки – я тебя увижу.