— Лучше не надо, — возразил Уимзи. — Зачем будить подозрения? Послушайте, Шейла, а что это за пузырек?

— Из-под моего лекарства. Я его потеряла. Оно сердечное, с дигиталином.

— О Господи! — вырвалось у Уимзи, и тут вошел Роберт.

* * *

— Все это чертовски неприятно, — проговорил майор.

Он мрачно поворошил уголь в камине. Огонь горел плохо: пепел и золу не выгребали вот уже сутки, и нижняя часть решетки была забита до отказа.

— Я побеседовал с Фробишером, — добавил он. — Все эти разговоры в клубе, газетные сплетни… естественно, полковник не может посмотреть на них сквозь пальцы.

— Он держался любезно?

— Очень любезно. Но я, конечно же, ничего не смог ему объяснить. Я подаю в отставку.

Уимзи кивнул. Полковник Флобишер едва ли закрыл бы глаза на попытку мошенничества — тем паче после того, как история попала в газеты.

— Ах, если бы я только оставил старика в покое! Но теперь сожалеть поздно. Его бы похоронили. И — никаких вопросов.

— Честное слово, мне очень не хотелось вмешиваться, — произнес Уимзи, словно защищаясь от невысказанного упрека.

— Да знаю, знаю. Я вас и не виню. Люди… нельзя, чтобы наличие или отсутствие денег зависело от смерти человека… старого человека, уже мало получающего от жизни… это дьявольское искушение. Ну, да ладно. Уимзи, так что нам делать с этой женщиной?

— С госпожой Маннз?

— Да. И какого дьявола пузырек попал именно к ней? А если Маннзы прознают, что там было, нам до конца жизни от шантажистов не отделаться.

— Нет, — возразил Уимзи. — Сожалею, старина, но полиции следует об этом знать.

Роберт вскочил на ноги.

— Мой Бог! Не можете же вы!..

— Сядьте, Фентиман. Не могу, а должен. Вы что, сами не понимаете таких простых вещей? Нельзя скрывать улики. Это всегда чревато неприятностями. Между прочим, полиция к нам уже присматривается. Нас подозревают…

— Да, но с какой стати?! — взорвался Роберт. — Кто вбил это в их тупые головы?.. Только, ради Бога, не надо мне тут читать лекцию о законе и справедливости! Закон и справедливость! Вы лучшего друга с потрохами продадите ради сенсационного выступления в суде, проклятая вы полицейская ищейка!

— Фентиман, прекратите!

— Не прекращу! Вы собираетесь пойти и сдать человека полиции — хотя отлично знаете, что он не способен отвечать за свои действия, — и только потому, что не можете себе позволить угодить в неприятности. Уж я-то вас знаю. Нет такой грязи, в которую вы не влезете, лишь бы доказать, что вы истинный и благочестивый друг правосудия. Меня от вас тошнит!

— Я пытался держаться в стороне…

— Вы пытались! Перестаньте лицемерить! Немедленно убирайтесь отсюда и не возвращайтесь — вы меня поняли?!

— Да, но послушайте…

— Вон! — заорал Роберт.

Уимзи встал.

— Я понимаю ваши чувства, Фентиман…

— Не разыгрывайте мне тут воплощенную праведность и терпимость, вы, пакостный чистоплюй! Последний раз спрашиваю — вы будете молчать или помчитесь рысью к вашему приятелю-полицейскому и сдадите Джорджа, заработав «спасибо» от благодарного государства? Ну? Как вы поступите?

— Этим вы Джорджу не поможете…

— Сейчас речь не о том! Придержите вы язык или нет?

— Фентиман, ну будьте же благоразумны!

— К черту благоразумие! Пойдете вы в полицию? Не увиливайте! Да или нет?

— Да.

— Вы — грязное ничтожество! — вспылил Роберт — и, не помня себя, выбросил вперед руку. Ответный удар Уимзи пришелся противнику в подбородок и отправил Роберта точнехонько в корзину для бумаг.

— А теперь выслушайте меня, — произнес Уимзи, возвышаясь над майором Фентиманом и сжимая в руках шляпу и трость. — Меня не удивляют ни ваши слова, ни ваши поступки. Вы думаете, что ваш брат убил вашего деда. Я не знаю, совершил он это преступление или нет. Но самое худшее, что вы можете сейчас сделать для Джорджа, это попытаться уничтожить вещественное доказательство. А самое худшее, пожалуй, что вы можете сделать для жены Джорджа, это втянуть ее в подобную авантюру. А в следующий раз, когда вам захочется врезать кому-нибудь зубам, не забывайте защищать собственную голову. Теперь все. Я выйду сам: провожать не нужно. Разрешите откланяться.

* * *

Уимзи отправился прямиком на Грейт-Ормонд-Стрит, 12, и вытащил Паркера из постели.

Паркер задумчиво выслушал его светлость.

— Жаль, что мы не задержали Фентимана, пока он не сбежал, — сказал он.

— Да, жаль. А почему вы этого не сделали?

— Ну, пожалуй, Дайкс тут протормозил. Меня-то самого там не было. Но казалось, что все идет нормально. Фентиман вроде бы слегка нервничал, но многие нервничают, когда им приходится беседовать с полицейскими — должно быть, вспоминают о своем темном прошлом и гадают, не всплывет ли чего. А может, это просто страх перед публикой: ну, вроде как у начинающего актера на сцене. Мне Фентиман поведал ту же самую историю, что и вам: уверял, что в такси старик-генерал не брал в рот ни пилюль, ни таблеток. Что до завещания леди Дормер, капитан даже не пытался сделать вид, будто что-либо о нем знал. Арестовывать его не было никаких причин. Он сказал, что ему пора на работу, на Грейт-Портленд-Стрит. Ребята его и отпустили. Дайкс послал человека присматривать за Фентиманом, и тот отличненько себе дошел до фирмы «Хаббард-Уолмисли». Дайкс еще спросил, нельзя ли перед уходом осмотреть дом, и миссис Фентиман ответила: да, пожалуйста. На самом деле он даже и не рассчитывал что-либо найти. По чистой случайности забрел на задний двор и увидел там осколки стекла. Огляделся по сторонам — и заприметил в мусорном ящике крышечку от пузырька из-под таблеток. Разумеется, это его заинтересовало, и он начал искать остальное, но тут появилась эта старая перечница Маннз и заявила, что мусорные ящики — ее частная собственность. А потому пришлось ребятам убираться восвояси. Конечно же, Дайксу не следовало отпускать Фентимана, пока не закончится осмотр дома. Полицейский тут же позвонил к «Хаббарду и Уолмисли», и там ему ответили, что Фентиман появился — и тут же уехал на машине в Хертс, к предполагаемому покупателю. А у того парня, который должен был следить за Фентиманом, близ Сент-Олбени заглох карбюратор. Пока он разбирался с поломкой, капитана и след простыл.

— А доехал ли Фентиман до дома помянутого покупателя?

— Нет. Исчез бесследно. Машину мы, конечно же, отыщем — это только вопрос времени.

— Да, конечно, — согласился Уимзи. Голос его звучал устало и слегка дрожал.

— Это немного меняет общую картину, а? — сказал Паркер.

— Да.

— Что это у тебя с лицом, старина?

Уимзи взглянул в зеркало и увидел у себя на скуле вызывающе-красное пятно.

— Слегка поскандалили с Робертом, — пояснил он.

— А!

Паркер почувствовал, что между ним и другом, которого он высоко ценил, возникла тонкая завеса враждебности. Он понял, что Уимзи впервые увидел в нем полицейского. Лорд Питер словно чего-то стыдился, и это чувство передалось и Паркеру.

— Тебе бы стоило позавтракать, — сказал Паркер, и сам ощутил, насколько фальшиво это прозвучало.

— Нет-нет, спасибо, старина. Поеду-ка я домой, приму душ, побреюсь…

— Ну, тогда счастливо!

Воцарилось неловкое молчание.

— Ну, я, пожалуй, пойду, — сказал Уимзи.

— Да, конечно. Счастливо! — повторил Паркер.

— Э-э-э… Пока, — сказал Уимзи с порога.

— Пока, — отозвался Паркер.

Хлопнула дверь спальни, потом — дверь квартиры, потом — дверь подъезда…

Паркер придвинул к себе телефон и принялся звонить в Скотленд-Ярд.

* * *

Когда Паркер добрался до собственного кабинета, тамошняя атмосфера подействовала на него самым живительным образом. Для начала один из друзей отозвал Паркера в сторону и заговорщическим шепотом поздравил его.

— Утвердили-таки твое повышение! — сообщил друг. — Железно! Босс чертовски доволен. Это все между нами, разумеется. Но должность старшего инспектора у тебя все равно что в кармане. Здорово, а!

Потом, к десяти, поступило известие, что обнаружился пропавший «Уолмисли-Хаббард» — брошенный на проселочной дороге Хартфордшира. Автомобиль был в полном порядке, бак заправлен по самую горловину, рычаг переключения передач — в нейтральном положении. Очевидно, Фентиман оставил машину и куда-то ушел — но вряд ли далеко. Паркер распорядился прочесать окрестности. Привычные дела и не менее привычная суматоха отчасти успокоили его. Виновен Джордж Фентиман или безумен — а может, и то, и другое верно, но его необходимо найти. Работа такая, ничего не попишешь.

Полицейский, отправленный побеседовать с миссис Маннз (на этот раз при ордере) вернулся, принеся с собой осколки пузырька и таблетки. Паркер тут же отправил все это в лабораторию, на анализ. Один из детективов, приставленный к мисс Дорланд, позвонил и сообщил, что к мисс Дорланд пришла в гости молодая женщина, а потом они обе вышли из дома с небольшим чемоданом и куда-то уехали на такси. Мэддисон, второй детектив, последовал за ними.

— Очень хорошо, — сказал Паркер. — Оставайтесь на прежнем месте, — и принялся обдумывать этот новый поворот событий. Тут снова зазвонил телефон. Паркер решил было, что это Мэддисон, но звонил Уимзи — на сей раз заметно повеселевший и бодрый.

— Привет, Чарльз. Мне кое-что нужно.

— Что же?

— Повидаться с мисс Дорланд.

— Не получится. Она куда-то уехала. Мне еще не перезванивали.

— А! Ну да ладно, Бог с ней. На самом-то деле я хочу взглянуть на ее студию.

— Студию? Не вижу, почему бы и нет.

— Так меня туда впустят?

— Может, и не впустят. Давай встретимся, и я проведу тебя. Я все равно собирался уходить: у меня встреча с сиделкой. Только-только ее разыскали.