Он нахмурился и бросил карандаш на стол. Не дожидаясь, когда он перебросит пушку, я быстрым движением сунул руку под стол, сжал рукоять сорок пятого калибра и установил палец в спусковой крючок.

– Загляните под стол, мистер Граймз, и увидите дуло закрепленного там пистолета сорок пятого калибра, нацеленное вам в живот. Прежде чем стрелять, подумайте: ведь если моя рука дрогнет, я разнесу ваше брюхо в клочья. Даже киношники уже усвоили, что сорок пятый калибр отбрасывает жертву футов на шесть.

– Ничья, – мягко промолвил он, спокойно убрал пушку и усмехнулся. – Чисто сработано, Марлоу. Вы бы нам пригодились. Но для вас это долгая история, а у нас времени нет. И все же попытайтесь разыскать Икки. Вряд ли ему захочется быть в бегах до конца жизни. А рано или поздно мы его найдем.

– Еще кое-что, мистер Граймз. Если забыть на минуту об Икки, чем насолил вам лично я?

Он задумался – или сделал вид, что думает.

– Помните дело Ларсена? Из-за вас нашего человека отправили в газовую камеру. Мы такого не забываем. Мы думали сделать вас козлом отпущения в деле Икки. Вы всегда будете козлом отпущения, если не станете играть по нашим правилам. Когда-нибудь, в самый неожиданный момент, мы припомним вам эту историю.

– Человек, который занимается моим ремеслом, всегда козел отпущения, мистер Граймз. Забирайте вашу бумажку и выметайтесь. Возможно, я и соглашусь предупредить Икки, но мне нужно все обдумать. Что до Ларсена, то я тут ни при чем – все сделали копы, я лишь случайно узнал, где он прячется. Только не говорите мне, что вы без него скучаете.

– Мы не любим, когда нам мешают. – Он небрежно засунул купюру в карман и встал.

Я убрал палец со спускового крючка сорок пятого калибра и вытащил свой любимый «смит-вессон» тридцать восьмого калибра. Граймз с презрением смотрел на мои манипуляции.

– Я буду в Вегасе, Марлоу. Можно сказать, я и сейчас там. Найти меня можно в «Эсперансе». И запомните, нас волнует не Ларсен, он один из многих. А то, что нашелся паршивый сыщик, который его сдал.

Он кивнул и вышел.

Некоторое время я размышлял. Я не верил, что Икки к ним вернется, не настолько он им доверял. Но мне не давала покоя одна мысль.

Я позвонил Анне Риордан:

– Я еду на поиски Икки. Так надо. Если в течение трех дней от меня не будет вестей, дай знать Берни Олсу. Флагстафф, штат Аризона. Кажется, Икки там.

– Ты сумасшедший! – воскликнула она. – Это же ловушка!

– Сейчас меня посетил некий мистер Граймз из Вегаса. У него была пушка с глушителем, но я справился, однако нельзя рассчитывать, что мне и дальше будет везти. Если я найду Икки и сообщу об этом мистеру Граймзу, Синдикат, возможно, оставит меня в покое.

– И ты отдашь его в руки бандитов? – недоверчиво спросила Анна.

– Нет. Я не буду спешить с отчетом. Дам Икки возможность сесть на самолет до Монреаля. Купит поддельные документы – в Монреале с этим проблем не будет, оттуда – в Европу. У Синдиката длинные руки, поэтому Икки придется сесть на дно, но выбора у него нет. Или затаится, или его возьмут на карандаш.

– Умно, дорогой, но не забывай про свой карандаш.

– Хотели бы меня убить, давно убили бы. Запугать – другое дело.

– Но тебя невозможно запугать, отважный красавчик.

– Еще как возможно. Но страх меня не парализует. Увидимся. Не вздумай завести любовника до моего возвращения.

– Да пошел ты, Марлоу!

Анна бросила трубку.

Умею я ляпнуть.

Я не стал дожидаться, пока у ребят из убойного отдела дойдут до меня руки, и смылся из города. Им потребуется время, чтобы докопаться до истины. И, судя по всему, Берни Олс не спешил делиться информацией. Люди шерифа и городская полиция ладили как кошка с собакой.

9

До Финикса я добрался к вечеру и остановился в мотеле на окраине. Стояла жара. При мотеле был ресторанчик. Пообедав, я наменял четвертаков и десятицентовиков, заперся в телефонной будке и стал звонить в мотель «Мирадор» во Флагстаффе. Ну не глупец ли! Икки мог зарегистрироваться под любой фамилией: от Кордилеоне до Коэна, от Ватсона до Войцеховски. Я спросил, можно ли забронировать комнату на сегодня, и получил вежливый ответ, что мест нет, если только кто-нибудь не освободит номер. Сами понимаете, Флагстафф слишком близко к Большому каньону. Должно быть, Икки бронировал комнату заранее. Над этим следовало поразмыслить.

Я купил дешевый детектив в бумажной обложке и поставил будильник на половину седьмого. Книжонка так напугала меня, что я положил под подушку обе пушки, которые взял с собой. Герой сражался с боссом мафии из Милуоки, и каждые четверть часа его зверски колотили подручные мафиози. Должно быть, на лице и голове бедняги не осталось живого места, а кожа ошметками свисала с костей. Однако в следующей главе герой снова был свеж как огурчик. Я спросил себя, какого черта трачу время на эту чепуху, когда мог бы заучивать наизусть «Братьев Карамазовых». Не найдя ответа, я потушил лампу и попытался уснуть.

В шесть тридцать я побрился, принял душ, наскоро перекусил и выехал во Флагстафф. К обеду я был на месте, а первым человеком, встреченным мною в местном ресторанчике, оказался Икки Розенштейн собственной персоной. Икки сидел за столиком и уплетал горную форель. Я подсел к нему. Мне показалось, он удивился.

Я заказал форель и начал есть снаружи, продвигаясь внутрь. Так правильнее, чем сперва извлекать кости.

– Что случилось? – спросил гурман Икки с набитым ртом.

– Газеты читаете?

– Только спортивный раздел.

– Давайте поднимемся к вам, нужно кое-что обсудить.

Мы заплатили за обед и поднялись в его весьма приличный двухкомнатный номер. Неплохо для мотеля. Мы сели и закурили.

– Вчера утром двое убийц подкатили к вашему дому, да только подготовились плоховато. Пристрелили парня, похожего на вас.

– Ничего себе! – усмехнулся Икки. – Впрочем, полиция и Синдикат выяснят правду. Расслабляться рано.

– Считаете меня полным придурком? Так и есть.

– Я считаю, что вы отлично исполнили свою работу, Марлоу.

– Какую работу?

– Чертовски ловко вывезли меня из города.

– А сами бы вы не справились?

– Я нашел помощника.

– Простофилю, поверившего в ваши басни.

Он нахмурился.

– Что-то я вас не понимаю, Марлоу. Может быть, хотите вернуть деньги? Я изрядно поиздержался.

– Как бы ни так.

– Не зарывайся, Марлоу, – тихо сказал он и вытащил пушку.

Я не шелохнулся, поскольку давно держал палец на спусковом крючке в кармане пиджака.

– Больше ты меня не проведешь. Убери свою пушку. Видно, стреляют из нее не чаще, чем в игровом автомате выпадает джек-пот.

– Ты не прав. Джек-пот иногда выпадает, иначе игровой бизнес давно прогорел бы.

– Иногда – значит почти никогда. Ладно, слушай и не перебивай.

Он ухмыльнулся. Его дантист давно ждал случая влезть ему в пасть.

– Задачка мне попалась не их легких, – сказал я, обходительный, как Фило Вэнс[84], но гораздо смышленее. – Мог ли я в принципе спасти твою шкуру? И потом, почему именно я? Постепенно я заподозрил неладное. Почему ты пришел ко мне? Синдикат не так наивен. Зачем было посылать ко мне мелкого жулика Хикона, или как его у вас кличут по четвергам? И как тертый калач вроде тебя привел хвост к моим дверям?

– Не смеши меня, Марлоу. Корчишь из себя умника, а сам не можешь отличить черного от белого. Спорим, в своей вонючей конторе ты возился с моими пятью тысячью, как кот с мышью. Небось облизал каждую купюру.

– После того, как ты тискал их своими грязными лапами? Идем дальше. Что вы хотели сказать, прислав мне карандаш? Решили напугать меня до полусмерти? Я уже сказал вашему красавчику из Вегаса: хотели бы убить – обошлись бы без церемоний. Кстати, он притащил с собой «вудсмен» двадцать второго калибра с глушителем. Пришлось объяснить ему, что он не прав. Надо отдать ему должное, он понял без лишних слов. Стал трясти своими грязными купюрами у меня перед носом. Хотел, чтобы я тебя разыскал. Холеный красавчик, а за его спиной стая грязных крыс. Женские христианские союзы и политики-подхалимы финансируют их, а они пускают денежки в рост. Теперь их не остановишь. Но они остаются все той же крысиной стаей. Нет, они никогда не ошибаются. Крысы не ошибаются. Это человеку свойственно ошибаться. Они непробиваемы и непогрешимы. Вот только с тобой у них вышла промашка.

– Что за чушь ты несешь? Закругляйся, все равно я ни черта не понял.

– Ладно, позволь я изложу все на чистейшем английском. Одного мелкого жулика с Ист-Энда угораздило связаться с мафией, с самым дальним ее эшелоном. Слыхал, что такое эшелон, Икки?

– Я в армии служил, – фыркнул он.

– Его дела продвигались, но гнильцы ему не хватало Видишь ли, он недостаточно прогнил. И решил завязать. Сбежал, сменил имя, нашел скромную работу, снял дешевую квартирку в пансионе. Откуда ему было знать, что у Синдиката везде свои люди? Кто-то донес на него. Какой-нибудь дешевый барыга, букмекер или проститутка, а то и коп. И вот боссы, попыхивая сигарами, задаются вопросом: как с ним поступить? Икки, конечно, мелкая сошка, рассуждают они. И все-таки его нужно проучить, иначе пострадает дисциплина. Послать двух громил и пусть возьмут его на карандаш. Но каких громил? Тех, что вышли в тираж. Слишком примелькались. Ненадежны. Возможно, им нравится убивать. В этом нет ничего хорошего. Настоящий убийца испытывает безразличие. Лучшие в этом деле – те, кому все равно. Поэтому те двое громил обречены, хоть и не знают об этом. А почему бы заодно не привлечь парня, на которого у боссов давно заточен зуб? Когда-то этот малый донес на бандита по имени Ларсен. Великий и ужасный Синдикат обожает подобные трюки. Смотрите, нам есть дело до какого-то частного сыщика. Исусе, нам все подвластно. Даже пальцы сосать мы умеем. Вот только нужна фальшивка.