Я сидел и предавался мрачным размышлениям. Некстати вспомнил про посылку с карандашом внутри и решил таскать с собой пушку сорок пятого калибра – обычно такую тяжелую я не ношу. Спустя некоторое время я позвонил Берни Олсу. Он был на месте, но, услышав мой голос, не обрадовался.

– Это Марлоу. Кажется, я угодил в переплет.

– А я тут при чем? – прорычал Берни. – Пора бы привыкнуть.

– К такому не привыкнешь. Что, если я подъеду?

– Твоя контора на прежнем месте?

– На прежнем.

– Мне по пути. Заскочу по дороге.

Он повесил трубку. Я открыл оба окна. Легкий ветерок принес запах кофе и прогорклого жира от соседа справа, «Закусочной Джо». Я ненавидел этот запах, ненавидел себя, ненавидел весь свет.

Олса не соблазнила моя элегантная приемная. Он постучался в дверь кабинета, и я впустил его. Ухмыляясь, он направился к креслу для клиентов.

– Выкладывай.

– Слыхал об Икки Розенштейне?

– А должен? Он был в сводках?

– Икки – бывший бандит, который поссорился со своими боссами. Они взяли его на карандаш. Прислали к нему двух убийц. Икки, прознав об этом, нанял меня, чтобы я вывез его из города.

– Славная, я гляжу, у тебя работенка.

– Хватит, Берни.

Я закурил и выпустил дым ему в лицо. В отместку Берни принялся жевать сигарету. Он не зажигал их, просто мусолил во рту.

– Ты не способен поверить, что бандит может завязать? Икки признался мне, что никого не убивал.

– Кому ты веришь? Скоро небось начнешь в воскресной школе преподавать.

– Дело не в том, верю я ему или нет. Я взял его дело. Да и с чего бы мне отказываться от заработка? Вчера моя знакомая видела, как убийцы сошли с самолета. Она проследила за ними до гостиницы. Они выглядели как настоящие наемные убийцы, до самых мысков черных туфель. С трапа сошли по отдельности, а после сделали вид, что встретились случайно. Моя знакомая…

– Ее имя?

– От тебя, Берни, у меня нет секретов.

– Ладно, можешь не говорить. Главное, чтобы она закон не нарушала.

– Ее зовут Анна Риордан. Живет в Бэй-Сити. Ее отец был начальником местной полиции. Только не говори, что все они продажные жулики, потому что он жуликом не был.

– Хм. Давай дальше. Времени мало.

– Я снял квартиру напротив дома Икки. Киллеры нос не высовывали из отеля. В полночь я вывез его из города. Расстались мы в Помоне. Он укатил дальше на арендованной машине, а я вернулся на автобусе в съемную квартиру на Пойнтер-стрит.

– Зачем? Если он уже смылся?

Я отодвинул ящик стола и вытащил карандаш. Написал свое имя на листке бумаги и проткнул его острым грифелем.

– Затем, что кто-то прислал мне вот это. Не думаю, что меня собираются прикончить, скорее, хотят избить, чтобы не лез не в свое дело.

– Откуда им известно, что ты согласился помочь этому Икки?

– Икки выследил один проныра, который потом явился ко мне в контору и с порога ткнул пистолетом в живот. Пришлось проучить мерзавца, но в итоге я его отпустил. Поэтому я и решил, что на Пойнтер-стрит мне будет спокойнее. Живу я уединенно.

– Я в курсе, – сказал Берни. – Выходит, они застрелили не того.

– Похожей комплекции и роста. Это случилось на моих глазах. Не стану утверждать, что это были те самые бандиты из «Беверли-Вестерн». Я их не видел. Двое парней в темных пиджаках, с надвинутыми на лоб шляпами. Запрыгнули в синий двухлетний «понтиак» – седан и поминай как звали. Спереди их подстраховывал «кадиллак».

Берни встал и довольно долго смотрел на меня.

– Зря ты всполошился, – наконец заявил он. – Они пристрелили не того парня и теперь, скорее всего, залягут на дно. Наш город уверенно катится в пропасть. Скоро мы станем ничем не лучше Нью-Йорка, Бруклина или Чикаго.

– Мы сами приложили к этому руку, Берни.

– Пока не вижу ничего такого, что потребовало бы моего вмешательства, Фил. Я поговорю с парнями из убойного отдела, но думаю, тебе ничего не угрожает. Правда, они захотят с тобой побеседовать – как-никак свидетель убийства.

– Я все равно не смогу никого опознать. Я не был знаком с убитым. Откуда ты взял, что пристрелили не того?

– Ты же сам мне сказал, идиот!

– Я думал, у вас на него что-то есть.

– Если и так, мне не сказали. Впрочем, времени, чтобы позавтракать, у них не было. Для них он сейчас неопознанный труп в морге. Пока не идентифицируют. Но с тобой поговорят обязательно. Они обожают эти беседы под запись.

Он ушел, громыхнув на прощание дверью. Я сидел и гадал, чего ради впутал сюда Берни. И вообще, какого дьявола взялся за дело Икки. Пять тысяч зеленых на дороге не валяются, но деньги решают не все.

В дверь постучали. Посыльный принес телеграмму.

Я развернул ее.

«Направляюсь в Флагстафф, мотель „Мирадор“. Кажется, меня засекли. Немедленно приезжайте».

Я разорвал телеграмму на мелкие клочки и сжег их в большой пепельнице.

8

Я позвонил Анне Риордан:

– Интересные вещи творятся на свете. – И я рассказал ей все по порядку.

– Не нравится мне этот карандаш, – вздохнула Анна. – И то, что под руку бандитам попался какой-то мелкий бухгалтер – судя по району, где он жил. Зря ты в это ввязался, Фил.

– Зато Икки остался жив. Отсидится, сменит имя. Если бы ему не угрожала опасность, он бы мне столько не заплатил.

– Гораздо больше меня беспокоишь ты. Это тебе нужно отсидеться. Переезжай ко мне. Переадресуешь почту, если она у тебя есть. Посидишь дома, в Лос-Анджелесе хватает частных детективов.

– Пойми, дело не в работе. Всем городским сыщикам известен мой адрес, а значит, рано или поздно его узнают все криминальные репортеры. Полиции ничего не стоит повесить этот труп на меня. Показаний давать никто не станет. Добропорядочные граждане знают, что вмешиваться в бандитские разборки себе дороже.

– Смотри, как бы ты об этом не пожалел. Мое предложение остается в силе.

В дверь позвонили. Я сказал Анне, что перезвоню, и пошел открывать. Передо мной стоял элегантно одетый господин средних лет. На лице играла приятная улыбка мошенника. Он носил белую ковбойскую шляпу и узкий галстук, продетый сквозь декоративную пряжку. Светлый костюм из фланели сидел на нем как влитой.

Посетитель щелкнул золотой зажигалкой и прищурился на меня сквозь клубы дыма.

– Мистер Марлоу?

Я кивнул.

– Фостер Граймз, управляющий клубом «Ранчо Эсперанса». Это на Пятой улице в Лас-Вегасе. Говорят, вы знакомы с неким Икки Розенштейном?

– Может быть, войдете?

Он прошел в кабинет. Типичный богач, вырядившийся ковбоем из любви к Дикому Западу или ради бизнеса. Зимой в Палм-Спрингс от таких не протолкнешься. Акцент выдавал в нем жителя Восточного побережья, но не из Новой Англии. Нью-Йорк или Балтимор, хотя, возможно, Лонг-Айленд или Беркшир. Нет, вряд ли.

Я жестом показал ему на кресло для посетителей, а сам уселся на свой древний скрипучий трон. Я ждал.

– Не знаете, где сейчас Икки?

– Понятия не имею, мистер Граймз.

– А как вас угораздило с ним связаться?

– Из-за денег.

– Объяснение более чем достаточное, – улыбнулся он. – И далеко его занесло?

– Я помог ему покинуть город, хотя не понимаю, какого черта должен объясняться перед вами. К тому же я все рассказал своему заклятому приятелю из офиса шерифа.

– Заклятому?

– Полицейские недолюбливают ищеек вроде меня, но его я знаю давно. Мы друзья, насколько могут дружить звезда частного сыска и полицейский.

– Я сказал вам, кто я такой. Мы не последние люди в Вегасе. Этот город всецело принадлежит нам, и не понимает этого только один вшивый газетчик, мутящий воду за нашими спинами. Мы не трогаем его только потому, что не хотим вредить своей репутации. Убийства теперь не в почете.

– Скажите это Икки Розенштейну.

– Это не убийство, а наказание. Икки пошел против правил.

– Да, только ваши парни пристрелили не того. Им следовало присмотреться, прежде чем палить в первого встречного.

– Они бы так и сделали, если бы вы не вертелись под ногами. Парни спешили. Мы не любим лишнего шума.

– Кто эти «мы» – великие и ужасные?

– Не стройте из себя невинную девицу, Марлоу.

– Ладно, допустим, я понял.

– Вот чего мы хотим. – Он вытащил из кармана смятую купюру и положил на стол рядом с собой. – Найдите Икки и скажите ему, чтобы не трясся за свою шкуру. Пусть возвращается, раз уж парни пристрелили не того. Светиться нам ни к чему. А это за услуги. – Он кивнул на тысячную купюру – наверняка самую мелкую из тех, что завалялись в кармане. – Еще одну получите, когда исполните поручение. Если Икки откажется, считайте, что мы в расчете.

– А по физиономии не хотите получить вашей бумажкой?

– Это неразумно. – С приветливой улыбкой мистер Граймз одним движением вытащил «кольт-вудсмен» с коротким глушителем. От одного выстрела ствол не заклинит. Мой гость двигался быстро и плавно, не меняя выражения лица. – Я сумею доказать, что не покидал Лас-Вегаса, а вас найдут мертвым в собственном кабинете. Эка невидаль – еще одна зарвавшаяся ищейка, получившая по заслугам. Так что положите руки на стол и пораскиньте мозгами. Я стреляю без промаха, даже с этим чертовым глушителем.

– Полегче, мистер Граймз. Никаких рук на стол. Лучше скажите, что вы думаете об этом? – Я швырнул ему остро заточенный карандаш; продолжая сверлить меня взглядом, он перебросил пушку в левую руку, а правой поднял карандаш. – Вот, прислали по почте. Ни привета, ни обратного адреса. Думаете, я никогда не слыхал о таком, мистер Граймз?