Детектив вытер бледной ручищей лоб и подался вперед.

– А если начистоту, сэр? – сказал он негромко. – Как ни крути, оно всегда лучше. Для всех. Юлить да крутить – от этого пользы не бывает. Закон есть закон.

– Выпейте виски, – предложил господин Саттон-Корниш.

– Только не сегодня, – мрачно отрезал детектив-сержант Ллойд.

– Она ушла от меня. – Господин Саттон-Корниш пожал плечами. – А за ней следом – и прислуга. Сами знаете, какие нынче слуги. Больше мне ничего не известно.

– А мне кажется, так известно, что известнее-то и некуда, – возразил детектив, опять-таки ударяясь в просторечие. – Обвинения пока решили не выдвигать, но вам-то все хорошо известно.

Господин Саттон-Корниш беззаботно улыбнулся. Детектив сердито глянул на него и продолжил:

– Мы решили за вами понаблюдать, и оказалось, что для джентльмена вашего положения вы ведете, скажем так, до жути чудной образ жизни.

– А мы скажем так: а не убраться ли вам из моего дома? – внезапно взорвался господин Саттон-Корниш.

– Зачем же так сразу? Придется погодить.

– Может, вы и дом хотите обыскать?

– Может, и хочу. Может, и обыщем. Торопиться незачем. На все требуется время. А иногда требуются лопаты. – Детектив-сержант Ллойд осклабился в зловещей улыбке. – Сдается мне, что люди вдруг начинают исчезать, стоит им оказаться рядом с вами. Взять Скимпа. Или вот теперь – госпожа Саттон-Корниш.

Господин Саттон-Корниш посмотрел на детектива с затаенной злобой:

– И куда же, сержант, по-вашему, деваются люди, когда они исчезают?

– Иногда они исчезают не по своей воле. Иногда их заставляют исчезнуть.

Детектив облизнул плотные губы, чем-то вдруг напомнив кота.

Господин Саттон-Корниш медленно поднял руку и простер ее в сторону бронзовой двери.

– Вы сами этого хотели, сержант, – сказал он учтиво. – Сами напросились. Искать господина Скимпа, шпица Тедди и мою жену надо там. За этой древней бронзовой дверью.

Детектив даже не взглянул в указанном направлении. Какое-то время не менялось и выражение его лица. Потом он вдруг усмехнулся, вполне дружелюбно. Что-то еще, кроме дружелюбия, скрывалось в глубине его глаз – но именно в глубине.

– Что, если нам с вами прогуляться? – предложил он оживленно. – Свежий воздух, знаете ли, сэр, – штука пользительная. Давайте…

– Там, – провозгласил господин Саттон-Корниш, выбрасывая вперед руку. – За этой дверью.

– Э-хе-хе! – Детектив-сержант Ллойд проказливо помахал крепким пальцем. – Много времени проводите в одиночестве, сэр. Всякие мысли в голову лезут. Со мной тоже такое бывает. Так ведь и рехнуться недолго. Вот я и говорю: давайте проветримся, сэр. Зайдем куда-нибудь, пропустим по маленькой… – Рыжий верзила приставил указательный палец к кончику носа, чуть откинул голову, при этом помахивая мизинцем. Но сталь никуда не исчезла из его серых глаз.

– Сначала посмотрим на мою бронзовую дверь.

Господин Саттон-Корниш рванулся из кресла. Детектив тут же вцепился ему в предплечье.

– Без фокусов, – предупредил он. – Не рыпайтесь.

– Ключ здесь, – сообщил господин Саттон-Корниш и указал на нагрудный карман, но лезть за ключом не стал.

За него это сделал детектив – выудил ключ и уставился на него тяжелым взглядом.

– Все они – за этой дверью, на крюках для туш, – сказал господин Саттон-Корниш. – Все трое. На маленьком крюке – Тедди. А для моей жены – крюк большой. Ну очень большой.

Продолжая стискивать предплечье господина Саттон-Корниша левой рукой, детектив-сержант Ллойд обдумал услышанное. Его белесые брови почти сошлись, между ними пролегла суровая морщина. Крупное обветренное лицо помрачнело, хотя в глазах мерцал скептицизм.

– А что, хуже не будет – давайте посмотрим, – объявил он.

Детектив протащил господина Саттон-Корниша через всю комнату, воткнул бронзовый ключ в громадную древнюю скважину, повернул кольцо и открыл дверь. Обе створки. Перед ним была вполне безобидная ниша, в которой стоял шкаф со всякой дребеденью – и больше ничего. Детектив снова стал доброжелательным:

– Значит, сэр, крюки для туш? Ловко выдумал, скажем так.

Он засмеялся, отпустил предплечье господина Саттон-Корниша и качнулся на каблуках.

– За каким чертом вам понадобилась эта дверь? – спросил он.

Господин Саттон-Корниш живо согнулся чуть не вдвое и всем своим исхудавшим телом с бешеной скоростью бросился на здоровяка детектива.

– А вот зайдите да поглядите! – взвизгнул он.

Детектив-сержант Ллойд, мужчина крупный, слабостью здоровья не отличался и ко всякого рода пиханиям был привычен. У господина Саттон-Корниша едва ли был шанс сдвинуть детектива с места хоть на шесть дюймов, даже с учетом внезапности нападения. Но у бронзовой двери был высокий порог. С обманчивой быстротой, свойственной его профессии, детектив чуть перенес вес тела и уперся пяткой в бронзовый порог.

Не случись эта закавыка, он бы аккуратно поймал господина Саттон-Корниша, ухватил бы его за шкирку, как блудливого котенка, большим и указательным пальцем. Но порог заставил его потерять равновесие. Он немного споткнулся, его качнуло в сторону – и зона перед господином Саттон-Корнишем оказалась полностью открытой.

Господин Саттон-Корниш атаковал пустое пространство… пустое пространство, обрамленное величественной дверью из бронзы. Он полетел вперед – лихорадочно пытаясь за что-нибудь ухватиться, падая, снова пытаясь за что-то зацепиться, – через порог…

Детектив-сержант Ллойд медленно выпрямился, повернул крепкую шею и посмотрел в нишу. Чуть отошел назад – удостовериться, что створка двери ничего от него не скрывает. Она ничего не скрывала. Перед ним был шкафчик со всякими фарфоровыми безделушками, какие-то пустяковины из слоновой кости и черного дерева, наверху стояли три статуэтки из розового мрамора.

Больше он не увидел ничего. Потому что больше там ничего не было.

– Батюшки-светы! – прохрипел он. Или ему показалось, что это был он. Кто-то, во всяком случае, это прохрипел. Он или не он – сказать с уверенностью детектив не мог. После этого вечера он уже ни в чем не был абсолютно уверен.

7

Виски выглядел вполне нормально. Да и пах как положено. Детектива-сержанта Ллойда колотила дрожь, и он с трудом держал графин, но все-таки плеснул немного в стакан, отпил пересохшими губами и подождал.

Потом отпил еще чуть-чуть. Снова подождал. И только потом налил себе нормальную дозу – более чем нормальную.

Он уселся в кресло возле виски, достал из кармана большой хлопчатобумажный носовой платок, медленно его развернул и тщательно вытер лицо, шею и за ушами.

Через некоторое время дрожь унялась. По телу разлилось тепло. Он поднялся, налил себе еще, выпил, потом неторопливо и сосредоточенно пошел вглубь комнаты. Захлопнул бронзовую дверь, запер ее, ключ положил к себе в карман. Открыл боковую дверку в перегородке, весь подобрался и шагнул в нишу. Бронзовая дверь предстала ему с тыла. Он потрогал ее. В нише было темновато, но он ясно видел, что она пуста, если не считать дурацкого шкафчика. Покачивая головой, он вышел.

– Не может этого быть, – сказал он вслух. – Не бывает такого. Не бывает – и точка.

Вдруг этого рассудительного человека окатило волной безрассудства.

– Если за это с меня спустят три шкуры, – пробормотал он сквозь зубы, – значит спустят три шкуры.

Он прошел вниз в темный подвал и, пошарив там по полкам, нашел топор и вернулся с ним в комнату.

Детектив начал крушить деревянную стенку вокруг двери – пока не разнес ее в щепы. Теперь бронзовая дверь стояла, как памятник, на собственном основании, с боков торчали деревянные обломки, которые, естественно, поддержать ее никак не могли. Детектив-сержант Ллойд опустил топор, вытер руки и лицо громадным носовым платком и подошел к двери сзади. Уперся в нее плечом, стиснув крепкие, чуть желтоватые зубы.

Сделать такое мог только разъяренный, исполненный бешеной решимости гигант. Дверь упала вперед с жутким грохотом, от которого, кажется, содрогнулся весь дом. Эхо этого падения еще долго отдавалось в бесконечных коридорах здания.

Потом в доме снова воцарилась тишина. Здоровяк вышел в вестибюль и еще раз оглянулся на дело рук своих, стоя у двери кабинета.

Он надел пальто, напялил шлем, аккуратно сложил вымокший платок и убрал его в задний карман брюк. Затем зажег сигару, которой его угостил господин Саттон-Корниш, выпил на прощание виски и, пошатываясь, побрел к выходу.

Там он снова обернулся на бронзовую дверь – поверженную, но все равно огромную, в обломках искромсанного дерева – и осклабился в победной улыбке.

– Вот так-то, милая, кто ты там есть, – сказал детектив-сержант Ллойд. – Со мной в кошки-мышки не поиграешь.

Он захлопнул входную дверь. А на улице – густой туман, несколько тускло мерцающих звезд, тихая улочка с освещенными окнами. Две-три дорогие с виду машины – вполне возможно, в них коротают время шоферы, – поблизости никого.

Детектив пересек улицу по диагонали, прошел вдоль высокой железной решетки, огораживающей парк. Сквозь кусты рододендронов вяло поблескивало искусственное озерко. Он посмотрел направо, налево – и достал из кармана большой бронзовый ключ.

– Ты лети, лети, лети и назад не прилети, – негромко продекламировал он.

Рука его взметнулась вперед и вверх. Ровная гладь озерка на секунду нарушилась всплеском, и снова наступила тишина. Детектив-сержант Ллойд спокойно продолжил путь, попыхивая сигарой.