Он только хотел обернуться, как в тот же миг автоматический кольт сорок пятого калибра выплюнул в темноту ночи оранжевое пламя — раз и второй, потом еще и еще раз. И Дэвид Фостер, схватившись за грудь коричневыми пальцами, окрасившимися кровью, упал на асфальт, бездыханный.

ГЛАВА VII

Какими словами можно утешить мать, сына которой уже нет в живых? Вообще вряд ли можно найти подходящее для такого случая слово.

Карелла сидел в раскладном полотняном кресле и смотрел на миссис Фостер. Утреннее солнце проникало сквозь опущенные жалюзи в небольшую опрятную гостиную полосками сверкающих лезвий на фоне прохладного полумрака. На улице по-прежнему стоял невыносимый зной, и было приятно посидеть в этой прохладной гостиной. Однако в данном случае сюда его привела смерть, и он бы предпочел лучше остаться на жаре.

Миссис Фостер была невысокой худенькой женщиной. Лицо ее, покрытое морщинами и оспинками, было таким же коричневым, как у Дэвида. Она, сгорбившись, сидела в кресле, изнуренная маленькая женщина с увядшим лицом и сморщенными руками, и Карелла «одумал, что ее, бедняжку, может и ветром унести. Он видел ее безграничное горе, спрятанное будто под маской застывшего изможденного лица.

— Дэвид был добрым мальчиком, — сказала она. Голос у нее был глухой и мрачный. Он пришел поговорить о смерти, и теперь ему чувствовался запах смерти, исходящий от этой женщины, слышался голос смерти в ее надтреснутом голосе, и он подумал, как странно, что Дэвид Фостер, ее сын, который всего несколько часов назад был живой, сильный и молодой, теперь был мертв, а его мать, вероятно, не раз мечтавшая о том, чтобы заснуть вечным сном, была жива и беседовала сейчас с ним, Кареллой.

— Всегда был хорошим мальчиком… Вот так растишь их, — продолжала миссис Фостер, — и боишься, как бы с ними чего не случилось. Мой муж был хорошим работником, но умер еще молодым, и мне всегда нелегко приходилось добиваться, чтобы Дэвид не знал нужды. Но он всегда был хорошим, всегда. Бывало придет домой и расскажет, чем другие ребята занимаются — воровством или чем-нибудь вроде этого. А я всегда была уверена, что с иим будет все в порядке.

— Да, миссис Фостер, — сказал Карелла.

— И его все здесь любили, — продолжала миссис Фостер, качая головой. — И все ребята, с которыми он рос, н все взрослые. Люди в округе, господин Карелла, не очень-то жалуют полицейских. Но они любили Дэвида, потому что он вырос среди них, и он был частью их самих и, думаю, они даже немного гордились им так же, как и я гордилась им.

— Мы все им гордились, миссис Фостер, — ответил Карелла.

— Ведь правда, он был хорошим полицейским?

— Да, он был отличным полицейским.

— Тогда почему кому-то захотелось убить его? — спросила миссис Фостер. — О, я знаю, у него была опасная работа, но это другое дело. Ведь он даже не дежурил в тот момент. Шел домой. Кому захотелось застрелить моего мальчика, господин Карелла? Кому захотелось убить моего мальчика?

— Именно об этом мне бы хотелось с вами поговорить, миссис Фостер. Думаю, вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов?

— Если это поможет найти того, кто убил Дэвида, я готова весь день отвечать на ваши вопросы.

— Он когда-нибудь рассказывал о своей работе?

— Да. Он всегда рассказывал мне, что случилось на участке, над чем он работал. Он рассказывал мне о том, как убили его напарника, как он мысленно перебирал фотографии убийц, надеясь напасть на верный след.

— Он больше ничего не рассказывал об этих фотографиях? Он не говорил, подозревал ли кого-нибудь?

— Нет.,

— Миссис Фостер, а что можно сказать о его друзьях?

— У него все были друзьями.

— А у него не было какой-нибудь записной книжки, где были бы их адреса и фамилии?

— Не думаю, чтобы у него была такая книжка с адресами, но у телефона лежит какой-то блокнот, он всегда им пользовался.

— Можно его взять с собой?

— Конечно.

— У него была девушка?

— Нет, постоянной не было. Он встречался со многими девушками.

— А дневник он вел?

— Нет.

— А фотографии не собирал?

— Нет. Он очень увлекался музыкой. Он всегда крутил пластинки, когда бы ни…

— Нет, не фонограммы, а фотографии.

— О нет, он носил несколько фотографий в своем бумажнике, но это и все. '

— Он вам когда-нибудь рассказывал о том, где проводил свободное время?

— О, в самых различных местах. Он очень любил театр. Постановки я имею в виду. Он туда часто ходил.

— А друзья детства? Часто он с ними встречался?

— Нет, не думаю.

— Он выпивал?

— Несильно.

— Часто или нет он ходил в бары поблизости? То есть, выпивал ли в публичных местах?

— Не знаю. .

— Получал ли он какие-нибудь письма с угрозами?

— Он никогда не говорил об этом.

— Не замечали ли ничего необычного в его поведении при разговоре по телефону?

— Необычного? Что вы имеете в виду?

— Ну, что-нибудь такое, что он пытался бы скрыть от вас. Или был обеспокоен… ну, что-нибудь вроде этого. Звонки с угрозами, например, миссис Фостер. 

— Нет, не припоминаю ничего необычного в его разговорах по телефону.

— Понятно. Да— Карелла посмотрел в свои записи. — Думаю, достаточно. Мне пора идти, миссис Фостер, поскольку большая работа предстоит. Если позволите, я бы взял тот телефонный блокнот.

— Да, конечно, — она встала, и он проводил взглядом ее хрупкую фигурку, направившуюся из гостиной в одну из спален. Вернувшись, она подала ему блокнот и сказала — Держите его у себя сколько понадобится.

— Спасибо, миссис Фостер, пожалуйста, знайте, что мы все разделяем ваше горе, — запинаясь проговорил он.

— Найдите убийцу моего мальчика, — попросила миссис Фостер. Она протянула свою худенькую руку и крепко пожала его руку. Он невольно удивился силе этого рукопожатия и той стойкости, которая отразилась в ее глазах и лице. И только когда он был на лестничной площадке, дверь за ним захлопнулась, он услышал приглушенные рыдания, доносившиеся из глубины квартиры.

Он спустился по ступенькам вниз к машине. Подойдя, снял форменку, вытер лицо и сел на заднее сиденье обдумать свою схему расследования:

Показания свидетелей: Нет.

Мотив: Месть? Связь с Майком? Проверить заключение экспертизы по баллистике.

Число убийц; Двое? Один Майка, один Дэвида. Или все это связано?

Справочный банк данных: Повторная работа.

Оружие: Автоматический кольт сорок пятого калибра.

Путь движения убийцы: *

Дневники, журналы, письма, адреса, номера телефонов, фотографии: Установить с помощью матери Дэвида.

Связи, родственники, любовницы, враги и т. ди Тоже с помощью матери.

Места частого посещения: Тоже с помощью матери. Привычки: Тоже через мать.

Следы н улики на месте преступления: Отпечаток каблука на собачьем помете. В лаборатории четыре гильзы, две пули. Обнаруженные отпечатки пальцев: Нет.

Карелла почесал затылок, вздохнул, мысленно кляня жару, и поехал в Управление полицейского участка посмотреть, не поступило ли новое заключение экспертизы по баллистике.

Вдова Майка Реардона была полногрудой женщиной в возрасте около сорока лет, с темными волосами и зелеными глазами. Ее ирландского типа носик был усеян веснушками. Такое лицо, как у нее, обычно можно встретить на рекламе для каруселей или каких-нибудь морских прогулочных аттракционов, лицо, которое, кажется, в любую минуту готово рассмеяться или развеселиться как у девчонки, которую на пляже неожиданно обрызгали водой. Девушкой она была такой, которая способна опьянеть от одного только запаха пробки вермута, такой, которая по воскресеньям посещала церковь, такой, которая принадлежала к Ньюмен клубу, и такой, которая еще два дня оставалась девственницей после того, как Майк объявил ее своей невестой. У нее были красивые ноги, очень белое и хорошо сложенное тело. Звали ее Мэй.

В тот жаркий день 25 июля она, одетая в черное, сидела, сложив руки на коленях. И никакого смеха не было на ее лице, будто созданном специально для рекламы морских прогулочных аттракционов. '

— Я еще не сказала детям, — проговорила она, обращаясь к Бушу. — ^ети не знают. Как я им скажу? Что я могу сказать?

— Нелегкое дело, — ответил Буш своим спокойным голосом. Его голова вспотела и волосы слиплись. Он уже давно не стригся, и его непослушные рыжие волосы в такую жару выглядели просто вызывающе.

— Да, — сказала Мэй, — принести вам пива или еще чего-нибудь? Очень жарко. Майк любил выпить пива, когда приходил домой. Сколько бы не было времени, он всегда пил пиво. Он был очень организованным человеком. Я имею в виду, что он все делал аккуратно и вовремя. Мне кажется, он даже не смог бы заснуть, если бы не выпил стакан пива, придя домой.

— Он заходил в бары поблизости?

— Нет, он всегда дома пил пиво. Виски — никогда. Только стакан — два пива. '

— Майк Реардон, — размышлял Буш. — Он был полицейским и моим другом. А теперь стал жертвой и трупом, и я расспрашиваю о нем

— Мы все собирались купить кондиционер, — сказала Мэй. — Наконец, поговорили об этом. В квартире бывает невыносимо жарко, видимо потому, что соседнее здание стоит очень близко.

— Да, — произнес Буш. — Миссис Реардон, не было ли у Майка каких-нибудь врагов? Я имею в виду людей вне службы.

— Нет, не думаю. Майк был очень общительным. Ну вы работали с ним, знаете.

— А не могли бы вы мне рассказать, что было в ту ночь, когда его убили? Перед тем, как он вышел из дома?

— Я спала, когда он ушел. Обычно, когда он уходит на службу с двенадцати ночи до семи утра, мы всегда спорили, ложиться нам хоть немного поспать перед его уходом или нет.