– А где ваш брат этим утром? Почему не сопровождает вас?

– У него работа. Вы знаете, я здесь на отдыхе, а вот брату приходится работать.

– Вы здесь надолго?

– Может, на неделю или около того. Все зависит от Карла. Вам везет, мистер Миклем, что вы предоставлены самому себе.

– Может быть, мы перейдем на ты? Вы можете называть меня просто Дон.

Она искоса глянула на него.

– Как скажете.

– Прекрасно. Но вернемся к теме разговора. Вы сказали, что я счастлив тем, что могу свободно распоряжаться своим временем. Ваш брат сказал, что вас зовут Мария. А вы счастливы, Мария?

Она пожала плечами.

– Не всегда. Я обычный человек и бываю счастлива, как и все люди, от случая к случаю. Мой отец прошел через большие страдания во время войны. Он был в концентрационном лагере. Карлу и мне удалось спастись. После войны отцу пришлось заново восстанавливать свое предприятие. Можно сказать, тогда я была счастлива. Я могла себе позволить многое из того, чего была лишена в детстве. Но было бы лучше, если бы я имела все эти вещи, будучи ребенком.

– Ваш отец еще жив?

– О да, но обычно он посылает Карла покупать стекло. Его больше интересуют финансовые дела.

– Стекло? Это что, работа Карла?

Дон почувствовал легкое возбуждение. Она взглянула на него и улыбнулась.

– Вы удивлены? Фабрика стекла Натцка достаточно хорошо известна.

Неприятный холодок пробежал по спине Дона.

– Простите мою неосведомленность. Ваш брат покупает стекло в Венеции?

– Да. Мы имеем три магазина в Венгрии. И посылаем туда много венецианского стекла.

– Вы покупаете также и английское стекло?

– Да, и довольно много, а также делаем покупки небольших партий и американского, – ответила она, все еще улыбаясь.

Дон старался говорить непринужденно, но почувствовал, что это плохо ему удается.

– А с кем вы ведете дела в Англии?

– С Джоном Трегартом из Хэмптеда, – ответила она без колебания. – А в Америке с фабрикой Ван Ридера. Вот видите, как много я знаю о делах фирмы, хотя Карл всегда обижается, что я не проявляю никакого интереса к семейному бизнесу.

В этот момент гондола причалила, и гондольер, выпрыгнув на берег, помог им выйти.

– Мы прибыли, – Дон был рад почувствовать под собой твердую землю, чтобы спокойно обдумать дальнейшее поведение. – Ждите нас здесь, – сказал он гондольеру и, взяв Марию под руку, повел ее по направлению к площади, к статуе Каллеоне.

Он приводил сюда многих своих друзей и очень хорошо знал историю создания этого памятника. Он рассказал Марии, кто такой Каллеоне, и как Вероччо, учитель Леонардо да Винчи, спроектировал конные статуи, которые считаются лучшими в мире.

– Имеются лишь еще две статуи подобного рода, – закончил он свой рассказ, – это статуи Донателло Гаттамелатта в Падуе.

Пока он рассказывал Марии об истории итальянского искусства, его мозг напряженно работал. Случайно или нет она назвала имя Трегарта? Дон решил пока не расспрашивать девушку о нем и продолжал пространно рассказывать историю создания статуи, а затем провел ее к Пантеону дожей.

Вскоре девушка стала проявлять признаки усталости, и он отвел ее обратно в гондолу.

– Становится слишком жарко, – сказал он. – Здесь лучшее место в Венеции. Я часами могу рассказывать его историю.

– А я не отнимаю ваше время? – спросила Мария, лукаво глядя на Дона.

– Мое время принадлежит только мне, – ответил он, улыбаясь. – Гондольер нас заждался, так что не будем испытывать его терпение. Солнце уже палит вовсю.

Когда они вновь расположились в гондоле и та заскользила по воде канала, Дон решился:

– Вы упомянули имя Джона Трегарта. Вы его знаете?

– Знаю ли я его? Это наш старый знакомый. Почему вы спрашиваете?

– Я знал его раньше. Но уже давно не видел. Мы воевали вместе.

Она взглянула на него.

– А, так вы тот самый американский пилот, о котором он так много говорил! Как же я сразу не догадалась! Это так не ассоциируется с именем Дона Миклема! Он спрыгнул из вашего самолета над Римом, во время войны, не так ли?

– Совершенно верно. Вы давно его видели?

– Он был здесь три дня назад, – сказала Мария, и ее глаза заискрились. – Но Карл и я были очень обеспокоены его видом. Мне кажется, у него какие-то неприятности.

– Неприятности? Почему вы так думаете?

– Он так неожиданно уехал. Мне кажется, он чего-то боялся.

– Так он покинул Венецию?

– Да. Он уехал в Париж три ночи назад.

Пустая бутылка из-под кьянти медленно проплыла мимо борта гондолы. Дон рассеянно проводил ее глазами, оставаясь весь во власти только что услышанной информации.

Он уехал в Париж три ночи назад!

Эта новость насторожила Дона. Если она говорит правду, тогда он зря теряет время, разыскивая Трегарта в Венеции. А вдруг это действительно так? Но если это ловко состряпанная дезинформация?

– Так значит, он уехал? Жаль, я бы с удовольствием встретился с ним.

– Мы очень хорошо знаем Джона, – спокойно продолжала Мария. – Определенно с ним что-то случилось, раз он так неожиданно уехал. Вы знаете, он так торопился, что можно было подумать, что он от кого-то убегает. Карл сказал мне, будто это не более чем моя фантазия, но я-то знаю, что это так. Он чего-то действительно очень боялся.

– Вы уверены, что он уехал именно в Париж?

– Да. Мы провожали его на поезд.

– Когда вам показалось, что он чего-то боится, вы спросили Трегарта о причине его страха?

Она кивнула.

– Джон не захотел говорить на эту тему. «Не будем говорить об этом. Не надо расспрашивать, все образуется, когда я буду в Париже», – это были его слова. Он поблагодарил нас за то, что мы проводили его на станцию. Мы были приглашены на ужин в тот вечер, и Карл торопил меня. Джон очень нервничал. Он просил не оставлять его. Мне кажется, он даже боялся хотя бы на минуту остаться один. Он упрямо твердил, что мы должны посадить его на поезд, – девушка недоумевающе покачала головой. – Я не знаю, что с ним случилось, но очень беспокоюсь о нем.

– Все это очень странно, – озадаченно сказал Дон. – Сколько времени он пробыл в Венеции?

– Когда мы приехали, он уже был здесь. Я думаю, он был в Венеции уже дней пять. И еще одна вещь приводит меня в недоумение: у Карла и Джона много общих знакомых в Венеции. Но кого бы Карл ни спрашивал, никто Джона не видел. По-видимому, он был здесь не по делам.

– Вы знаете, где он остановился в Париже?

– В отеле «Чэтхем». Мы просили написать нам, как только он приедет в Париж, но до сих пор ничего нет. Как только Карл закончит дела, мы тоже едем в Париж. Я надеюсь, мы его там увидим. Я расскажу ему, что видела вас здесь. Я знаю, если бы он не исчез, он обязательно бы повидался с вами.

– Я тоже беспокоюсь, – Дон подумал, не сказать ли Марии все, что он узнал о Трегарте, но решил пока воздержаться от этого шага. – Он был на вашей фабрике перед отъездом в Венецию?

Она кивнула.

– Обычно он так и делал, даже останавливался у нас на некоторое время. Однако на этот раз он сообщил, что не сможет нас посетить и надеется встретиться с нами в Венеции.

– Вы не заметили, нервничал ли он при первой встрече здесь, или это появилось уже потом?

– Потом. Когда он встретил нас на вокзале, он был в прекрасном расположении духа. Мы думали, что он остановился в отеле «Гритти», где обычно останавливался и Карл, но Джон сказал, что остановился у друзей, но не сказал, у кого именно. Мы вместе пообедали и договорились встретиться на следующее утро. Должно быть, этой ночью или на следующее утро с ним что-то произошло, так как он не явился на встречу. Он пришел только к вечеру, когда мы уже собирались отправиться на званый ужин. Он сказал, что ему срочно нужно уехать в Париж, и попросил проводить его на вокзал. Мы оба заметили, что он очень взволнован.

– И с тех пор вы о нем ничего не слышали?

– Нет.

– Откуда вы знаете, что он остановился в отеле «Чэтхем»? Он вам сам об этом сказал?

– Да. Он сказал, что рассчитывает пробыть в Париже дней десять, и будет рад, если Карл остановится в этом же отеле, когда прибудет в Париж.

– Что ж, в таком случае я не буду волноваться о нем, – сказал Дон, улыбаясь. – Возможно, он скажет вам о причине беспокойства при следующей встрече.

– Я тоже надеюсь на это, – серьезно сказала она. – Мы очень беспокоимся о нем.

Дон прервал разговор на эту тему, начав рассказывать, чем знаменито то или другое здание, мимо которых проплывала гондола, но его мысли были заняты тем, что рассказала Мария.

Будет достаточно легко отыскать Трегарта, если он на самом деле остановился в отеле «Чэтхем». Что, если он там? В это трудно верилось, так как Дон видел письмо Трегарта, и к тому же из Парижа Джон обязательно позвонил бы жене. Тогда где он? Если он покинул Венецию, как утверждает Мария, то как объяснить события прошедшей ночи? Кто следил за Доном? Кто, наконец, убил Луизу Поккати?

Напрашивался логичный вывод в том, что Трегарт инсценировал свой отъезд в Париж. Он действительно сел в поезд, взяв в свидетели Карла и Марию, но сошел на первой станции и вернулся в Венецию, где затаился в заброшенном доме на улице Монделло. Вероятно, он надеялся, что это избавит его от преследования коротышки в черном и ищейки в белом. Однако ему не удалось ввести их в заблуждение. Как только они узнали, что Луиза Поккати знает о его месте нахождения, они схватили девушку и пытками заставили сказать, где находится Трегарт. Удалось ли Трегарту скрыться?

– Может быть, вы пообедаете с нами, когда мы вернемся в отель? – прервала его мысли Мария.

Так как Дон ожидал сообщения от Джузеппе, он не мог потратить зря столько времени.

– Благодарю вас, но я уже приглашен на обед, – он взглянул на часы. – Нужно торопиться, чтобы не опоздать.

– Может быть, завтра встретимся? – спросила Мария. – Я провела чудесное утро.