Малик заметил, что кто-то взломал шкафчик, и сразу же заподозрил сына.

— Какие документы он мог там найти? — вздохнув, спросил Мегрэ.

— Этой ночью я их сожгла. Я поручила Лоране сходить за ними, но она не решилась зайти в дом, где находился труп ее мужа.

Их принесла Эме.

Там были письма от нее — вернее, записочки, которые они, не стесняясь, передавали друг другу здесь, чтобы назначать свидания.

Там были и расписки Роже Кампуа. Малик не только сам давал ему деньги в долг, чтобы сильнее запутать его, но и заставлял обращаться к ростовщикам, у которых потом скупал его векселя.

Он все это хранил.

И с презрением добавила:

— Несмотря ни на что, у него была душа конторщика!

Она не поняла, почему Мегрэ, тяжело вставая, добавил:

— Сборщика налогов!

Он сам усадил ее в машину, и она на прощание протянула ему руку через дверцу.

— Вы не очень на меня сердитесь? — спросила она в ту минуту, когда полицейская машина тронулась, чтобы увезти ее в тюрьму.

Мегрэ так никогда и не узнал, имела она в виду то, что вытащила его на несколько дней из тихого садика в Мен-сюр-Луар, или то, что она выстрелила в Малика.

Долгие годы в семье Аморелей был свой «скелет в шкафу», и старуха Бернадетта взяла на себя труд выбросить его оттуда, уподобясь тем бабушкам, которые не могут терпеть в доме грязь.