— Да.

— Вы еще разговаривали с вашим мужем?

— Мне не о чем было с ним говорить.

— Ваши спальни сообщаются?

— Да. Но смежная дверь почти всегда закрыта.

— На ключ?

Адвокат немедленно вмешался:

— Я считаю, господин комиссар, что вы превышаете…

Молодая женщина устало пожала плечами.

— Нет, не на ключ, — бросила она презрительным тоном.

— Следовательно, вы не видели вашего мужа?

— Нет. Я разделась и сразу легла.

— У вас отдельная ванная комната?

— Дом старый. В нем только одна ванная на каждом этаже, в конце коридора.

— Вы ходили туда?

— Конечно. Вам нужны еще подробности?

— Вы не заметили, горел ли еще свет в комнате вашего шурина?

— Я видела свет под его дверью.

— Вы ничего не слышали?

— Ничего.

— Ваш шурин посвящал вас в свои секреты?

— Это зависит от того, что вы называете секретами.

— Случается, что мужчина предпочитает рассказать некоторые вещи женщине, а не своему брату или, например, своим родителям. Невестка одновременно является и родственницей и посторонней.

Она слушала его, не выражая нетерпения.

— Не рассказывал ли вам Леонар Ляшом, овдовевший несколько лет тому назад, о своих любовных связях?

— Я даже не знаю, были ли они у него.

— Он часто уходил из дому?

— Очень редко.

— Вы знаете, куда он ходил?

— Это меня не касалось.

— Мне сказали, что его сыну двенадцать лет.

— Ему исполнилось двенадцать месяц тому назад.

— Леонар Ляшом лично занимался его воспитанием?

— Ни больше и ни меньше, чем все занятые делами отцы. Леонар очень много работал, ему случалось после обеда уходить снова на фабрику.

— Ваша свекровь почти парализована.

— Она ходит только с палкой, и кто-нибудь должен поддерживать ее на лестнице.

— Ваш свекор тоже не слишком подвижен?

— Ему семьдесят восемь лет.

— Служанка, насколько я заметил, тоже не очень проворна. Если я верно понял, то ребенка все же поместили вместе с этими тремя стариками в левом крыле третьего этажа.

Она сказала:

— Жан-Поль…

Спохватившись, она замолчала.

— Вы хотели сказать, что Жан-Поль, ваш племянник…

— Я не помню, что я хотела сказать.

— С какого времени он спит на третьем этаже?

— Недавно.

— Год?.. Месяц? Неделю?..

— Около недели.

Мегрэ был уверен, что это вырвалось у нее непроизвольно. Адвокат также это заметил и немедленно вмешался.

— Я удивляюсь, господин комиссар, неужели вы не могли получить эти сведения от других лиц. Мадам Ляшом пережила сегодня утром большое потрясение, и ей даже не дали возможности закончить свой туалет. Я считаю, что ее муж более подходит для…

— Во всяком случае, метр Радель, я закончил допрос, по крайней мере на сегодня. Если, конечно, у господина следователя нет к ней дополнительных вопросов.

Следователь отрицательно покачал головой.

— Простите, что я задержал вас, мадам…

— Вы хотите, чтобы я прислала вам мужа?

— Несколько позже. Я хочу сначала кратко допросить вашу старую служанку. Ее зовут…

— Катрин. Она больше сорока лет работает в доме, и ей почти столько же лет, как родителям моего мужа. Я посмотрю, не на кухне ли она.

Полет вышла из комнаты. Адвокат хотел что-то сказать, но сразу же раздумал и закурил сигарету, предварительно постучав ею по серебряному портсигару.

Он предложил сигарету следователю Анжело, но тот отказался:

— Благодарю. Я не курю.

Мегрэ, которому очень хотелось пить, но не хотелось ничего в этом доме просить, торопился как можно скорее уйти.

Прошло довольно много времени, прежде чем они услышали шаркающие шаги и какое-то царапанье за дверью.

— Войдите.

Вошла старая Катрин. Она обвела их еще более мрачным, чем прежде, взглядом и вызывающим тоном произнесла:

— Что вам от меня нужно? Кроме того, если вы будете так дымить по всему дому, у месье Феликса снова будет приступ астмы.

Что было делать? Под ироническим взглядом следователя Мегрэ со вздохом положил трубку на столик.

Глава 3

Более чем когда-либо смущенный поведением следователя и присутствием адвоката, нетвердым голосом, как бы нащупывая почву, Мегрэ спросил:

— Мне сказали, что вы живете в этом доме уже лет сорок?

Он хотел задобрить ее, доставить ей удовольствие. Но в ответ она злобно взвизгнула:

— Кто же это вам сказал?

В ту минуту, когда Мегрэ подумал, что роли переменились и теперь он обязан отвечать на ее вопросы, старуха заявила:

— Вовсе не сорок, а все пятьдесят лет как я в доме. Я поступила сюда, когда моей бедной хозяйке было всего двадцать лет и она ожидала ребенка — месье Леонара.

Мегрэ быстро сосчитал в уме: старой мадам Ляшом казалось на вид столько же лет, сколько ее мужу, а на самом деле ей всего семьдесят! Как выглядел дом в те времена, когда Катрин, молоденькая служанка, приехавшая прямо из деревни, вошла в него, а ее молодая хозяйка ждала первого ребенка?

Нелепые мысли одолевали Мегрэ. В ту эпоху, наверное, были еще живы родители старого Ляшома… На медной дощечке, Прикрепленной к двери, он прочел: «Фирма основана в 1817 году». Значит, вскоре после битвы под Ватерлоо. Возможно, что некоторые предметы обстановки до сих пор стоят на тех же местах, скажем, этот диван в стиле ампир. Каким бы он был красивым, если бы его не обили потом кричащим голубым бархатом!

В мраморном камине пылали тогда толстые поленья. Позже были установлены калориферы, которые теперь не работали — то ли из-за экономии, то ли потому, что котел был в неисправности.

Печка просто гипнотизировала его — маленькая круглая печурка из проржавевшего железа. Точно такие печки можно было увидеть в прежние времена на маленьких деревенских полустанках.

Все здесь пришло в упадок, люди так же, как и вещи. Семья и дом, замкнувшись в себе, стали выглядеть хмурыми и враждебными.

Старая Катрин сказала несколько слов, которые лучше, чем все остальные, определили эпоху. Рассказывая о том, каким ребенком был Леонар, она с гордостью воскликнула:

— Это я выкормила его!

Значит, она поступила в этот дом не служанкой, а кормилицей, и Мегрэ невольно посмотрел на ее плоскую грудь, на небрежно висящую черную, грязную юбку. Старуха была грязной. Все здесь было каким-то нечистым, поломанным, изношенным и кое-как самодельно починенным.

Именно потому, что его тревожили все эти мысли, Мегрэ задал глупый вопрос, который молодой следователь Анжело впоследствии, конечно, не преминет повторить своим коллегам:

— И месье Армана вы тоже вскормили?

Ответ последовал мгновенно.

— Откуда, интересно, я взяла бы молоко?

— У Ляшомов есть еще дети?

— Есть. Мадемуазель Вероника.

— Она здесь не живет?

— Да, уже порядочно времени прошло,как она уехала.

— Я полагаю, что сегодня ночью вы ничего, не слышали?

— Ничего.

— В котором часу обычно вставал Месье Леонар?

— Он встает, когда ему вздумается.

— Вы знаете его друзей, его знакомых?

— Я никогда не совала нос в личные дела своих хозяев и вам не советую этим заниматься. Вы сюда пришли, чтобы найти преступника, который убил месье Ляшома, а не для того, чтобы вмешиваться в семейные дела.

Повернувшись к нему спиной, она направилась к двери столовой.

Он чуть было ее не остановил, но зачем? Если нужно будет ее допросить, он это успеет сделать, когда рядом не будет следователя и адвоката, который смотрит на него, явно торжествуя.

Он, конечно, пока еще бродит в потемках. Но последнее слово все равно останется за ним.

Вызвать ли ему старого Феликса Ляшома и его наполовину парализованную жену? Было бы вполне логично допросить их, но он боялся, что снова произойдет сцена, в которой столь прославленный Мегрэ окажется не на высоте.

Не успела служанка выйти, как он снова зажег свою трубку и направился в холл, откуда посмотрел из окна на длинную лестницу, лежащую поперек двора. Как он и ожидал, адвокат и следователь вошли за ним. Один раз в жизни ему уже пришлось вот так же работать в присутствии свидетеля, внимательно следящего за каждым его поступком и словом, правда, то дело было в тысячу раз менее неприятным. Некий инспектор Пайк из Скотленд-Ярда добился разрешения присутствовать при одном расследовании, чтобы лучше усвоить его методы. И Мегрэ никогда в жизни не чувствовал себя более неловко.

Слишком много людей воображало, что его знаменитые методы представляют собой нечто вроде кулинарных рецептов, установленных раз и навсегда, и что достаточно выполнять их буквально, чтобы добиться успеха.

— Я полагал, что вы намереваетесь допросить Армана Ляшома?

По-видимому, это спросил адвокат. Не будучи вполне уверенным в этом, Мегрэ взглянул на него и отрицательно мотнул головой.

— Нет. Я пройдусь по первому этажу.

— Вы не будете возражать, если я последую за вами?

— Принимая во внимание, что мои коллеги… — это уже сказал следователь.

Мегрэ пожал плечами и начал спускаться по лестнице, разглядывая то, что некогда было прекрасной и элегантной квартирой богатых буржуа.

Внизу он наобум открыл какую-то дверь и обнаружил просторный зал, погруженный в темноту, так как ставни были закрыты. Здесь царствовал запах плесени и затхлости. Он ощупью нашел выключатель. Из десяти лампочек хрустальной, с оборванными гирляндами люстры загорелись только две.

В одном углу стоял рояль, а в другом старинный клавесин, вдоль стен лежали свернутые ковры. В середине комнаты прямо на полу валялись груды старых журналов, бумаги, зеленых канцелярских папок и жестяных коробок из-под печенья.