— Сколько наличных денег?

— Я купил восемь килограммов за четыреста тысяч.

— Нормальная сделка, — сказал Браун.

— Говорю вам, тот человек оказал мне любезность.

— Тот человек в Майами?

— Да.

— Как его звали?

— Я не обязан вам докладывать. Он оказал мне любезность, зачем же я буду создавать ему проблемы?

— Любезность за то, вы спасли жизнь его сыну, верно? — спросил Мейер.

— Верно. Парнишка поперхнулся и чуть не задохнулся. Я применил прием Геймлиха. Отец его сказал, что хочет меня отблагодарить.

— И таким образом вы начали заниматься торговлей наркотиками, верно? — сказал Браун.

— Да, так.

— Где вы раздобыли четыреста тысяч?

— Получил от матери. Эти деньги оставил ей отец.

— У нее под матрасом лежали четыреста тысяч, так?

— Нет. Часть денег была в фондах денежных рынков, остальные — в ценных бумагах. Она получала приблизительно тринадцать процентов, я обещал ей пятнадцать процентов через месяц.

— Вы вернули ей деньги?

— Все до цента.

— С процентами?

— И пятнадцать процентов.

— Вы отдали ей… Сколько получается, Арти?

— Пятнадцать процентов от четырехсот тысяч?

— За месячный срок.

— Это составляет пять тысяч долларов, — сказал Мур.

— Вы вернули четыреста плюс пять, так? — спросил Карелла.

— Так.

— Когда?

— В конце сентября. Я отдал матери деньги вскоре после того, как была поставлена «Жирная задница».

— Это время ушло у вас на то, чтобы расфасовать и перепродать эти восемь килограммов?

— Только шесть.

— Сколько вы получили за продажу шести килограммов?

— Двенадцати — к тому времени, когда я расфасовал их. Я получил шестьдесят тысяч за килограмм.

— Сколько это получается, Арти? — спросил Карелла.

— Получается семьсот двадцать тысяч долларов, — сказал Мур.

— И вы вернули четыреста пять тысяч матери?

— Да.

— И у вас осталось…

— Триста пятнадцать тысяч.

— Из них триста тысяч вы потратили на покупку алмазов у Эдельмана.

— Я не знаю никого по имени Эдельман, — сказал Мур.

— Но именно столько вы потратили на алмазы, которые купили, так?

— Около того.

— Купили у этого голландца, который оказался здесь проездом, так?

— Так.

— Что вы получили за свои деньги?

— Около двадцати пяти каратов. Я получил скидку, потому что это была сделка за наличные.

— Итак, сколько камней вы купили?

— Около трех дюжин. По большей части это камни в четверть и полкарата. Несколько камней по одному карату. Всяких размеров и огранок: американской, европейской — ну, вы видели.

— Как раз столько, чтобы наполнить ванночку для льда, так?

— Ну, об этом я не думал тогда.

— Квартирный вор всегда начинает поиски спрятанных денег с холодильника, — сказал Мейер.

— Я ничего не знаю про квартирных воров.

— Почему вы закупили алмазы?

— Это хорошее вложение денег. За последние тридцать лет — перед тем, как ситуация ухудшилась, — алмазы поднялись в цене более чем на тысячу процентов. Я предположил, что они снова, подорожают.

— Да вы просто предприимчивый молодой бизнесмен, правильно я понял? — заметил Браун.

Мур промолчал.

— Где вы продавали эти шесть килограммов?

— Я не обязан вам докладывать.

— Почему вы отложили другие два килограмма?

— Это была идея Салли. Она считала, что мы заработаем больше, если продадим их дилерам граммов.

— Таким, как Пако Лопес.

— Я не знаю никого по имени Пако Лопес. Салли считала, что это может занять больше времени, но в конце концов мы, возможно, получим лишние пятьдесят тысяч от продажи этих двух килограммов. Продавая их по унции дилерам граммов.

— Еще один предприимчивый молодой бизнесмен, — заметил Браун.

— Молодая бизнесменша, — поправил Мейер.

— Предпринимательница, — предложил свою версию Клинг.

— Почему вы решили убить всех этих людей? — спросил Карелла невзначай.

— Я не убивал никого, кроме того, кто вломился в мой дом, — сказал Мур. — И это была самооборона. Он явился с пистолетом, мы боролись, я вырвал у него пистолет и застрелил его. Он тоже пытался застрелить меня. Это была самооборона.

— Он знал, что у вас было два килограмма наркотиков, так?

— Я не знаю, что ему было известно. Во всяком случае у меня хранилось меньше двух килограммов. Мы то и дело брали оттуда понемногу с тех пор, как я вернулся из Майами.

— И продавали в городе там и сям.

— Этим занималась Салли.

— Обделывала делишки по поставкам, по воскресеньям, так?

— Да.

— Запись «Дел» в ее ежедневнике означала «делишки по поставкам», так? А не «деликатесы». «Делишки».

— Да, «делишки».

— Пако Лопес связал ее с другими дилерами граммов, с которыми…

— Я не знаю никакого Пако Лопеса.

— Почему вы убили его самым первым?

— Я не знаю, о ком вы говорите.

— Почему вы убили Салли?

— Я не убивал ее.

— И Эдельмана.

— Я не знаю, кто такой Эдельман. Вы взяли меня на наркотиках. Предъявляйте мне обвинение в связи с наркотиками. Я убил вооруженного взломщика в качестве самообороны. Я не знаю, что вы можете на меня навесить по этому делу…

— Попробуем тяжкое преступление, — сказал Карелла.

— Если самозащита является тяжким преступлением, то это замечательно. Но присяжные никогда…

— Вы случайно не являетесь также экспертом по системе правосудия с судом присяжных? — спросил Мейер.

— Я не являюсь экспертом ни по какому вопросу, — ответил Мур. — Я просто увидел, что можно сделать хорошее вложение капитала, и воспользовался случаем.

— И затем вы решили защитить свое вложение, убив…

— Единственный человек, которого я убил, это тот, что ворвался в мою квартиру.

— Он знал, что найдет у вас алмазы?

— Мне неизвестно, что он знал.

— Просто ворвался к вам в дом, и все?

— Это случается у нас в городе сплошь и рядом.

— И он не знал, что у вас есть алмазы, не знал, что у вас есть наркотики?

— Я никогда не видел его прежде. Откуда мне знать, зачем он явился? Он ворвался с пистолетом. Мы стали бороться…

— Да. И вы вырвали пистолет у него и застрелили его.

— Да.

— Человек этот огромный, как медведь. Как вам удалось вырвать у него пистолет?

— Я умею обращаться с оружием.

— Слишком хорошо умеете, — сказал Карелла и вздохнул. Он посмотрел на часы на стене. Было без десяти двенадцать. — Ладно, — сказал он. — Давайте еще раз пройдем все детали.

* * *

Она чувствовала себя глупо с пистолетом в бюстгальтере.

Пистолет был «лама» двадцать второго калибра, шестизарядный, — достаточно смертоносное оружие. Его общая длина была четыре и три четверти дюйма: он был так мал, что помещался у нее на груди. Он весил всего тринадцать с половиной унций. Казалось, однако, что в бюстгальтере лежит тринадцать с половиной фунтов. Кроме того, металл был холодным.

Наверное, потому, что она не застегнула три верхние пуговицы. На случай, если надо будет срочно достать пистолет. На ней была черная накидка с капюшоном, которую развевал ветер, дувший, казалось, с Северного полюса прямо ей в грудь. И левая, и правая груди стали холодными, и соски — тоже да еще напряглись. Возможно, от смертельного страха.

Ей не нравился план — она сказала им об этом с самого начала. После пробной прогулки сегодня днем она высказала им свои замечания. Прогулка заняла у нее восемь минут. Восемь минут пути через парк по петляющей дорожке, которая пересекала его наискосок. Она шагала достаточно быстро, той торопливой походкой, которой женщина — одна в полночь — пошла бы через пустынный парк. А может быть, чуть быстрее. Она просила, чтобы ей предоставили классическое сопровождение, когда один из страхующих идет впереди, а другой — позади, на достаточно близком расстоянии. Оба страхующих были старожилами из участка китайского квартала, оба были детективами первой степени. Абрахамс («Называйте меня просто Морисом», — сказал он ей еще в участке, когда они разрабатывали стратегию) утверждал, что любой идущий человек отпугнет насильника, если последний появится спереди. Макканн («Я Микки», — сказал он ей) уверял, что если насильник приблизится сзади, то заметит страхующего и откажется от задуманного. Эйлин понимала, что их соображения убедительны, но ей по-прежнему не нравилось, как они хотели проводить операцию. А они хотели расположиться в самом начале и в самом конце дорожки, с двух сторон парка. Это означало, что если насильник совершит нападение, когда она будет на полпути через парк, как он делал уже трижды, то она окажется на расстоянии в четыре минуты от любого из них. Или в три минуты, если мчаться во весь опор.

— Если я не справлюсь с ним, — сказала она, — вы не успеете добежать до меня. Почему бы вам не спрятаться где-нибудь под деревом в середине парка? Ведь три последних нападения он совершил именно там. Если вы затаитесь под деревом, вы будете от меня ближе чем в четырех минутах.

— В трех минутах, — сказал Абрахамс.

— Ведь именно там он нападал последние три раза, — снова сказала она.

— А если он разведает территорию заранее? — спросил Макканн.

— И увидит, что двое притаились под двумя деревьями? — спросил Абрахамс.

— Он откажется от затеи, — сказал Макканн.

— У вас в сумочке будет передатчик, — сказал Абрахамс.

— Он мне очень поможет, если насильник ударит мне в глаз ледорубом, — невесело усмехнулась Эйлин.