— Занятия танцами? Я? — Удивление Бассета звучало неподдельно.

— В балетной школе Энтони. Вчера после обеда я разговаривал с Энтони. Он сообщил мне, что она взяла у него несколько уроков танца и заплатила за это вашим чеком.

— Так вот как она распорядилась деньгами, которые я ссудил ей!

Губа Уолла скривилась с одной стороны.

— У вас есть ответ на любой вопрос, не правда ли? С какой бы стати вам ссужать ей деньги?

— Она мне нравится.

— Кто сомневается в этом! Где она сейчас?

— Честно говоря, не знаю. Она уехала отсюда в сентябре. С тех пор я в глаза не видел мисс Кэмпбелл.

— Ее зовут миссис Уолл. Она — моя жена.

— Я начинаю догадываться об этом, старина. Но она пользовалась своей девичьей фамилией, когда была здесь. Насколько я понимаю, она собиралась развестись с вами.

— Кто уговорил ее сделать это?

Бассет посмотрел на него страдальческим взглядом.

— Если вы хотите знать правду, то я пытался уговорить ее не делать этого. Я советовал ей вернуться в Канаду, к вам. Но у нее были иные планы.

— Какие планы?

— Она хотела чего-то добиться в жизни, — Бассет сказал это с оттенком иронии. — Она была воспитана здесь, на юге, вы знаете, у нее в крови киношная лихорадка. И, конечно, ее занятия прыжками в воду привили ей вкус к известности. Если честно, я пытался отговорить ее от этого. Но боюсь, что мои слова не произвели впечатления. Она твердо решила найти форму выражения своего таланта. Думаю, это объясняет ее увлечение танцами.

— А есть ли у нее талант? — спросил я.

— Она думает, что есть, — ответил Уолл.

— Послушайте, — заметил Бассет с натянутой улыбкой. — Давайте отдадим даме должное. Она — милая детка, и она может вырасти...

— Поэтому вы оплатили ее обучение танцам?

— Я ссудил ей денег. Не знаю, как она их потратила. Отсюда она снялась очень неожиданно, как я уже сказал Арчеру. Она жила тут, в Малибу, спокойно, работала тренером по прыжкам в воду, наладила здесь хорошие связи. А потом исчезла, как сквозь землю провалилась.

— Какие связи? — спросил я.

— Многие из членов нашего клуба заняты в промышленности.

— Не могла ли она уехать с одним из них?

При таком предположении Бассет нахмурил брови.

— Я об этом не знаю. Понимаете ли, я не предпринимал попыток найти ее. Если она решила уехать, то у меня не было права вмешиваться в это ее решение.

— У меня есть такое право. — Голос Уолла звучал низко и сдавленно. — Думаю, что вы лжете и в этом. Вы знаете, где она находится, и пытаетесь отделаться от меня.

Его нижняя губа и челюсть оттопырились, что изменило форму лица, сделав его нервным и противным.

Его плечи отделились от двери. Он сжал кулаки так, что побелели суставы.

— Ведите себя как подобает, — посоветовал я.

— Мне надо узнать, где она находится, выяснить, что с ней стряслось.

— Минуточку, Джордж, — Бассет направил на него свою трубку, как дуло пистолета, из кончика которой выходила струйка дыма.

— Не называйте меня Джордж. Так меня называют друзья.

— Но я не являюсь вашим врагом, старина.

— И не называйте меня «старина».

— Тогда «парень», если не возражаете. Я хотел сказать... я сожалею, что такое произошло у нас с вами. Действительно сожалею. Поверьте мне, я не сделал вам ничего плохого, и я желаю вам добра.

— Тогда почему вы мне не поможете? Скажите правду: жива ли Эстер?

Бассет посмотрел на него с тревогой.

Я спросил:

— Что заставляет вас думать, что ее нет в живых?

— Потому что она опасалась. Она боялась, что ее убьют.

— Когда это было?

— Позавчера ночью. В ночь под Рождество. Она позвонила по междугородному на нашу квартиру в Торонто: Она была ужасно расстроена, рыдала, разговаривая по телефону.

— О чем она говорила?

— О том, что кто-то грозился убить ее, но она не сказала кто. Она хотела уехать из Калифорнии. Спрашивала меня, готов ли я опять сойтись с ней. Я сказал, что готов, пусть приезжает. Но прежде чем нам удалось обо всем договориться, телефонный разговор был прерван. Неожиданно она пропала, никого не оказалось на другом конце линии.

— Откуда она вам звонила?

— Из балетной школы Энтони на бульваре Сансет. Она звонила за счет абонента, поэтому мне удалось установить, откуда она звонила. Я вылетел туда сразу же, как освободился, и вчера встретился с Энтони. Он ничего не знает о телефонном разговоре или говорит, что не знает. В ту ночь он устроил какой-то вечер для студентов, и в помещении была большая суматоха.

— Ваша жена все еще берет у него уроки?

— Не знаю. Думаю, что да.

— Тогда у него должен быть ее адрес.

— Он сказал, что у него ее адреса нет. Единственное, что она указала, — это здешний клуб «Чаннел». — Он бросил подозрительный взгляд в сторону Бассета. — Вы уверены, что она здесь не живет?

— Не смешите меня. Она здесь никогда не жила. Можете проверить это. Она снимала коттедж в Малибу, я сейчас найду для вас ее адрес. Хозяйка, кажется, живет рядом, и вы сможете поговорить с ней. Это — миссис Сара Лэмб, моя старая приятельница и сотрудница. Скажете, что вы от меня.

— С тем чтобы она поддержала ваше вранье? — заметил Уолл.

Бассет встал и осторожно направился в его сторону.

— Неужели вы не хотите проявить благоразумие, старина? Мы стали друзьями с вашей женой. Не думаете ли вы, что несправедливо заставлять меня страдать за свои добрые поступки? Я не могу весь день спорить с вами. Мне надо готовить важное мероприятие на сегодняшний вечер.

— Это меня не касается.

— Верно, но и ваши дела — не моя забота. У меня есть одно предложение. Мистер Арчер — частный детектив. Я готов заплатить ему из своего кармана за то, чтобы он разыскал вашу жену. При условии, что вы прекратите изводить меня. Что скажете, хорошее предложение или нет?

— Вы — детектив? — спросил Уолл.

Я утвердительно кивнул.

Он посмотрел на меня с недоверием.

— Если бы я был уверен, что все это не подстроено... Вы дружите с Бассетом?

— Вижу его первый раз в своей жизни. Кстати, моего согласия по поводу этого предложения не спросили.

— Это как раз входит в вашу компетенцию, правда? — спросил Бассет ровным голосом. — У вас есть какие-нибудь возражения?

Возражений у меня не было, если не считать, что дело пахло керосином, что кончался довольно крутой год и я несколько приустал от всего. Я посмотрел на русоволосую мятежную голову Джорджа. Он был природным задирой, опасным для самого себя и, возможно, для окружающих людей. Вероятно, если я войду с ним в пару, то смогу отвести от него беду, на которую он нарывался. Я был идеалистом.

— Что скажете вы, Уолл?

— Мне бы хотелось, чтобы вы помогли, — медленно ответил он. — Хотя я предпочитаю заплатить вам сам.

— Я категорически против! — заявил Бассет. — Вы должны позволить и мне что-то сделать — меня тоже заботит благополучие Эстер.

— Я так и думал, — угрюмо вымолвил Уолл.

Я предположил:

— Давайте бросим жребий. Если орел — платит Бассет, если решка — платит Уолл.

Я метнул двадцатипятицентовую монету и прихлопнул ее ладонью на столе. Выпала решка. Я был к услугам Джорджа Уолла. Или наоборот.

Глава 4

Графф плавал в бассейне на спине, когда мы с Джорджем Уоллом выходили на улицу. Его коричневый живот поднимался над поверхностью воды, как панцирь черепахи с Галапагосских островов. Миссис Графф не думала раздеваться и сидела в полном одиночестве в солнечном уголке. Ее черная одежда, черные волосы и черные глаза, казалось, перечеркивали солнечный свет. Только долго и много страдавшие люди приобретали на своем лице и в фигуре такое величие, которое заменяло красоту.

Она интересовала меня, но я не представлял для нее никакого интереса. Она даже не подняла глаза, когда мы проходили мимо.

Я привел Уолла к своей автомашине.

— Вы, пожалуй, пригнитесь, когда подъедем к воротам. Тони может выстрелить в упор.

— Неужели?

— Может. Некоторые из этих старых вояк вспыхивают как порох, особенно если подзадорить их.

— Я не хотел с ним связываться. Я поступил не совсем красиво.

— Во всяком случае, неумно. Сегодня с утра вас дважды чуть не застрелили. Бассет был так перепуган, что вполне мог это сделать, и Тони здорово вспылил. Не знаю, как там у вас в Канаде, но в здешних местах нельзя особенно задираться. У многих вроде бы безобидных людишек в ящичках хранятся пистолеты.

Он еще ниже опустил голову.

— Виноват.

Он больше, чем прежде, походил на подростка, умственное развитие которого отстало от его физического роста. Несмотря на все это, он мне все-таки нравился. У него были хорошие задатки, которые могут получить дальнейшее развитие, если его жизнь не будет прервана.

— Не извиняйтесь передо мной. Спасенная вами жизнь может оказаться вашей собственной.

— Но я действительно сожалею о случившемся. Навязчивая мысль о том, что Эстер снюхалась с этим старым слюнтяем... Думаю, что я потерял голову.

— Найдите ее опять. И ради Бога, забудьте о Бассете. Вряд ли он может претендовать на роль бобра.

— Он давал ей деньги. Он признался в этом.

— То-то и оно, что он это признал. Возможно, сейчас кто-то другой оплачивает ее счета.

Негромким, ворчливым голосом он сказал:

— Кто бы это ни был, я убью его.

— Нет, вы этого не сделаете.

Он сидел, упрямо надувшись, когда мы подъезжали к воротам. Ворота были открыты. Тони, стоявший у входа в сторожку, приветливо помахал мне и удивился, увидев Уолла.

— Остановитесь, — сказал Джордж. — Я хочу перед ним извиниться.

— Не надо. Оставайтесь в машине.

Я повернул налево, на прибрежную автостраду. Она вилась по контуру отвесного, обрывистого берега коричневого цвета, затем постепенно спускалась к морю. Начался район прибрежных коттеджей, домики мелькали как бесконечная цепь ветхих грузовых вагонов.