Тогда я говорил себе, что вряд ли я буду проводить дома много времени, а квартирная плата была такой низкой, что не стоило упускать эту квартиру. Но все изменилось после того, как сюда пришла Сюзи. Она с ужасом огляделась и воскликнула:

— Как ты можешь жить в такой дыре?

Я сказал ей о небольшой плате, и это ее убедило.

— Ладно, — сказала она. — Я беру это на себя.

Через неделю, пока я жил у Билла, Сюзи, с помощью двух маляров из «Бельвью-отеля», плюс мебель, которую ей удалось раздобыть на складе отеля по бросовой цене, навела в моей квартире полный блеск. Я полюбил возвращаться домой, а Сюзи просто расцветала всякий раз, когда появлялась у меня.

Когда заходишь в квартиру, сразу упираешься в большую пустую стену. Никто из нас еще не решил, что с ней делать. Я думал повесить там книжные полки, но Сюзи хотела подыскать туда хорошую копию с современной картины. Немало времени мы провели в спорах на эту тему, и я понемногу стал сдавать свои позиции.

Когда я вошел в квартиру, передо мной уже не было пустой стены. На ней черной аэрозольной краской шестидюймовыми буквами было выведено:


ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ ЭНДЖИ, А ТО!

Тот, кто написал это, должно быть, ждал меня за входной дверью. Выпад его был быстрым и точно рассчитанным. Я успел только услышать свист опускающегося на мою голову кнута, затем все поплыло, и я провалился в темноту.

Глава 2

На следующее утро в 9.45 на подкашивающихся, ватных ногах я вошел в вестибюль «Пасифик энд нэшнл бэнк», где меня встретил холодный, насмешливый взгляд мисс Керч.

— Сейчас доложу мистеру Акленду, — сказала она. — Вы ведь мистер Уоллес?

Эта старая треска начинала действовать мне на нервы.

— Вы очень любезны, мисс Керч. Вы ведь мисс Керч, не так ли?

Поджав губы, она надавила на кнопку интеркома.

— Мистер Акленд, пришел мистер Уоллес.

Горас Акленд вышел из своего кабинета, и мы обменялись рукопожатиями. На этот раз он напоминал плотно позавтракавшего епископа.

— Посидите здесь, мистер Уоллес. Мисс Керч предупредит вас, как только появится мисс Торнсен.

Я с удовольствием погрузился в удобное кресло в трех метрах от стола мисс Керч. Голова у меня просто раскалывалась, несмотря на все усилия Сюзи и принятые утром пять таблеток аспирина.

Я стал вспоминать вчерашний вечер. Когда пришла Сюзи, она обнаружила открытую входную дверь, надпись на стене и меня без чувств на полу.

Сюзи была из тех редких, всегда сохраняющих присутствие духа девушек, которые могут справиться с любой трудной ситуацией. Она перетащила меня на диван и, обнаружив у меня за правым ухом шишку размером с куриное яйцо, метнулась на кухню, сделала ледяной компресс и нежно приложила его к опухоли. Через десять минут после этого в голове у меня начало проясняться, и я смог выдавить кривую улыбку.

— Извини, любимая, — сказал я, — у меня был нежданный гость.

— Помолчи, дорогой, тебе надо лечь в кровать.

Эта идея мне понравилась. С помощью Сюзи я разделся, влез в пижаму и добрел до кровати.

— Двойная порция виски со льдом была бы сейчас как нельзя кстати, — пробормотал я, опуская разламывающуюся голову на подушку.

— Никакого алкоголя, — отрезала Сюзи, — возможно, у тебя сотрясение мозга. Я вызову врача.

— Я себя чувствую нормально. Никакого врача. Всего лишь маленький щелчок по черепу. Завтра я буду в порядке, а сейчас дай мне что-нибудь выпить.

Укоризненно вздохнув, она вышла, и я услышал, как она на кухне готовит напиток. Когда она вернулась, мне уже было немного легче, и я с удовольствием заметил, что для себя она тоже что-то приготовила. Сюзи присела на кровать и с беспокойством оглядела меня.

— Все хорошо, — сказал я. — Не смотри на меня так трагически.

Она отпила большой глоток из бокала и вздохнула.

— Ты напугал меня до смерти, Дирк. Что же все-таки произошло?

— Не забивай свою милую головку ненужными мыслями. Сейчас я работаю над одним делом, и, по-видимому, это кому-то не по душе.

Сюзи понимающе кивнула. Она уже знала, что я не могу распространяться о своей работе. Я крепко вбил в ее головку, что так принято в агентстве.

— И я не могу поинтересоваться, кто такая Энджи?

— Не можешь — и точка.

— Хорошо. Тогда я дам тебе три таблетки снотворного, и ты уснешь.

Она вышла в ванную и принесла таблетки.

— Теперь веди себя хорошо, Дирк. Тебе нужно поспать.

— Мне было бы намного лучше, если бы ты лежала рядом.

— Ни в коем случае. Прими снотворное.

Так как голова по-прежнему разламывалась, я не стал настаивать и проглотил таблетки.

— Завтра я приведу маляров, и они перекрасят стену… А как им удалось попасть сюда?

— Я думаю, они подобрали ключи.

— Хорошо. Я приведу и слесаря, пусть поставит хороший замок. Ключи будут в почтовом ящике. А теперь спи.

Наклонившись, она поцеловала меня и выпорхнула из квартиры.

Я хорошо выспался, и хотя голова все еще сильно болела, утром мы встретились с Биллом у его дома в 9.15. Каждый на своей машине, мы отправились в банк, но приехали раньше, и у меня осталось время пересесть в его машину и рассказать о событиях прошлого вечера.

— Похоже, начинаются неприятности, Дирк, — сказал он.

— По-моему, тоже. Но ведь неприятности — наша специальность.

— Что-то уж очень быстро. Кто-то, видимо, шепнул этим ребятам, что ты интересуешься Энджи. Среагировали они сразу. Но кто же мог их предупредить?

— Вот это нам и предстоит узнать.

Так как время приближалось к назначенному, я выскользнул из его машины.

— Я подам тебе знак, — сказал я и вошел в вестибюль банка.

Дождь, наконец, прекратился, я сидел в кресле, притворяясь, что читаю «Парадиз-Сити геральд», в то же время поглядывал одним глазом в сторону мисс Керч, которая то и дело отвечала на звонки, с кислым выражением лица переключая кнопки своего интеркома. Потом неожиданно она поднялась и, выйдя из-за стола, расплылась в улыбке, ставшей на несколько градусов теплее — осень вместо зимы. Я понял, что великий момент наступил. В банк вошла девушка, приветствуемая швейцаром. Она легко и быстро пересекла огромный вестибюль, и у меня было несколько секунд, чтобы рассмотреть ее.

Тонкая как спичка, плоская как доска спереди и сзади, эта тростиночка носила огромную соломенную шляпу, в которых работают пеоны на полях в Мексике. Шляпа была так глубоко надвинута, что почти совсем скрывала лицо. На ней были огромные солнечные очки, свободная темная футболка и обычные синие джинсы, которые носят во всем мире. Костюм завершался сандалиями. Ногти были не покрашены. Так могла выглядеть любая девушка-туристка на каникулах. Но как наследница миллиардов Торнсена, она была известна не меньше, чем Грета Гарбо в свои лучшие годы.

Мисс Керч уже вела ее к кабинету Акленда. Я же поспешил к Биллу.

— Этот цыпленок в соломенной шляпе и в джинсах, — сказал я. — Ты засек, когда она входила?

— Я сразу подумал, что это она. Вон ее автомобиль, впереди за две машины от нас. «Фольксваген».

— Хорошо, Билл. Я оставлю здесь свою машину. Подождем, когда она выйдет, и двинемся за ней.

Через десять минут девушка появилась. На этот раз она несла небольшой пластиковый портфель, который, несомненно, дал Акленд и в котором лежали десять тысяч долларов в крупных купюрах.

Следить за ней было совсем нетрудно. Она вела машину с нормальной скоростью и, свернув с бульвара, направилась в район порта. Повернув налево, она миновала причалы, где мирно покачивались яхты миллионеров, затем еще раз повернула и вскоре остановилась у причала, но на этот раз с утлыми рыбацкими лодками. Здесь все только начинало оживать: рыбаки спускались вниз к своим посудинам, готовясь ко второму выходу в море. Тут же за столиками юные хиппи, зевая, пили кофе.

Анджела остановила машину у свободной парковки, а Билл, проехав мимо, припарковал свой «олдс» немного в стороне и заглушил мотор. Выйдя из машины, я успел увидеть, как Анджела прошла через набережную, обходя тяжелые кары, и направилась туда, где были бары, кафе и захудалые ресторанчики. Я увидел, как она вошла в помещение, напоминавшее обветшалый склад, с облупившейся вывеской «Черная шкатулка. Дискотека, закуски, напитки».

Медленно идя за ней, я пересек набережную и остановился перед захватанной грязными пальцами стеклянной дверью. На ней было выведено:


ТОЛЬКО ДЛЯ ЦВЕТНЫХ БРАТЬЕВ.


БЕЛЫМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН.


ПОНЯТНО?

Немного поразмыслив, я решил, что еще не время совать свой нос в это осиное гнездо. Сначала надо было добыть информацию. Поэтому я вернулся к Биллу.

— Только для черных, — сказал я ему. — Подожди и проследи, сколько времени она проторчит здесь, а я попробую что-нибудь разузнать.

Я направился по набережной к «Таверне Нептуна». Я был уверен, что найду там Эла Барни. Этот предмет местного пейзажа, как всегда, прочно восседал на кнехте, держа в руке пустую пивную банку и мрачно взирая на море.

Эл Барни считался старейшиной портового района. Она заявлял, и не без оснований, что у него «ухо всегда прижато к земле». Мало было таких портовых махинаций, о которых он бы не знал. Лысый, в грязной пропотевшей рубахе и замызганных, выцветших брюках, он сидел, подпирая коленями свое огромное, переполненное пивом брюхо. Помимо сбора информации, его основным интересом в жизни было пиво и сосиски с таким кошмарно жгучим соусом, от которого во рту у любого нормального человека начинался пожар. Его пути часто перекрещивались с путями агентства «Акмэ». Детективы заливали его пивом, а он снабжал их нужной информацией.