В ответе не было нужды. Дверь снова затряслась под напором тяжелого тела. Глаза вошедшего сузились.

— Что это? — спросил он.

Гвенда не спрашивала, зачем он пришел и что означал весьма странный способ его прихода. Она поняла, что, кто бы то ни был этот лысый человек с вытянутым лицом, он не был ее врагом и не имел против нее злого умысла.

— Это… Я не знаю… не знаю… Мне кажется, что это Ужас, — пробормотала она.

Человек от удивления снова разинул рот.

— Ужас? — переспросил он недоверчиво.

Затем он опустил руку в карман, и вытащил оттуда безобразный куцый револьвер. Гвенда была готова броситься ему на шею. Крадучись незнакомец подошел к двери и прислушался, держа двумя пальцами ключ. Вдруг быстрым поворотом ключа он распахнул дверь и отскочил назад. Перед дверью никого не было. Он шагнул в тускло освещенный коридор. Там — никого.

Он вернулся в комнату, сердито потирая лысину.

— Проворный тип, однако! — сказал он, закрывая дверь и, к еще большему удивлению Гвенды, запирая ее на ключ.

— Спасибо. Я очень вам благодарна, — сказала девушка. Пока он был в коридоре, она успела набросить халат. — А теперь вы, может быть, уйдете?

— Еще раз простите, если я напугал вас, мисс, — виновато сказал лысый незнакомец. — Но если вы не имеете ничего против, я останусь немного еще. Видите ли, ночной полицейский мог слышать этот шум и, наверное, бродит теперь где-нибудь поблизости.

Гвенда не пыталась угадать, кто он такой. В голове царила такая сумятица, что она не способна была анализировать.

Этот ночной гость казался ей лишь немного менее опасным явлением, чем тот человек-зверь, который пытался вломиться в ее комнату.

— Меня зовут Локс, но это не существенно, — сказал лысый господин. — Обычно меня называют Голди Локс. Я рассчитываю на вашу скромность, сударыня, и еще раз приношу свои извинения. Хотя я и не бабник, я никогда не обижал прекрасный пол. Я хочу сказать — женщин. Правда, я никогда не мог понять, почему он называется прекрасным полом: среди них столько уродок! А что касается прекрасного в моральном отношении, то это к ним тоже не относится. У женщин нет никакого понятия о справедливости. Их представления о равенстве вогнали бы в гроб даже математика! Вы никогда не читали «Биографию Джонсона Босуэлла», мисс?

Гвенда в недоумении покачала головой. Ей хотелось истерически смеяться.

— Хорошая книга, — снисходительно продолжал Голди Локс, как будто он был ее автором. — То же можно сказать про «Жизнь Святого Иоанна Богослова» Уэсли. Богословие — мой любимый предмет. Я был предназначен для церкви.

— Пожалуйста, уходите, — пробормотала Гвенда. — Я вам очень благодарна за то, что вы появились в тот момент, но… я хочу, чтобы вы ушли.

Он ничего не ответил, снова посмотрел в окно, потом открыл стенной шкаф. Очевидно, отель «Чаттертон» был ему хорошо знаком. В шкафу на крючке висела длинная смотанная веревка. Гвенда смутно припомнила, что горничная, выходя, сказала что-то о приспособлении для выхода на случай пожара.

Мистер Локс снял с крючка веревку, ловко привязал один конец к ножке кровати, а другой спустил в окно. Потом с легким поклоном вспрыгнул на подоконник и уселся на нем верхом.

— Пожалуйста, будьте любезны втянуть веревку, когда я спущусь, — сказал он. — Я отправляюсь всего лишь на балкон первого этажа. И, пожалуйста, смотайте снова веревку и спрячьте в шкаф. Прошу вас, не упоминайте о том, что видели меня, пожалуйста. Буду вам премного благодарен, мисс…

Девушка почти машинально выполнила все его инструкции…

Солнце светило ей прямо в лицо, когда горничная постучала в дверь. Гвенда поспешно выскочила из постели и открыла.

— Надеюсь, вы спали хорошо, мисс? — вежливо спросила горничная, проходя в ванную.

— Нет, я спала плохо.

— Вы слышали ночью шум, мисс?

Гвенда ничего не ответила.

— Я хотела сказать, вы не слышали ничьих шагов? Ужасные вещи творились ночью в отеле, — продолжала болтливая девица. — У герцогини Липорт пропали все ее бриллианты! Какой-то отельный вор пробрался в ее комнату около двух часов ночи и вылез в окно. Полиция полагает, что он прятался в отеле. Я надеюсь, у вас ничего не пропало, мисс?

— Ничего, — сказала Гвенда.

Когда горничная вышла, Гвенда встала и заперла дверь на ключ. Из-под подушки она вытащила куцый револьвер, который оставил Голди Локс, и спрятала его в чемодан.

К своему крайнему удивлению, она обнаружила, что питает большую нежность к отельным ворам.

Глава 6

Мистер Селби Лоу

Селби Лоу лениво спускался по широким низким ступеням лестницы своего клуба в Пэлл-Мэлл, застегивая на ходу безукоризненные желтые перчатки. Это был высокий человек, лет около тридцати, смуглый, с дерзкими карими глазами, которые при малейшем вызове пронзительно вперивались в партнера, и с небольшими черными усиками. Подбородок у него был закругленный, как у женщины, а в очертаниях рта проступала обманчивая капризность.

Молодой американец, поджидавший его на противоположной стороне улицы, с удовольствием хихикнул, так как безукоризненность Селби Лоу была для него неиссякаемым источником сарказма. А в это утро Лоу был особенно наряден. Длинная визитка сидела на нем великолепно. Серый замшевый жилет с белой каймой, брюки с идеально ровной складкой, лакированные ботинки и безукоризненный цилиндр — все было как с иголочки.

Селби перебросил трость черного дерева из одной руки в другую и элегантно ступил на мостовую.

— Я думал, что ты не видишь меня, но кричать на всю улицу не осмелился, — сказал Билль Джойнер. — Боже мой! Как ты нарядился сегодня, Сель! В чем дело? Свадьба?

Селби Лоу не ответил. Вставив в глаз монокль в золотой оправе, он пошел в ногу со своим приятелем. Потом заговорил:

— Аскот, старина, — лаконично сказал он. — Ты еще спал, когда я вышел из дома.

Билль Джойнер изобразил на своем лице удивление.

— Я не знал, что ты играешь на скачках!

— А я и не играю. И терпеть не могу уезжать из Лондона, хотя бы и на шесть часов. Но кашмирский раджа Джам Сагиб сегодня в Аскоте. Он — крупная шишка на северо-западной границе Индии, и я должен смотреть, чтобы ничего не пропало из его фамильных жемчугов. А он носит на себе украшений этак на миллион долларов… А вот и злосчастный мистер Тиммс…

Злосчастный мистер Тиммс переходил улицу явно с целью их перехватить. Даже если бы Билль Джойнер не знал его, он угадал бы его профессию: у мистера Тиммса было написано на лице, что он полицейский инспектор.

— Слыхали новость, Лоу? Ужас снова появился. Он пытался вломиться в дом судьи Уоррена.

Напускное равнодушие мистера Лоу мгновенно улетучилось.

— Когда? — быстро спросил он.

— Позавчера ночью. Судья сообщил лишь вчера вечером. Я пробовал вам звонить, но вас не было дома. Местная полиция устроила погоню, но безуспешно. Только следы автомобильных шин. Судя по количеству вытекшего бензина, автомобиль оставался на месте довольно долго.

— Судья его видел?

Тиммс поджал губы.

— Он говорит, что да. Но мне кажется, что старик был сильно напуган и многое вообразил. Он собирался ложиться спать и уже был в пижаме. Ночь была теплая. Он отворил окно и выглянул… Была полная луна, и, по его словам, светло, как днем. Вдруг на расстоянии какого-нибудь фута от себя он увидел это чудовище! Обнаженный до пояса, с лицом, обращенным прямо к нему, Ужас взбирался по стене, увитой плющом. Судья говорит, что едва не лишился чувств, и это похоже на правду. Описание сходится с другими: коротко остриженная голова, широкое бело-негритянское лицо, огромный рот, маленькие глазки и никакого лба. И руки!.. Судья говорит, что эти руки показались ему нечеловеческими. По размерам они больше похожи на ноги и страшно мускулисты.

Селби задумчиво теребил свои усы.

— Где живет судья Уоррен? — спросил он.

— В Таддингтон-Клоз, около Уинчестера, — ответил Тиммс. — В сущности, это первый общественный деятель, на которого нападает чудовище. Это только доказывает…

— А где судья заседает, в Уинчестере?

Тиммс кивнул.

— И, как всегда, следы автомобильных шин, — задумчиво продолжал Селби. — И опять слова о Бонгинде. Спасибо, мистер Тиммс. Вы, конечно, приставили к судье охрану?

— Трех человек. Но я не думаю, чтобы его стали снова беспокоить.

— Я тоже так думаю, — рассеяно сказал Селби, — если только… но все это так ужасно сложно, мой милый Тиммс! Мой бедный ум тщетно пытается разрешить проблему, которая вам, должно быть, кажется очень простой.

— Я бы этого не сказал, — заметил польщенный Тиммс. — Ясно, конечно, что это подтверждает рассказ фермера из Истли. А ведь Истли в каких-нибудь пятнадцати милях от Уинчестера.

— Замечательно! — воскликнул с сияющим лицом Селби. — Мне бы никогда и в голову не пришло это совпадение. У вас совершенно замечательный ум, Тиммс. Всего хорошего!

Селби и Джойнер шли молча, пока перед ними не показался огромный дом «Трест Билдингс».

— Билль! — сказал вдруг Селби, — этот неопрятный туземец, — я говорю не о мистере Тиммсе, а о госте судьи Уоррена — начинает действовать мне на нервы. Мне ужасно хочется поймать этого человека, и мне нужен предлог. К сожалению, это дело не в моей компетенции. Ведь я имею дело только с иностранными мошенниками, фабрикантами паспортов, пропавшими миллионерами и другими нежелательными субъектами, интересующими министерство иностранных дел, настоящим рабом которого я сейчас являюсь. Но, так как я принадлежу к тем людям, которые счастливы только тогда, когда выполняют чью-нибудь чужую работу, то, как только я водворю в безопасное место моего раджу, я отправлюсь к судье Уоррену за сведениями!

— Да, ты ведь больше, чем кто-либо в Лондоне, знаешь о ворах и иных преступниках, Сель, — заметил его спутник.

— Согласен. Но считается, что я не должен знать! Если когда-нибудь тебе выпадет несчастье стоять во главе какого-нибудь правительственного департамента, ты поймешь, что знать о вещах, которые тебя не касаются, есть непростительный грех!