— Лесли Рейнджер? — Керки нахмурился. — Что это ты надумала?

Глаза жены наполнились слезами, рот жалобно скривился.

— У меня нет ни одной подруги… — запричитала она.

— Ну хорошо, хорошо. Позвони мне около шести… Может, она что-нибудь скажет о том парне из Скотленд-Ярда, но сама, детка, разговор не заводи.

Лесли обожала кататься на машине. Стоял прекрасный вечер, а Лондон переполняли ужасы. Мальчишки, продающие газеты на перекрестках, кричали: «Убийство!», «Преступление!», «Банды!», и когда Кора предложила съездить за город, где у нее маленький дом, Лесли охотно согласилась. В Слау они остановились и запаслись бутербродами, Кора затем опасалась, что, пока она ходила в лавку, Лесли вполне могла кому-нибудь позвонить и сообщить, с кем она. Керки такой ошибки не допустил бы.

Когда машина свернула на длинную аллею, ведущую к дому, начало сереть. Они проехали между двумя живыми изгородями, за которыми лежали неухоженные луга. Аллея вывела к прелестному домику, укрывшемуся среди высоких живых стен из бирючины. Лесли вышла из машины и открыла ворота. Машина объехала домик и остановилась под портиком со стеклянной крышей.

— Я долго не могу здесь задерживаться, — сказала Лесли.

— Мы только посмотрим.

Кора открыла дверь кухни. В нос им ударил затхлый воздух. Первое, что бросилось в глаза Лесли, это птичья клетка и на дне ее жалкий маленький желтый комочек.

— Надо же! — воскликнула Кора. — Я совсем забыла оставить ей корм.

И ни огорчения, ни жалости. Лесли вздрогнула. Ей самой было больно смотреть на крошечную певунью, погибшую без воды и пищи.

— Не будет пищать; терпеть не могу, когда птицы поют в доме. Керки думал, что я обрадуюсь подарку. Отдал за нее двадцать пять баксов. Баксы — это доллары.

— Это я понимаю, — холодно ответила Лесли.

— Наверх!

Что-то в тоне, каким Кора это произнесла, заставило Лесли изумленно взглянуть на нее. Хозяйка дома стояла, дрожа от напряжения, с широко раскрытыми сверкающими глазами. В руке она держала маленький пистолет.

— Слышала, что я сказала — ступай наверх!

У Лесли замерло сердце; она почувствовала, как задрожали колени.

— Не глупите. Нам пора домой. — Девушка не узнала своего голоса.

— Ступай наверх, когда говорю!

В голосе этого кукольно красивого создания звучала такая ярость, что Лесли, не говоря больше ни слова, прошла по коридорчику и по ступеням поднялась на первую площадку.

— Заходи в комнату. Слева которая.

Девушка подчинилась. В комнате было темно: ставни от непогоды закрыли. Кора включила свет. Это была спальня прислуги: тут стояли простая металлическая кровать, стол и стул, в углу — умывальник.

— А теперь слушай! Из-за тебя я чуть не погибла — ты знала это? Могу поспорить, не знала! Это все твой чертов дружок, Эдди Теннер… знаешь, что он сказал Керки? Отрежет мне голову и пришлет ему в корзине для клубники — и ведь сделал бы это! Эдди я знаю… была за ним замужем… Три года. И все из-за тебя!

— Из-за меня? — изумилась Лесли. — Это же смешно!

— Тебе смешно? У тебя ведь запросили пятьсот фунтов? Ты все рассказала полиции, и не жить бы тебе, если б Эдди не отвадил их. Знаешь, как? Поймал меня на улице и засадил в каморку, а потом пригрозил, что если тебя укокошат, он убьет и меня.

Лесли изумленно смотрела на Кору. Какой бы невероятной не казалась эта история, девушка знала, что это правда.

— Так что за тобой должок; и еще за то, что завлекаешь Керки. Только не трепись, что и не думала — я то уж знаю, какие женщины…

Она сказала Лесли, какие женщины, сказала такое, что мало приличествовало даме. Однако Лесли пришлось уже многое повидать, и она не смутилась, хотя слышать из уст женщины слова, которые произнесла Кора Смит, было неприятно.

— Теперь ты будешь в моей шкуре — посидишь под замком, как я сидела. Завтра, может, настроение у меня будет хорошим, я и выпущу тебя. Но если мне будет скверно…

Она взглянула на Лесли. Лицо ее неожиданно постарело, дыхание стало частым.

— А может, и пожалею…

Кора расстегнула сумочку и достала две пары наручников. Несколько дней назад она увидела их в магазине игрушек на Оксфорд-стрит и для разнообразия купила. Показала Керки, но на того покупка не произвела никакого впечатления.

— Выбрось их в мусор. Для удачи это самое скверное, что ты могла принести, — сказал он тогда.

Держа в одной руке пистолет, Кора второй защелкнула одни наручники на запястье Лесли, пристегнула к ним вторую пару и прикрепила ее к трубе умывальника.

— Посмотрим, детка, как тебе это понравится.

…Чем ближе подъезжала Кора к Лондону, тем тяжелей становилось у нее на душе. Такого конца своей авантюры она не предвидела. Она вообще о нем не думала, настолько была увлечена планированием первой части. И Керки…

Она проехала до конца Большой западной дороги, остановила машину и едва удержалась, чтобы не вернуться за пленницей. В голове у нее закопошились сомнения: «Завтра, когда она освободит ее, Лесли поднимет вой, и Керки начнет шуметь… да и весь его рэкет может полететь ко всем чертям!»

Кора испугалась. У нее оставался лишь один выход, и от ужасной мысли потемнело в глазах. Она подошла к телефонной будке и позвонила мужу. Когда он встревоженно — и не выбирая выражений — спросил, где она и что все это время делала, нервы окончательно сдали.

— Керки, — запинаясь, начала она, — мне надо… вернуться в деревню…

— Живо домой! Ты…

Его брань Кору не обидела; она даже почувствовала облегчение.

— Хорошо, Керки, — покорно согласилась она и предоставила свою пленницу ее судьбе.

Мужа Кора застала в гостиной. Он сидел мрачный, как ночь.

— Где ты была? — Одним взглядом он охватил все детали ее наряда. — А сумочка где?

У нее перехватило дыхание. Сумочка осталась в том доме — и в ней осталось такое, чего никто не должен был видеть.

— Господи, Керки! Чего ты набросился? Я ее не брала — она в моем шкафу. Принести?

Будь Керки поспокойнее, он бы непременно почувствовал ложь.

— Не надо. Садись. Сегодня, когда меня не было, кто-то обшарил все комнаты. Помнишь ту книжку, которую я дал тебе на днях, чтобы положила в сейф?

Кора молча кивнула.

— Положила?

Она снова кивнула. Произнести хоть слово не хватало духа.

— Хорошо, Кора. — Смит облегченно вздохнул. — Надо быть полным идиотом, чтобы дать ее тебе. Ведь ты такая глупенькая девочка.

Он встал и принялся расхаживать по комнате. Лицо слегка посветлело, затем уже улыбаясь, Керки спросил:

— Как насчет спектакля вечером, детка? «Ночи и красотки», а?

— Отлично, Керки! — Голос Коры окреп, голова работала как никогда прежде:

«Сказать ему или нет, что забыла положить книжку в сейф и сейчас она в сумочке — в загородном доме, где заперта та девка?»



Лесли с трудом отводила от сумочки взгляд, чтобы не привлечь к ней внимание Коры. Сумочка лежала на стуле, футах в шести от прикованной к трубе девушки. Вскоре она услышала, как хлопнула входная дверь, затем донесся шум отъезжавшей машины.

Ключи были рядом. Красными веревочками сначала они были привязаны к наручникам; Кора оторвала их и положила назад в сумочку. Стул стоял слишком далеко. Лесли по трубе протащила наручники поближе к полу, сбросила туфли, легла, вытянула ноги и кончиком большого пальца попробовала дотянуться до ножки стула. Еще дюйм… нет, никак.

Под умывальником стоял веник. Лесли с трудом, но достала его. Легонько подталкивая его по полу, она переместила его под стул. Затем, зажав веник ногами, зацепила ножку стула и осторожно потянула на себя. Стул покачнулся и сдвинулся с места. Ближе, еще ближе… Лесли похолодела. Ножка наткнулась на какую-то неровность на полу, и стул с грохотом свалился. Сумочка лежала теперь так, что веник едва ее доставал. Лесли предприняла еще одну отчаянную попытку; распласталась по полу и, сжимая ступнями ручку веника, дотянулась до сумочки и развернула ее. Еще четыре безуспешные попытки, и, наконец, эта усыпанная бриллиантами вещица оказалась в ее дрожащих руках.

Ключи лежали сверху — четыре, по два на каждой веревочке. Еще минута, и Лесли была свободна. Все время она прислушивалась, не возвращается ли машина, но с улицы не доносилось ни звука. Девушка высыпала содержимое сумочки на стол. Маленький пистолет с брезгливой гримасой отодвинула в сторону.

Ее поразила книжечка в красном кожаном переплете. Это была странная книжечка, поскольку Лесли еще не приходилось видеть, чтобы записную книжку обматывали цепочками. На верхнем крае они были схвачены замком, по виду напоминавшим раздутую полукрону. В сумочке лежали пятьдесят фунтов и все такое, что можно найти в сумочке женщины: губная помада, пудреница, золотой карандаш и несколько серебряных монеток. Лесли все сложила назад и со злорадством подумала, что утром позвонит в отель и спросит миссис Керки Смит, не забыла ли она чего в своем загородном доме.

Девушка еще не отошла от испуга, но оскорбленное достоинство заставило ее действовать. Все двери были заперты на два засова. Лесли с трудом выбралась через окно в гостиной и возбужденная, с дрожащими от усталости ногами пошла по аллее. Она никого не встретила да и рассчитывать на это не могла. Даже на дороге не было никого, кто мог бы ей помочь. А нужно ей было совсем немного — побыстрей добраться до Лондона. Мелькнула мысль, не позвонить ли Терри… Лесли рассмеялась.

К тому времени, когда девушка дошла до Батской дороги, она уже полностью успокоилась. У дороги стоял гараж, хозяин находился рядом. При ней были пятьдесят фунтов Коры. «Ничего страшного, — подумала девушка, — если эта ведьма оплатит мои расходы». Хозяин гаража покачал головой.

— Очень сожалею, мисс. Машина-то у нас есть, а вот шофера… Если бы вы взяли на себя труд повести самой…

Лесли с радостью ухватилась за предложение. Ей хотелось побыть одной, поездка до Лондона окончательно ее успокоит. Она собиралась оставить большой залог, но хозяин довольствовался визитной карточкой. Чтобы достать ее, Лесли пришлось открыть свою сумочку, и мужчина изумился.