Энн искоса посмотрела на мужа, но он упорно глядел на одного Вулфа.

Тогда она повернула голову налево, где сидела мать. Та тоже от неё отвернулась. Молодой женщине не оставалось ничего другого, как обратиться к Вулфу.

— Оказывается, вы прекрасный детектив, верно?

— Да, — без ложной скромности ответил Вулф.

— Убеждена, что вам уже известна правда!

— Если так, то пытаться утаить её было бы бессмысленно.

— Я не люблю совершать бессмысленные поступки. Вы правы, кое-что из сказанного Джимом, правда. Он на самом деле сообщил мне о новом завещании Сидни, но после того, как пришло известие о его гибели. А не до этого. Он по собственной инициативе достал его из сейфа и дал мне прочитать. По завещанию все доставалось Кэролайн. Джим сказал, что содержание этого документа никому больше не известно, кроме его бывшей секретарши, но она вышла замуж и уехала в какой-то маленький городок на юге, так что её можно было не принимать в расчёт. Сказал он мне также и о том, что завещание составлено всего в одном экземпляре. Он был уверен, что Кэролайн о нём ничего не знает. Она ему показала письмо Сидни, которое совершенно неверно истолковала. Джим сказал, что он уничтожит новое завещание, чтобы я, моя мать и брат унаследовали часть состояния Сидни по старому. За это я должна была выйти за него замуж. Вы хотите знать решительно все, что мы говорили?

— Только самое существенное.

— В таком случае, мне нет необходимости объяснять, что именно я чувствовала, когда речь зашла о свадьбе. Ему я этого не говорила. Согласилась стать его женой. Очевидно, вас не интересуют и те соображения, которыми я при этом руководствовалась? Я думала, что Сидни все равно умер, и совершенно справедливо, если мы получим какую-то долю его богатства. Поэтому я согласилась на условия Джима, хотя ни на минуту не допускала мысли о том, что на самом деле выйду за него замуж. Он настаивал на немедленном венчании, до того, как представит завещание на апробацию, но я его от этого отговорила, и он удовлетворился официальным объявлением о нашей помолвке. Когда завещание вступило в законную силу, и состояние было поделено между нами, я вышла замуж за Нормана Хорна. Я не знала, уничтожил ли Джим новое завещание или нет, но это не имело значения, потому что он никогда бы не осмелился его предъявить.

Она махнула рукой.

— Вот и все!

— Не совсем, — возразил Вулф — А дальше? Что было, когда вернулся мистер Карноу?

— Ах, да…

Видно было, что с её беспечностью вполне можно было упустить такую небольшую деталь.

— Конечно же, его убил Джим. Если же вы имеете в виду, как я отнеслась к воскресению Сидни из мертвых, вы, может быть, мне не поверите, но в известном смысле я была этому рада. Потому что он мне всегда очень нравился. Я жалела Кэролайн и Поля, потому что они мне тоже нравятся, но я не была уверена, что Сидни не попытается отобрать нашу долю. Конечно, Джим посмотрел на него, когда явился в его номер в отеле, но не смотрел ему в лицо, когда убивал: выпустил пулю в затылок.

Она повернулась к Биибу:

— А ты сказал ему про завещание, Джим? Могу поспорить, что нет. Он так ничего и не узнал.

Она тут же снова обратилась к Вулфу:

— Вот вам и вся правда без утайки.

— Злобная клевета! — завопил Бииб.

Вулф обратился к инспектору:

— Я бы предпочёл, чтобы вы сами определили, где здесь правда, а где вымысел, мистер Кремер. Лично я считаю, что мистер Бииб слишком вольно изложил события, а миссис Хорн внесла должные уточнения.

Много позднее в зале судебных заседаний, присяжные согласились с мнением Ниро Вулфа. Справедливость — прекрасная вещь, но той ночью в кабинете Вулфа и она, справедливость, дала маху в одном пункте. После того, как Кремер и Стеббинс увели Бииба, а все остальные удалились, Кэролайн Карноу решила, что пришёл удобный случай возвратить поцелуй, полученный ею в этом самом помещении за двенадцать часов до последних событий. Но она прошла, не задерживаясь, мимо меня, обошла вокруг письменного стола Вулфа, обняла обеими руками бычью шею этого бегемота и крепко расцеловала его в обе щеки.

— Ошиблись адресом! — объявил я сердито.