— Конг?… да. Это малайское суеверие. Это о нем? Бог, дьявол или что-то в этом роде?

— Вот именно, что-то, — согласился Денхам. — Это не человек и не животное. Какое-то чудовище. Мощное существо. Оно держит жителей острова в том же страхе, в каком держало предков тех, кто выстроил эту стену.

Энглехорн возобновил свое неустанное пережевывание. Дрискол по-прежнему не очень доверял услышанному.

— Я заверяю вас, что что-то есть на этом острове, — объявил Денхам. Что-то, чего не приходилось видеть ни одному белому человеку. В каждой легенде есть доля правды.

— Значит, — воскликнул Энглехорн, к которому пришло запоздалое прозрение, — вы хотите снять его.

— Что бы это ни было! Держу пари, смогу.

— А если, — сухо предположил Дрискол, — оно не захочет сниматься?

Денхам улыбнулся и довольно потер ладонью о ладонь.

— Если не захочет? — сказал он. — А зачем, по-вашему, я запасся этими газовыми бомбами?

Он отвернулся и посмотрел на юго-запад. Дрискол, думавший об участии в этом всем Анны, тоже устремил свой взгляд туда, его глаза возбужденно блестели. Энглехорн, медленно жуя, внимательно рассматривал разложенную на столе карту, затем он взял линейку и стал наносить координаты острова на большую карту.

Глава пятая

Высоко над выжженной солнцем и облупленной палубой «Вандары», Дрискол открыл люк смотровой вышки и пролез в него. Встав на колени, он протянул руку Анне. Его коричневая ладонь осторожно сжала нежную белоснежную ручку.

Здесь они могли ощутить легкое дуновение ветерка. Анна откинула свои золотистые локоны назад, чтобы подставить лицо и шею этому приятному бризу. Дрискол одобрительно кивнул, вытерев свой взмокший лоб.

С высоты океан казался еще более синим, чем с палубы. Он простирался настолько, насколько хватало глаз.

Единственные признаки жизни на этом огромном пространстве были видны в небе, над головой. Альбатросы кружились далеко, там, где голубизна неба сливалась с темной синевой океана. На фоне полуденного солнца они напоминали маленькие, сверкающие аэропланы.

— Как красиво! — восхитилась Анна. — Почему ты раньше не проводил меня сюда? Я чувствую себя здесь, как исследователь океана.

— Ты права, — усмехнулся Дрискол. — Исследователь это тот, кто первый. В данный момент ты и есть первооткрыватель. Ты первая женщина, забравшаяся в это воронье гнездо.

— И мы плывем на остров, где мы будем первыми белыми, ступившими на него. Это ужасно волнительно. Как ты думаешь, мы скоро приплывем? — Анна вопросительно посмотрела на него.

— Ну, если остров действительно существует, — ответил Дрискол, улыбаясь ее нетерпению, — мы должны обнаружить его в течение следующих суток.

— Мистер Денхам так много работает, никак не может успокоиться. Кажется, он вовсе не ложился спать всю прошлую ночь.

— Меня все это тоже очень волнует, — ответил Дрискол, — посмотрев на юго-запад.

Анна взглянула на него укоризненно.

— Тебя? Но ведь ты даже не веришь, что остров существует.

— Я надеюсь, что нет, — помрачнел Дрискол.

— И это говоришь ты, кто удрал из дома в поисках приключений! Фи, мистер помощник!

Анна его поддразнивала. Если бы она хоть немного догадывалась о причинах его нежелания видеть этот остров! Дрискол хмуро посмотрел на нее.

— Как ты думаешь, почему меня это беспокоит, Анна? Тебе не приходило в голову, что из-за тебя? Денхам слишком любит риск. Чего он хочет от тебя?

— Он много сделал для меня, Джек, и я выполню все, что он потребует. Ты знаешь, я согласилась сниматься.

— Знаю, Анна. И знаю также, что когда съемки в самом разгаре, Денхам забывает обо всем, пока не получит задуманного. Да, он никогда не просил нас делать того, в чем не участвовал бы сам, но ведь это мы, мужчины. Теперь, когда на борту ты, все меняется.

— Тебе не надо беспокоиться.

— Я ничего не могу с собой поделать. Если с тобой что-нибудь случится!.. Анна, посмотри на меня!

Однако Анна отвернулась совсем, и Дрискол видел лишь ее ухо, с зачесанными за него золотыми локонами.

— Анна, я люблю тебя!

Она стояла все так же отвернувшись, но ее ухо порозовело. Дрискол взял ее за плечи и медленно повернул к себе.

Словно страшась смотреть на него, Анна по-прежнему не поворачивала головы. Затем она высвободила руку, чтобы поприветствовать Игнате, появившегося возле них.

— Джек! Он снова перегрыз веревку.

— Анна! Посмотри на меня!

Но Анна играла с дико верещавшим Игнате. Он взобрался к ней на плечо и обвил лапами шею.

— Мне кажется, он ревнует к тебе, Джек.

Дрискол грубо снял обезьяну с ее плеча.

— Анна, — сказал он. — У нас так мало времени. Пожалуйста, Анна, я боюсь за тебя, я боюсь за тебя и люблю тебя.

Наконец она посмотрела на него и, отбросив притворство, шагнула в его объятия. Дрискол целовал ее волосы, ее ухо, с зачесанными волосами, ее губы, которые улыбались.

Солнце опускалось. Сверкавшее голубизной чистое небо, начинало розоветь на западе, оно становилось изумрудным и нефритовым, с оттенками красновато-коричневого, персикового и — желтого цветов.

На фоне этого разноцветного сияния гордо пролетел альбатрос и скрылся из виду. И вскоре к самым бортам корабля подобралось нечто, похожее на дымку.

Но в вороньем гнезде никто не замечал всего происходящего вокруг, даже Игнате, зло кричавший возле ног Анны,

Глава шестая

Всю ночь вокруг судна стоял плотный туман. «Вандара», ведомая капитаном Энглехорном, медленно продвигалась в тумане, приближаясь к острову, описанному норвежским шкипером. С наступлением утра, она все так же плыла сквозь желто-белую пелену, простиравшуюся на мили.

Никакая одежда не могла спасти от сырости этой пелены. Одежда матросов промокла. Вода капала отовсюду: с рангоутов, штагов и стен, собираясь на палубе, она ручейками стекала за борт.

На расстоянии нескольких шагов, люди и постройки корабля расплывались в дымке и превращались в колышущиеся привидения. Корабль словно исчез в этой мягкой, обволакивающей желто-белой тишине. Стоявшие на мостике Денхам, Энглехорн, Дрискол и Анна не могли, например, различить матроса, наблюдавшего с носа корабля, или матроса, несущего вахту в вороньем гнезде. Они слышали только их голоса. В этой давящей на уши тишине, голоса звучали неожиданно громко, легко пробиваясь сквозь плотную пелену тумана.

— Чертов туман! — глухо выругался Денхам. Нормально говорить ему мешало овладевшее им возбуждение. Его нервы были напряжены до предела, и он не переставал всматриваться в окутывающий их туман. — Вы уверены в наших координатах, шкипер?

— Абсолютно! — спокойно пробормотал Энглехорн и сунул в рот новую порцию табака. Ночью, прежде чем опустился туман, я определил наше местонахождение.

— Джек! — прошептала Анна, взяв Дрискола за руку. Если мы не приплывем куда-либо в ближайшее время, я не вынесу. Никогда еще в жизни я не была так взволнована.

— Не дергайся так сильно, — предупредил Дрискол. А то свалишься за борт.

Потом он добавил более серьезно: — Я взволнован не меньше тебя, но когда я думаю, во что мы можем тебя вовлечь, мне становится не по себе.

— Если вы не ошиблись в расчетах, шкипер, — сказал Денхам, мы должны быть рядом с островом.

— Если мы не увидим его берега, когда туман рассеется, — уверенно проворчал Энглехорн, — значит, мы его не увидим никогда. Мои расчеты точны. Мы прямо возле острова, или у куска океана с его координатами.

С носа корабля раздался резкий крик матроса:

— Глубина больше тридцати саженей.

— Этого следовало ожидать, — голос Дрискола можно было назвать счастливым, — норвежский шкипер лишь предполагал, что здесь есть суша.

— А как мы узнаем, тот ли это остров? — спросила Анна.

— Я скажу тебе! — нетерпеливо выпалил Денхам. — По горе! Его взгляд был устремлен в туман. — По горе в форме черепа.

— Я совсем забыла, — смутилась Анна. Конечно, гора Череп.

— Дно! Раздался крик с носа, он был тут же подхвачен всеми. — Дно! Двадцать саженей!

— Я знал.

Энглехорн все так же спокойно жевал.

— Мелеет слишком быстро. Самый медленный ход, мистер Дрискол. Передайте им приказ!

Дрискол ринулся в рулевую и выкрикнул приказ в трубу, ведущую в чрево судна. В ответ раздался свисток и «Вандара» почти совсем сбавила скорость.

— Смотрите! — воскликнула Анна. — Неужели туман рассеивается?

— Шестнадцать! — раздался крик матроса. — Шестнадцать саженей!

— Какая осадка судна, шкипер? — спросил Денхам.

— Шесть!

Казалось впервые Энглехорн был не так спокоен. Он тоже, как и Денхам, устремил свой взгляд вперед, в то же время внимательно прислушиваясь.

— Слышите — прошептала Анна.

— Что ты слышала? — тоже шепотом спросил Денхам.

Анна покачала головой, остальные трое тоже прислушались. Неожиданно, из вороньего гнезда раздался взволнованный голос Джимми.

— Буруны!

— Сколько до них? — закричал Дрискол.

— Прямо перед носом.

Дрискол бросился в рулевую и нагнулся к трубе. Последовала резкая и отчетливая команда, раздался свисток, вслед за ним заработал задний ход.

— Десять саженей! — крикнул вахтенный.

— Малый вперед! — приказал Энглехорн.

Впереди показались какие-то неясные очертания. Согласно команде, загремела цепь, якорь тяжело упал в воду. Внизу снова раздались свистки. «Вандара» — неожиданно замерла. Все прислушались.

— Шумят не буруны, — объявил Дрискол.

— Это барабаны, — пробормотал Энглехорн, снова обретя спокойствие.

Туман быстро рассеивался. Поднявшийся ветер разрывал его на куски и уносил. Зеркало воды снова засверкало на солнце, но было по-прежнему подернуто слабой дымкой. Впереди, не дальше чем в четырех милях, распростерся чуть поросший лесом берег острова, прямо перед кораблем возвышалась гора в форме черепа, от которой к берегу вели рукава, покрытые песком и камнями.