— Я полагал, ты не станешь впутывать в это дело полицию, — спокойно заметил я.

— Конечно, нет, полиция ничего не будет знать. Отец просто вышвырнет ее вон.

В окно я увидел, как к бунгало на большой скорости приближался автомобиль, на крыше которого мигала красно-синяя сигнальная лампа.

— Не думаю, что полицейские останутся в стороне, — сказал я, поднимаясь. — Через минуту они будут здесь. — Я вышел в холл и сунул оба револьвера — свой и миссис Криди — в ящик тумбочки.

Глава тринадцатая

1

Машина остановилась перед домом, и из нее вылез Ренкин в сопровождении сержанта Кенди.

Я вышел навстречу.

— Мне надо поговорить с вами, — сказал Ренкин. — Пойдемте в бунгало.

— Обернитесь, лейтенант, — негромко произнес я, и вы, возможно, передумаете.

Ренкин посмотрел на «кадиллак» и на стоявший рядом «бьюик».

— Ну и что? — спросил он.

— Вы, конечно, знаете, кто владелец «кадиллака». Если вас не интересует капитанское звание, входите. Но тогда — я это гарантирую — вам не видать повышения, как своих ушей.

— Хорошо. Мы побеседуем по пути к Трисби.

— К Трисби вы поедете один, лейтенант, мне там нечего делать, ответил я. — У меня хватает хлопот и с владельцем «кадиллака».

— Вы поедете или мы повезем вас силой? — неожиданно нетерпеливым и угрожающим голосом спросил Ренкин.

Приблизившись к нам, Кенди многозначительно сунул руку в карман пиджака.

— Хорошо, коль вы настаиваете, — счел за лучшее согласиться я. — Но что вам нужно?

— Хватит морочить нам голову, — раздраженно сказал Ренкин. — Вы только что вернулись от Трисби.

— Попробуйте доказать это, — сказал я, садясь в полицейский автомобиль.

Я посмотрел на бунгало; Марго не подавала никаких признаков, что находится там.

— Дайте мне револьвер, — потребовал Ренкин.

— У меня его нет.

— Где он?

— В бунгало.

— Поехали обратно, — приказал водителю лейтенант.

Машина развернулась. Преследуемый Кенди по пятам, я вошел в дом. Я старался загородить тумбочку от сержанта, но тот, оттолкнув меня, выдвинул ящик и извлек револьвер. Это был принадлежащий мне револьвер тридцать восьмого калибра.

— Он? — спросил сержант.

— Да.

Я удивленно посмотрел в ящик: револьвер Бриджетт бесследно исчез.

Кенди заглянул в ствол и обнюхал его. Потом положил в карман.

— Кто оставил здесь «кадиллак»?

— Спроси об этом у лейтенанта, — буркнул я в ответ. — Зачем я вам понадобился?

— Не представляйся дурачком. Мы видели, как ты вышел от Трисби.

— Почему же меня не арестовали сразу?

— Не было ордера на арест.

— Кто подписал ордер?

— Капитан.

— Холдинг знает об этом?

Кенди пошевелил языком, перемещая во рту жевательную резинку.

— Забудь о Холдинге, ситуация в городе изменилась.

Когда мы подошли к машине, Ренкин спросил:

— Нашли?

— Да, — ответил Кенди, протягивая револьвер.

— Вы обвиняете меня в убийстве Трисби и его слуги?

— Я никого ни в чем не обвиняю, — ответил Ренкин устало. — Мне приказано доставить вас, и я выполняю распоряжение.

— Но ведь Холдинг…

— О нем вы узнаете в свое время, а сейчас заткнитесь.

Больше за дорогу не было произнесено ни слова.

Пользуясь тем, что никто не мешал думать, я еще раз сделал обзор всех происшествий, невольным участником которых мне довелось стать в Сан-Рафеле. Когда человек внимательно анализирует минувшие дела и события, ему зачастую удается обнаружить связующее звено между, казалось бы, разрозненными фактами. Так случилось и со мной. Неожиданно я почувствовал, что держу в руках ключ ко всем хитросплетениям.

Я не успел по-настоящему восхититься своей сообразительностью, так как вскоре мы подъехали к «Белой даче».

Ренкин и я вышли из автомобиля.

— Поезжай обратно в бунгало, — сказал лейтенант своему помощнику. — Обыщи дом, все, что найдешь, привези сюда. Отправляйся.

Кенди коснулся плеча водителя, и через минуту машина скрылась из вида.

— Думаете, она успела уехать? — спросил у меня Ренкин.

— Конечно. Что случилось с Холдингом?

— Сук, на котором вы сидели, Брэндон, с треском обломился. Кенди договорился с судьей Гаррисоном, и Холдинг снова поддерживает администрацию. В городе больше нет оппозиции.

Слова полицейского были для меня полной неожиданностью.

— Поторопитесь, — сказал Ренкин, — капитан не любит, когда его заставляют ждать. Вас предупреждали, чтобы вы не совались в это дело, теперь пеняйте на себя.

— Но Холдинг дал мне добро на продолжение расследования.

— Вы разве не видели, что это за тип?

Когда мы поднялись на веранду, по ней взад и вперед расхаживали трое полицейских. В ярко освещенной гостиной с сосредоточенным видом сновал фотограф и работали специалисты по отпечаткам пальцев.

— Капитан здесь? — спросил Ренкин у одного из них.

— Наверху.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в спальне, где поперек кровати по-прежнему лежало тело Трисби. У окна виднелась массивная фигура Кетчена. Два человека в штатском рылись в многочисленных ящиках.

Капитан стоял к нам спиной, глядя в окно. Он курил сигару, и дым полз по комнате серыми облачками, распространяя неприятный сильный запах.

Минуты две тянулось томительное молчание.

— Где его револьвер? — не оборачиваясь, сказал Кетчен.

Все было рассчитано на то, чтобы вывести меня из душевного равновесия, расслабить волю. Это был старый полицейский прием, много раз испытанный на простофилях.

Ренкин отошел от двери, и его место сразу занял другой инспектор — на случай, если я попытаюсь удрать.

— Наручники на нем?

— Нет, капитан. — Лицо Ренкина напряглось.

— Почему нет? — прорычал Кетчен. Его хриплый, полный ненависти голос мог вызвать содрогание у кого угодно.

— Я не думал, что в этом есть необходимость.

— Тебе платят не за то, чтобы думать. Немедленно надеть!

Ренкин извлек из кармана наручники и подошел ко мне. Я протянул руки, и стальные кольца с лязгом сомкнулись.

— Приказание выполнено, капитан, — сказал он, отходя прочь.

Кетчен медленно повернулся. Его жестокое лицо было багрово-темным от застоявшейся крови. Глаза — маленькие и беспокойные, как у бродячего слона, — смотрели с яростью.

— Ты думал, что тебе все так и сойдет? Что тебя защитит Холдинг? Не вышло! Сейчас ты будешь горько раскаиваться в своей ошибке!

Он приближался ко мне. В его глазах прыгали безумные красные искорки.

— Я знал, что повстречаюсь с тобой еще раз, — продолжал он. — Но будь проклят, если я рассчитывал когда-нибудь изловить тебя на двойном убийстве.

— Вам не удастся свалить на меня вину, — сказал я, не отрывая от него взгляда. — Их убили шесть часов назад, и вы об этом отлично знаете.

Для человека его габаритов удар был удивительно быстрым. Я едва успел увернуться от его левой. К сожалению, у меня не было времени уклониться от удара другой рукой, и кулак Кетчена опустился с такой силой, будто это бил копытом мул. Я рухнул на пол, надо мной тотчас раздался разъяренный голос Кетчена:

— Поднимите!

Один из инспекторов обхватил меня и поставил на ноги. Покачнувшись, я согнулся чуть ли не пополам. Никто не произнес ни слова, наблюдая за моими отчаянными попытками принять вертикальное положение.

— Мы отвезем тебя в управление, — сказал Кетчен с усмешкой, — и запрем в камеру. Чтобы ты не скучал, я пришлю трех-четырех ребят, которые будут тебя развлекать. Побывав в компании с ними, ты признаешься во всех четырех убийствах, скотина.

Я знал — стоило мне сказать хотя бы слово, как он вновь примется избивать меня, и поэтому молча глядел на него.

— Если тебя не признают виновным, — продолжал Кетчен, — мы упрячем тебя в тюрьму за незаконное проникновение на чужую территорию. Ты получишь три месяца, но каждый день мои ребята будут выколачивать из тебя мозги. Он повернулся к Ренкину. — Отвези его в управление и посади по обвинению в убийстве Трисби и филиппинца. Пусть дождется, пока мы соберем против него достаточно улик. Я думаю, мы сумеем пришить ему дело.

Ренкин с безразличным видом подошел ко мне:

— Пойдем!

— Я сделаю так, чтобы тебе захотелось поскорее стать трупом, — сказал на прощание Кетчен и, размахнувшись, ударил меня по лицу. Потеряв равновесие, я едва не упал на Ренкина. — Уберите его и бросьте в камеру!

Ренкин схватил меня за руку и поволок из комнаты. Мы шли по веранде, когда к дому подъехал Кенди.

— Нашел что-нибудь? — спросил Ренкин.

— Еще один, тридцать восьмого калибра. В магазине не хватает четырех патронов, — ответил сержант, вытаскивая из кармана револьвер Бриджетт и передавая Ренкину. — Из него недавно стреляли.

— Где ты нашел? — поинтересовался я.

Кенди пристально посмотрел на меня.

— Под кроватью, там, где ты спрятал.

Я отрицательно покачал головой.

— Я не прятал. Но в общем, это все равно, в любом случае вы не поверите.

Ренкин бросил в мою сторону хмурый взгляд.

— Я везу его в управление, — сказал он Кенди. — Револьверы мы проверим. Больше в бунгало ничего не было?

— Нет.

— Возьми одну из машин и отправляйся домой, — сказал Ренкин.

Они поглядели друг на друга, и Кенди, подмигнув лейтенанту, исчез в темноте.

Ренкин велел мне садиться в полицейский автомобиль.