И эти события не заставили долго себя ждать, разразившись в церкви самого Ирвинга. В июле 1831 г. стали распространяться слухи, будто нечто подобное происходит с некоторыми членами церковной общины в их домах, а отдельные случаи имели место в ризнице и в других укромных местах. Пастор и его советники пришли в недоумение, они уже стали подумывать о целесообразности дальнейшего проведения публичных собраний. Однако проблема разрешилась сама по себе после иного проявления сверхъестественной силы. В октябре того же года обычную службу в шотландской церкви внезапно прервал странный крик одержимого. Крик возникал настолько неожиданно и звучал с такой силой, как на утренней, так и на вечерней службе, что в церкви воцарилась паника, и если бы пастор-гигант не прокричал громогласно: «Господи, уйми смятение людей», то неминуемо разразилась бы трагедия. Происшествие вызвало массу слухов и сплетен среди консервативно настроенных прихожан. Оно стало сенсацией дня и заполнило страницы всех газет, хотя комментарии газетчиков были далеки от уважительных и объективных.

Эти крики исходили как от женщин, так и от мужчин и поначалу напоминали невразумительные шумы, похожие на тарабарщину или какой-то совершенно неизвестный язык. «Внезапные, мучительные и неразборчивые звуки», – говорил один из свидетелей. «Это был мощный звуковой поток, – описывали другие, – который не способен воспринимать хрупкий женский организм». «Они обрушились на нас с ошеломляющим и жутким грохотом», – утверждали третьи. На многих, однако, эти звуки произвели огромное впечатление, в том числе и на самого Ирвинга. «Сила этого голоса заставляет трепетать сердце и вызывает такое благоговение, какого я никогда раньше не испытывал.

Я никогда не слышал подобного великолепия и мощного величия. Он был настолько похож на одно из самых простых и древних песнопений церковной службы, что, на мой взгляд, уходит корнями к песнопениям времен Амвросия{34}, напоминая вдохновенные выражения ранней христианской церкви».

Однако вскоре к странному бормотанию добавлялись вполне разборчивые английские слова. Обычно это были восклицания и молитвы, без явных признаков своего сверхъестественного характера, и вырывались они произвольно, независимо от воли говорившего. Но в некоторых случаях одержимые, находившиеся под влиянием сверхъестественных сил, произносили длинные речи, излагали церковные доктрины в их самой догматичной форме, а также выносили порицания, иногда направленные против их многострадального пастора.

В голосах, звучавших в 1831 г., присутствовали признаки реальной психической силы. Согласно общепринятому закону спиритуализма все психические явления искажаются, когда передаются через медиумов, представителей ограниченной сектантской религии. Существует также закон, что напыщенные и самодовольные личности привлекают сомнительных существ и являются мишенями загробного мира, когда затевают игры с использованием известных имен и пророчеств, выставляя тем самым пророка в неприглядном виде. К ним относились те, кто выступал с нападками на прихожан мистера Ирвинга и творил добро или зло в зависимости от того, какие «инструменты» использовал при этом.

Единство церкви, уже расшатанное предыдущими порицаниями духовенства, окончательно распалось под грузом новых противоречий. Это был серьезный раскол, здание церкви передали попечителям. А Ирвингу и его преданным единомышленникам пришлось заняться поисками нового помещения для церкви, и они нашли его в доме, которым пользовался Роберт Оуэн, социалист, филантроп и свободолюбивый мыслитель, которого через двадцать лет назвали одним из новообращенных спиритуалистов. Здесь, на Грейз-Инн-Роуд, Ирвинг объединил вокруг себя верующих. Невозможно отрицать, что организованная им церковь, с ее ангелом, старейшинами, дьяконами, проповедями и пророчествами, стала лучшей реконструкцией когда-либо существовавших ранних христианских церквей. Если бы Петр или Павел воскресли в Лондоне, их, наверное, ошеломил, а то и напугал бы собор Святого Павла или Вестминстерское аббатство{35}, но они наверняка прекрасно ощущали бы себя в знакомой атмосфере собраний верующих, которые устраивал Ирвинг. Мудрый человек понимает, что с Господом можно общаться с помощью огромного числа ангелов. Умы людей и духов во все времена постоянно менялись в своем отношении к первоосновам, но и те и другие боролись за распространение милосердия как среди людей, так и среди духов. Именно в этом Ирвинг и видел свое предназначение. Таким стандартом он и пользовался, создавая свою секту как основу устройства вселенной. Бывали времена, когда он очень смутно сознавал это, и, возможно, странным объяснением была внутренняя борьба с Аполлионом, на которую он жаловался, как бывало жаловались в свое время Беньян и первые пуритане{36}.

Аполлион был в действительности духом правды, и внутренняя борьба происходила у него не между верой и грехом, а между тьмой унаследованной догмы и светом инстинктивного, природного, Богом данного разума, вечно боровшегося против человеческой глупости.

Ирвинг жил очень напряженной жизнью, и последовавшие кризисы, через которые ему пришлось пройти, надломили его. Его споры с авторитетными теологами – непокорными членами общины могут казаться нам тривиальными вещами, если смотреть на них с высоты прошедших лет, но они были жизненно важными для его неугомонной, честной, рвавшейся на части души, хоть и оказывали на нее пагубное воздействие.

Неотягощенный ум его секта и связанные с ней дела могли оставлять равнодушным, но для Ирвинга, с его происхождением и образованием, шотландская церковь была Божьим Ковчегом, и он, ее фанатично преданный сын, движимый собственным сознанием, стремился вперед в поисках великих врат Спасения, которые захлопнулись бы за ним. Он был веткой, которую срезали с дерева, и она засохла. Это верное сравнение, и даже больше, чем сравнение, поскольку оно стало реальным физическим фактом. Этот гигант в самом начале средних лет ослабел и поник. Его огромное тело сгорбилось. Щеки впали и потускнели. Глаза горели зловещим лихорадочным огнем, пожиравшим его внутри. Но при этом он работал до самой смерти и умер со словами: «Если я умираю, то умираю с Богом». Душа его отошла ввысь с чистым, золотистым светом, его усталый разум обрел успокоение, а тревожный дух – мир и покой, каких он никогда не знал при жизни.


Кроме этого отдельного инцидента в церкви Ирвинга, в то время имели место и другие психические проявления действий потусторонних сил, которые непосредственно привели к событиям в Гайдсвилле{37}. Это было настоящее нашествие психических сил в американских общинах шейкеров, однако это событие привлекло меньше внимания, чем оно заслуживало.

Эти добрые люди частично относились к квакерам, а частично к беженцам из Севеннских гор{38}, спасавшимся в Англии от преследований со стороны Людовика XIV. Но даже в Англии безобидная жизнь не уберегла их от нападок фанатиков, и они были вынуждены эмигрировать в Америку, где в то время шла война за независимость.

Там они основали поселения в различных районах страны, жили просто, соблюдая общинные правила, и их девизом были трезвость и умеренность. И не удивительно, что, когда психическое облако потусторонних сил медленно опустилось на землю, первым делом оно нашло отклик в альтруистических общинах. В 1837 г. существовало шестьдесят таких общин, и все они по-разному отреагировали на новую силу. Свой опыт они держали в строгом секрете, так как старейшины объясняли, что все они попадут в Бедлам{39}, если будут распространяться о том, что происходит на самом деле. Однако впоследствии все же вышли две книги – «Святая мудрость» и «Священный свиток», в основе которых лежал их опыт общения с потусторонними силами.

Явления психических сил, похоже, начались с обычных предостерегающих криков, после чего одержимость время от времени охватывала почти всю общину. Все, мужчины и женщины, были открыты для воздействия духов. Однако «пришельцы» приходили только после того, как спрашивали разрешения, и делали это в такое время, чтобы не нарушать работу общины. Основными «посетителями» были духи краснокожих индейцев, которые являлись вместе, как единое племя. «Один или два старейшины стучали в дверь и просили разрешения войти. Когда они получали такое разрешение, все племя духов индейцев проникало в дом, и уже через несколько минут их восклицания можно было слышать по всему дому». Восклицания, разумеется, издавали голосовые органы самих шейкеров, и, находясь под контролем духов индейцев, шейкеры даже говорили между собой на языке индейцев, исполняли индейские танцы и вообще во всем вели себя так, словно в них действительно вселились духи краснокожих.

Возникает вопрос, почему североамериканским аборигенам предстояло сыграть столь важную роль не только в зарождении, но и в последующем развитии спиритуализма? Только немногие физические медиумы в Англии, как, впрочем, и в Америке, не имеют изображения вождя краснокожих индейцев, которое часто используют в качестве средства психического воздействия, или же не хранят локоны с его скальпа и клочки одежды. Это одна из многочисленных загадок, которые еще предстоит разгадать. Исходя из собственного опыта мы можем со всей определенностью говорить только о том, что такие духи очень сильны в создании физических явлений, но они никогда не ассоциируются с высшим учением, которое идет к нам от духов из Европы или с Востока. Однако физические явления по-прежнему имеют огромное значение, так как привлекают внимание скептиков, а значит все, что касается индейцев, действительно очень важно. Духовная жизнь сильных людей, живущих на открытом воздухе, особенно связана с мощными проявлениями духовной активности, и это постоянно подтверждается, хотя трудно объяснить, что их главным организатором был авантюрист, известный в жизни как Генри Морган, который умер на посту губернатора Ямайки, пожалованном ему во времена правления Карла II{40}. Следует признать, что наши утверждения не имеют неопровержимых доказательств, но подобная информация сейчас важна для нас и ее следует накапливать в дальнейшем, поскольку в свое время она сможет пролить новый свет на все загадочные явления. Джон Кинг – а именно это имя в мире духов носил Генри Морган – это вполне реальное существо, и лишь немногие из опытных спиритуалистов не видели его бородатое лицо и не слышали его властный голос. Что касается индейцев, его коллег или подчиненных, то можно рискнуть предположить, что они дети Природы, которые ближе к главным ее тайнам, чем все другие расы. Возможно, их особое предназначение заключается в искуплении грехов – во всяком случае, подобное объяснение автор слышал из их собственных уст.