«Результаты экспериментов заставили меня поверить в каждый отдельный случай проявления ее способностей. Впадая в состояние транса, она говорила о таких вещах, которые никогда не имела возможности узнать, будучи в сознании».

После смерти доктора Ричарда Ходжсона в 1905 году профессор Хайслоп получил через миссис Пайпер серию убедительнейших сообщений, которые заставили его поверить в то, что он общался со своим давним другом и коллегой, доктором Ходжсоном, и еще с одним парнем-рабочим. Ходжсон, например, напомнил ему об одной женщине — частном медиуме, способности которой они воспринимали по-разному. Он велел ему обязательно посетить ее, добавив: «Я нахожу состояние дел лучше, чем я думал». Он говорил об опыте по окрашиванию воды, который он и Хайслоп ставили в процессе работы с медиумом, жившим за пятьсот миль от Бостона, и о котором миссис Пайпер ничего не знала. В разговоре была упомянута рукопись одной из книг мистера Хайслопа и даже затеян спор по поводу ее сокращения. Скептики могут отметить, что эти случаи профессор Хайслоп хранил в своей памяти, откуда миссис Пайпер с легкостью могла «извлечь» их, прибегнув к помощи телепатии. Но сообщения сопровождались многочисленными описаниями личных черт и особенностей доктора Ходжсона, которые мог знать только профессор Хайслоп.

Чтобы дать возможность читателю самому убедиться в неоспоримости сообщений, полученных через миссис Пайпер под руководством Финюи, мы приводим описание следующего случая[218].

На сорок пятом сеансе, который происходил в Англии 24 декабря 1889 года в присутствии Оливера Лоджа, Альфреда Лоджа и супругов Томпсон, Финюи неожиданно спросил: «Знаете ли вы Ричарда Рича, мистера Рича?»

Миссис Томпсон: «Я знала доктора Рича, но не очень хорошо».

Финюи: «Это он. Он умер. Он передает своему отцу наилучшие пожелания».

На восемьдесят третьем сеансе, где снова присутствовали супруги Томпсон, Финюи вдруг воскликнул: «Здесь доктор Рич!», после чего доктор Рич заговорил.

Рич: «Очень любезно со стороны этого джентльмена (имея в виду доктора Финюи. — Авт.) дать мне возможность поговорить с вами. Мистер Томпсон, я хочу передать через вас сообщение для моего отца».

Томпсон: «С удовольствием сделаю это».

Рич: «Премного благодарен, очень мило с вашей стороны. Видите ли, я ушел из жизни слишком неожиданно. Отца это очень огорчило и огорчает до сих пор. Скажите ему, что я жив-здоров, передайте ему мою любовь. Где мои очки?» (Медиум провела руками перед своими глазами.) «Я всегда носил очки». (Так и было на самом деле). «Я думаю, что он хранит их вместе с некоторыми моими книгами. Я их держал в маленьком черном футляре, надеюсь, что он его не потерял. Иногда он жаловался на головокружения, нервничал, но это не имело серьезных последствий».

Томпсон: «А чем занимается ваш отец?»

Медиум взяла карточку и сделала вид, что пишет на ней, пытаясь наклеить марку в верхнем углу карточки.

Рич: «Он занимался обслуживанием или чем-то в этом роде. Мистер Томпсон, если вы передадите мое сообщение, то я смогу вам помочь всем чем угодно. Обещаю вам».

Профессор Лодж писал об этом случае:

«Мистер Рич-старший служил начальником почтового отделения в Ливерпуле. Его сын, доктор Рич, был совершенно незнаком мистеру Томпсону, так же как и мне. Отец, как мы выяснили, очень горевал по поводу смерти сына. Мистер Томпсон встретился с ним и передал ему послание от сына. Мистер Рич-старший отнесся к нему крайне недоверчиво, предположив, что это какой-то фокус. Фразу же „премного вам благодарен“ назвал характерной для сына и подтвердил сообщение о слабых головокружениях, мучавших его самого время от времени. „Мистер Рич не знал, что имел в виду его сын под „черным футляром““. Тот человек, который мог бы пролить свет на значение этой фразы, находился в Германии. Отец, однако, отметил, что доктор Рич постоянно говорил о черном футляре на смертном одре».

Комментарий М. Сэйджа:

«Без сомнения мистер и миссис Томпсон знали доктора Рича или встречали его однажды. Но они не помнили всех деталей, приведенных здесь. Откуда же медиум почерпнула всю эту информацию? Конечно же, не от кого-либо из числа присутствовавших: на сеансе таковых просто не было».

В течение своей долгой карьеры миссис Пайпер неоднократно меняла посредников, ведущих ее сеансы. Первым стал некто Финюи, который называл себя французским доктором, но чей «земной» послужной список был противоречивым и сомнительным. Независимо от этого, его способности достойны восхищения. Ему удалось убедить множество людей в том, что он действительно служил посредником между живыми и умершими. Некоторые сведения о нем казались правдивыми, хотя, вполне возможно, что они были почерпнуты из отчетов о проведении сеансов под его руководством. С другой стороны, считалось, что он являлся «вторым Я» миссис Пайпер, «одной из нитей, вплетающейся в полотно» ее сложного и недоступного для обычного понимания характера.

При изучении этого феномена доктор Ходжсон, находившийся в первых рядах самых строгих критиков теории телепатии, постепенно склонился к принятию спиритической гипотезы. Он установил, что телепатия между присутствующими и медиумом не приводит к подобному эффекту. Его больше впечатляли дикие и мрачные сообщения, переданные посредством духов от тех, у кого еще при жизни был расстроен разум. Трудно поверить, что подобные сообщения были получены при помощи телепатии от присутствующих на сеансе. С другой стороны, известны случаи (с Ханной Уайльд, например), когда полученное при жизни сообщение не могло быть передано после смерти. Наши читатели могут отметить точность и добросовестность подобных отчетов. Мы же повторяем, что будем верить в положительные результаты исследований и надеяться на то, что, углубляя свои знания, мы получим ключ к объяснению всего того, что сегодня кажется невероятным. Другого пути к осознанию закономерностей, кроме как через преодоление всех специфических сложностей, возникающих перед экспериментаторами, не существует.

В марте 1892 года после того, как руководящая роль Финюи — прежнего духовного наставника миссис Пайпер, постепенно перешла к Джорджу Пелэму, содержание и характер сообщений резко изменились. Джордж Пелэм — молодой литератор, погибший в возрасте тридцати двух лет, при падении с лошади, до своей гибели проявлял интерес к изучению психических наук и буквальным образом пообещал доктору Ходжсону в случае своей смерти приложить все старания к тому, чтобы донести до человечества доказательства существования загробного мира. И он выполнил свое обещание. Автору хотелось бы выразить свою благодарность Джорджу Пелэму. Изучив его записи[219], он воспринял наконец спиритизм с самой лучшей стороны, и эта его симпатия еще больше укрепились в период Первой мировой войны.

Пелэм предпочитал передавать письменные сообщения через миссис Пайпер. Бывали случаи, когда Финюи говорил, а Пелэм «писал», причем происходило это одновременно. Личность Пелэма идентифицировали тридцать его прежних друзей, совершенно не знакомых медиуму. Со всеми Пелэм вошел в контакт, узнал их всех и обращался к ним так же, как делал это при жизни. При этом он ни разу не ошибся. Подобные примеры прекрасно иллюстрируют две составляющие спиритического учения — бессмертие личности и ценность духовного общения. Поучительно и то, что процесс общения очень нравился Пелэму. «Я несказанно рад тому, что мне предоставлена возможность общения с вами. Мне жаль тех, кто лишен этого». Иногда он проявлял полное равнодушие к прошлому. Комментарий М. Сэйджа содержит мудрую мысль:

«Если и существует мир иной, то души возносятся в него не для того, чтобы размышлять о том, что происходит в нашей несовершенной земной жизни; они попадают там в водоворот преисполненной высокого смысла благородной деятельности. Если они все же о чем-то иногда и забывают, то это неудивительно. Уверен, что они забывают гораздо реже и меньше, чем это делаем мы»[220].

Пелэм сам дал прекрасное описание своей личности. Все, что он мог сказать о своем опыте загробной жизни, имело для всех нас огромное значение. Это именно тот случай, когда психические явления как основа спиритизма перекликаются с религиозной стороной учения. Разве могут сравниться теории почтеннейших учителей наших со сведениями о загробной жизни, полученными из «первых рук» от реального лица, узнанного многими. Этот случай походит на другие и отражает постепенную эволюцию в осознании бессмертия земного существования. Это один из тех примеров, где все способности, присущие личности в земной жизни, получили после смерти широкое поле деятельности.

В 1898 году Джеймс Херви Хайслоп, профессор логистики и этики Колумбийского университета, сменил доктора Ходжсона в качестве главного эксперта. Заняв с самого начала своей деятельности ту же скептическую позицию, что и Ходжсон, он, по мере накопления опыта, пересмотрел свои взгляды. При чтении его отчетов, вышедших отдельным изданием, а также напечатанных в шестнадцатом томе «Трудов» ОПИ, видишь воочию, что он не мог противиться неоспоримым фактам. К нему обратились из загробного мира его отец и многие другие родственники. Этот случай нельзя объяснить участием личности-двойника или применением телепатии. Он не стал кружить вокруг да около, а честно заявил, что «разговаривал со своим отцом, братом и братьями отца», и каждый, кто читал его отчеты, не мог не поверить в это. До сих пор трудно представить, как Общество решилось напечатать подобные свидетельства в своих «Трудах» в то время, когда большинство членов его правления оставалось непримиримыми противниками спиритических взглядов. Эту их позицию можно объяснить только эгоистичным и ограниченным типом мышления, не способным принять на веру то, что происходит не с ними. Даже если доказательства лежат на поверхности и опираются на реальные факты, их никто не берет в расчет. В этом и кроется возможная причина того, что многие аспекты проблемы оставались до конца невыясненными.