«В заключение я обращаюсь к многочисленным деятелям церкви, читающим „Критик“. Будучи служителем Англиканской церкви, я считаю, что обсуждаемый предмет рано или поздно должен привлечь внимание моих собратьев-священников, как бы ни хотелось им проигнорировать его. Основания для этого, вкратце, таковы: если в нашей стране поднимется такой же ажиотаж, какой поднялся в Америке, — а оснований предполагать обратное у нас нет, — то духовенство будет попросту вынуждено высказать свое мнение, потому что этим мнением будут интересоваться буквально все. Ему придется вмешаться и приложить немалые усилия, чтобы противостоять тем заблуждениям, которые этот „феномен“ уже успел породить. Адин Баллоу — самый одаренный и прозорливый из всех пишущих о проявлениях спиритизма в Америке, серьезно предостерегает своих читателей, чтобы они не верили в общение с духами и не позволяли всем этим „стукачам“ подорвать их убеждения и религиозные верования (что уже случилось с тысячами людей). В Англии это явление только появилось, однако в течение нескольких месяцев, прошедших с момента приезда мистера и миссис Хайден, оно успело распространиться подобно лесному пожару. Я считаю себя вправе заявить, что ажиотаж еще только начинается. Сначала людям кажется, что все это — низкопробное шарлатанство и надувательство, потом, убедившись в существовании этого явления на собственном опыте, человек испытывает испуг и изумление, после чего принимается делать самые безумные выводы, к примеру, что все это — дело рук дьявола, или (другая крайность) — новое Божественное откровение. Многие способные и образованные люди были на моих глазах совершеннейшим образом мистифицированы: никто не знает, как ко всему этому относиться. Со своей стороны, готов признать: я озадачен столь же сильно. Я чувствую, я глубоко убежден, что это не шарлатанство. Я не только участвовал в многочисленных проверках, о которых говорилось выше, но и подолгу беседовал в частном порядке с мистером и миссис Хайден, причем по отдельности, и все, сказанное ими, было отмечено печатью искренности и твердой убежденности. Это не может, конечно, служить доказательством для посторонних, но для меня лично — может. Если имеет место обман, то они обмануты точно так же, как все прочие».

Истинное значение этого явления поняли не деятели церкви, а свободные мыслители, которые встали перед дилеммой: либо ополчиться против этого доказательства вечной жизни, либо, подобно многим из нас, констатировать, что их мировоззрение потерпело крах и что они побеждены их же собственным оружием. Они всегда просили доказательств, когда речь шла о трансцендентальном, и самые честные и последовательные из них были вынуждены признать, что эти доказательства получены. Благороднее всех поступил Роберт Оуэн, известный как своими работами в гуманитарной области, так и полной независимостью суждений в вопросах религии. Этот смелый и честный человек публично заявил, что новое явление ударило по нему подобно первым лучам восходящего солнца и залило рисовавшееся ему мрачное будущее золотым светом. Он писал:

«Я терпеливо изучил историю этих явлений, исследовал все сопутствующие факты (подтвержденные неисчислимое число раз достойнейшими людьми), принял участие в четырнадцати сеансах с медиумом миссис Хайден, причем она предоставила мне все возможности для проверки, нет ли с ее стороны какого-либо обмана.

Я убежден, что ее действия не содержат никакого шарлатанства, более того, я считаю само это явление предвестником величайшего духовного переворота, который затронет самую суть жизни человечества».

Миссис Эмма Хардиндж Бриттен сообщает, что заявление Роберта Оуэна вызвало всеобщее удивление и заинтересованность, поскольку влияние его чисто материалистического мировоззрения, подрывавшего устои религии, было очень сильно в обществе. Она говорит, что один из самых знаменитых государственных деятелей Англии заявил: «Миссис Хайден надо поставить памятник только за то, что она убедила Роберта Оуэна».

В скором времени в число новообращенных попал и знаменитый доктор Эллиотсон, президент Общества секуляризации[94], до того, подобно Св. Павлу, жестоко нападавший на новое откровение. Вместе с доктором Эшбернером они оказались в числе наиболее известных людей, выступавших в поддержку гипнотизма в ту пору, когда даже это очевидное явление нуждалось в доказательствах своего существования, и любому медику, верившему в него, грозила репутация шарлатана. Оба они пережили довольно болезненный период в своих отношениях, когда доктор Эшбернер с энтузиазмом отдался изучению более возвышенного предмета, а его друг был вынужден не просто дискутировать с ним, но и активно ему противостоять. Этот разлад был преодолен лишь тогда, когда Эллиотсон полностью изменил свое мнение о спиритизме, миссис Хардиндж — Бриттен, посетившая Эллиотсона в преклонном возрасте по его настоятельной просьбе, писала:

«Теплая привязанность к спиритизму, который этот почтенный джентльмен считал величайшим Откровением, осветившим ему темный путь в потусторонний мир, сделал его кончину актом торжества веры, полным радостного предчувствия».

Как и следовало ожидать, широкое распространение феномена столоверчения вскоре вынудило ученых — скептиков признать факт его существования. Они, конечно, утверждали, что объяснение загадочного движения столов внешними причинами — глубокое заблуждение. Брэйд, Карпентер и Фарадей[95] публично заявили, что наблюдаемые эффекты — следствие бессознательных мышечных движений. Фарадей создал хитроумный прибор, который, по его мнению, полностью подтвердил эту теорию. Однако дело в том, что, подобно многим другим скептикам, Фарадей ни разу не имел дела с хорошим медиумом, достоверные факты бесконтактного движения столов опровергают все его предположения. Представьте себе дилетанта — астронома, не имеющего даже подзорной трубы, насмешливо и высокомерно оспаривающего выводы ученых, работающих с телескопом, — и вы поймете, кому подобны люди, не обладающие собственным опытом в области психических явлений, но тем не менее высказывающие критические суждения по этому вопросу.

Дух того времени, без сомнения, очень точно выражен сэром Дэвидом Брустером. Говоря о приглашении, полученном им от Монктона Милнза на встречу с мистером Галла, путешественником по Африке, «подтверждающим, что миссис Хайден назвала ему такие африканские имена и географические названия, которые были известны лишь ему одному», сэр Дэвид дает следующий комментарий: «Кажется, весь мир сошел с ума».

Миссис Хайден пробыла в Англии около года и вернулась в Америку к концу 1853 года. Когда — нибудь, когда будет установлена истинная связь между этим событием и другими, ее визит на Британские острова оценят как эпохальный. Одновременно с ней в Англии находились еще два медиума из Америки — миссис Робертс и миссис Джей, прибывшие вскоре вслед за ней, однако они не оказали большого влияния на развитие движения: по-видимому их психическая сила была весьма незначительна.

Отголоски событий того времени можно найти и в публикуемом ниже отрывке из статьи о спиритизме, помещенной в не имеющем ничего общего со спиритизмом журнале «Йоркширмэн» 25 октября 1856 года:

«По нашему убеждению, английская публика в целом недостаточно хорошо знакома с сущностью доктрин спиритизма, и большинство читателей не верит тому, что в нашей стране эти теории могут иметь серьезное влияние. Не отрицаем, что обычное столоверчение и ему подобные явления хорошо нам известны. Два — три года назад ни одна вечеринка не обходилась без спиритических опытов… В те времена рассылались приглашения „на чай и столоверчение“; принимая участие в этом новом развлечении, мы всей семьей крутились как сумасшедшие вокруг всяческих предметов меблировки».

Объявив далее, что вмешательство Фарадея «вынудило духов удалиться» и об их проделках на некоторое время перестали говорить, журнал продолжает:

«Однако нам доподлинно известно, что вера в спиритизм жива не только па территории Соединенных Штатов: она нашла значительное число приверженцев и и нашей собственной стране».

В то время поведение прессы мало отличалось от нынешнего: те же насмешки и искажение фактов. Но даже если факты и соответствуют действительности, то их значение сознательно умаляется. К примеру, «Таймс» (газета, плохо информированная в области психических явлений и не скрывающая своей враждебности к ним) публикует в передовой статье, появившейся несколько позже, следующие тезисы:

«Если бы можно было простым актом воли снять шляпу с вешалки, чтобы не ходить за ней самому и не звать слугу — это ныло бы уже кое-что. Если бы вращение стола могло приводить в действие кофемолку — это стало бы большим достижением. Пускай наши медиумы и ясновидящие, вместо того, чтобы узнавать, что сделалось с тем, кто умер пятьдесят лет назад поинтересуются, каков будет курс на Фондовой бирже через три месяца».

Подобные рассуждения, обнародованные на страницах крупнейшей газеты, наводят на мысль о том, что, видимо, в те времена само движение было еще недостаточно зрелым. Однако ни это обстоятельство, ни сугубый материализм эпохи не могли сами по себе помешать восприятию идеи о потустороннем вмешательстве. Неприятие ее в значительной мере порождалось безответственностью людей, занимавшихся общением с духами. Большинство из них не смогли полностью оценить всей важности сигналов, поступавших из потустороннего мира, и считали их, по свидетельству йоркширского журнала, новым видом развлечений, своего рода возбудителем для пресыщенной публики, погрязшей в мирских заботах.

По мнению прессы, смертельный удар, нанесенный спиритизму, полностью подорвал доверие к этому движению, однако во многих местах исследования продолжались — и без излишнего ажиотажа. По свидетельству Хоуита, здравомыслящие люди «с успехом продолжали проверку нового способа общения с ангелами и убеждались в их реальном существовании». По его меткому замечанию, «медиумы, выступавшие на публике, были не более, чем вестниками нашего движения».