Эрнесто Бодзано, родившийся в Генуе в 1862 году, посвятил исследованиям психики тридцать лет. Результаты его работы вылились в тридцать обширных монографий. Он запомнился современникам своей острой критикой[324] недобросовестных ссылок Подмора на работы Стэнтона Мозеса. Свою критическую статью он озаглавил «В защиту Уильяма Стэнтона Мозеса». Бодзано совместно с профессорами Морселли и Порро, провел продолжительную серию экспериментов с Эвсапией Палладино. После обсуждения субъективных и объективных характеристик психических сил медиума ему пришлось «в силу неопровержимости фактов и следуя логике» полностью согласиться с точкой зрения спиритов.

Энрико Морселли, профессор психиатрии из Генуи, многие годы, по его собственному признанию, весьма скептически относился к существованию психических явлений. Начиная с 1901 года он посетил тридцать спиритических заседаний с участием Эвсапии Палладино, в результате чего полностью убедился если не в истинности самой теории, то в реальности происходящих в присутствии медиума явлений. Он опубликовал свой доклад в книге «Психология и спиритизм»[325], метко охарактеризованной профессором Рише как «прекрасный образец эрудированности». Ломброзо приводит самый общий обзор этой книги[326], отмечая скептическое отношение автора к описываемым им примерам психических проявлений. Да, Морселли совершил ту же ошибку, что и Флурной в случае с мисс Смит[327], изобретательно пытаясь найти подтверждение тому, что все увиденное им своими глазами — неправда и не заслуживает доверия. Например, по прошествии нескольких дней после появления духа его собственной матери он признался мне, что действительно видел ее и даже говорил с ней на языке жестов. В этом «разговоре» она с горечью отметила, что он постарел, голова его облысела, вспомнила о том, как он выглядел в то время, когда она покинула этот мир. Тогда Морселли попросил свою мать привести какие-либо доказательства реальности происходящего. Она коснулась своей рукой его лба, нащупывая родинку. Но так как она пыталась найти ее сначала на правой стороне лба, а потом коснулась левой (где действительно была бородавка), Морселли не поверил в то, что это действительно была его мать. Более опытный в общении с медиумами Ломброзо указал ему на все те трудности, с которыми им приходится сталкиваться при первом общении с духами. Правда заключалась в том, что Морселли по непонятным причинам было в высшей степени неприятно появление духа матери через посредство медиума. Ломброзо не мог понять его чувств. Он говорил:

«Должен признать, что я не разделял этих чувств. Например, когда я вновь увидел свою мать, то испытал наивысший духовный подъем и такую радость, от которой перехватило дыхание. Я вовсе не держал зла на медиума, это было чувство признательности к медиуму, благодаря которому мать оказалась в моих объятиях спустя столько лет. Этот случай неоднократно заставлял меня забывать о неразвитости Эвсапии, которая вовсе не была гигантом мысли и психической силы. Но именно благодаря ей я получил возможность встретиться со своей матерью».

Морселли же в своем отношении к психическим исследованиям скорее придерживался точки зрения профессора Рише. Несмотря на это, он, как и упомянутые выше другие выдающиеся ученые, оказывал сильное влияние на общественное мнение, пропагандируя более цивилизованный взгляд на спиритизм.

Морселли возмущался невниманием науки к спиритизму. В 1907 году он говорил:

«Спиритическое учение обсуждается вот уже более пятидесяти лет, и хотя в настоящее время никто не может с точностью предвидеть, чем все это закончится, все соглашаются с тем, что проблемы, оставленные нам в наследство (с начала XIX столетия), имеют огромное значение. В то же время никто не отрицает того, что спиритизм — это мощное движение, имеющее тенденцию к развитию и влияющее на умы современности. Если за прошедшие годы академическая наука не смогла оценить все те факты, которые — честные или сомнительные, полезные или никчемные — накопила история учения и на которых оно базируется, то это невнимание ученых к спиритизму не может вызвать уважения к ним.

Плохо, что ученые оставались глухи и слепы ко всем заявлениям доверчивых сектантов и серьезных, маститых ученых, таких как Крукс, Лодж и Рише. Мне не стыдно признаться, что я сам в свое время упорно поддерживал скептиков до тех пор, пока я не ощутил в себе силы порвать оковы предвзятого мнения, которыми был „опутан“ мой здравый смысл»[328].

Заметим, однако, что большинство итальянских профессоров занимали сходные позиции в признании существования психических факторов, но отказывались следовать выводам тех, кого они называли «спиритистами». Де Весме так объяснял это:

«Необходимо отметить, что возрождение интереса со стороны общественности Италии к этим вопросам могло бы и не возникнуть, если бы ученые, уже провозгласившие однажды объективное существование медиумизма, не дополнили бы свое утверждение осторожным признанием того, что эти факты ни в коем случае не означают принятия всех гипотез спиритизма».

Надо сказать, что понявшие и оценившие по достоинству значение нового Откровения в полном объеме все еще оставались в подавляющем меньшинстве.

Глава 22. Выдающиеся медиумы нашего времени