Пионер психических исследований.


В комитет Института метапсихики, который французское правительство признало «полезным для общества», входили профессор Шарль Рише, министр здравоохранения Италии Сантоликвидо, граф де Грамон из Французского института, доктор Камиль Фламмарион, экс — министр господин Жюль Рош, доктор Трессье из лионского госпиталя и доктор Гюстав Гелей — директор Института метапсихики. К перечисленным позже примкнули сэр Оливер Лодж, профессор Бодзано и профессор Лекланш, член французского института и генеральный инспектор санитарной службы сельскохозяйственного департамента. Институт метапсихики имел хорошо оборудованные лаборатории для психических исследований, библиотеку, читальный зал, лекционные помещения и помещения для отдыха. Результаты работы комитета печатались в журнале института «Ля Ревю Метапсишик» («Lа Revue Меtapsychique»).

Важной стороной работы института стало приглашение известных представителей науки и литературы присутствовать на психических экспериментах, которые проводились силами института. Более сотни видных деятелей науки и литературы представили собственные доказательства, а в 1923 году тридцать медиков (среди них — девятнадцать с мировым именем) подписали и опубликовали показания, подтверждающие их полную убежденность в истинности психических проявлений, которые они имели возможность не только наблюдать, но и контролировать.

Доктор Гелей провел серию заседаний с Евой, пригласив сто научных сотрудников в качестве наблюдателей. Открывая эти заседания, он очень категорично заявил: «Я не собираюсь утверждать, что все это не шарлатанство. Скажу только одно — исключена даже малейшая возможность прибегнуть к нему». Гелей снова направился по уже проторенному пути, чтобы получить те же результаты. Отличие было в одном: его «призраки» принимали форму только женских лиц, иногда очень красивых и неизвестных ему. Возможно, это были те лица, которые хранились в сознании Евы. Он сам ни разу не упомянул о призраке, который был бы ему знаком. Этой серии экспериментов уже было достаточно, чтобы Гелей смог констатировать: «То, что мы увидели, убило материализм. Для этих явлений нет в нашем мире подходящего пространства». Он подразумевал старый материализм Викторианской эпохи, для которого мысль была дериватом (производным. — Ред.) материи. Современные же данные свидетельствуют о том, что материя — есть результат работы мысли. Однако, задав себе вопрос: «Какой мысли?», вы ступите на почву, сотрясаемую дискуссиями.

Сразу после экспериментов с Евой доктор Гелей получил еще более выдающиеся результаты, поработав с медиумом Франеком Клуски из Польши, в присутствии которого материализовались эктоплазматические фигуры такой плотности, что можно было получить парафиновые слепки с их рук. Эти «парафиновые перчатки» демонстрировались в Лондоне[250]. Они были такими маленькими и узкими в запястьях, что обычная человеческая рука, даже самая миниатюрная, не могла пролезть в них. Снять их можно было, только прибегнув к процессу дематериализации руки. Эксперименты проводились Гелей, Рише и графом де Грамоном — тремя авторитетными представителями науки. Описание этих и других слепков, снятых с эктоплазматических фигур, можно найти в главе 20. Они очень важны в качестве неоспоримых доказательств существования эктоплазматической материи. Никто не смог подвергнуть сомнению способ их получения.

Гипсовый слепок эктоплазматической руки, полученный доктором Гелеем (сравните ширину запястья с пропорциями собственной руки).