– А точнее?

– Вам принадлежит участок на углу Айви и Деодарс?

– У вас какие-то виды на сей счет?

– Да, есть кое-какие. А вы никакие планы не вынашиваете?

– По поводу участка?

– По поводу участка.

– Вынашивать-то вынашиваю, но расспросов не выношу.

– Может, вынесете на обсуждение?

– Не люблю ничего выносить, особенно сор из избы.

– Не сдадите ли вы участок в аренду?

– Честно говоря, не знаю, – гласил мой ответ. – Хотелось бы кое-что построить, но…

– Влетит в копеечку.

– А не связаны ли вы со специалистами по недвижимости?

– В некотором роде связана. Я налаживаю связи между людьми.

– С кем вы намерены связать меня?

– Скажу прямо сейчас, нужные бумаги при мне.

– Готов выслушать, – мгновенно откликнулся я.

– Четыреста шестьдесят пять долларов в месяц за долгосрочную аренду участка под строительство здания. Оно перейдет к вам по истечении договора.

– Четыреста шестьдесят пять? – повторил я. – Какое совпадение! Мне предложили… Словом, буквально на днях я получил другое предложение…

– Знаю, – сообщила блондинка, – четыреста пятьдесят. У нас на пятнадцать долларов в месяц больше. Это сто восемьдесят долларов в год. На сто восемьдесят долларов можно приобрести много замечательных вещей.

– Каких, к примеру?

– Допустим, цветы, – предположила она. – Цветы для молодой особы, уехавшей на такси. И такси тоже можно оплатить из этих денег, разумеется, если она каждый вечер будет возвращаться домой.

– А если не каждый?

– Тогда сто восемьдесят долларов найдут себе другое применение.

– Придется обдумать, – сказал я.

– Долго?

– Пока не созреет решение.

– У моих знакомых есть и другие участки на горизонте. Они хотели бы знать…

– Как скоро?

– Завтра.

– Согласитесь, все слишком скоропалительно.

Она согласилась:

– Еще бы. Потому-то я здесь. Вы обдумываете перспективу поставить на перекрестке бензоколонку. Да, да, моим людям нужен перекресток. Не сам по себе. Им важнее другое – максимум кранов под их бензин. Конкуренция сильна, значит, противников надо блокировать.

– И вас наняли изловить меня здесь, в ночной тиши?

– Меня попросили наладить с вами контакт. Я обратилась к клерку. Оказалось, вас нет дома. Договорилась: когда вернетесь, мне на вас укажут. С вами была дама, естественно, я держалась в сторонке. Если бы ваша настойчивость увенчалась успехом, пришлось бы мне дожидаться утра. Пусть вас не шокирует моя грубая откровенность, даже цинизм – я именно такая и другой не хочу выглядеть. – Она сменила позу, по-новому скрестив ноги, и улыбаясь добавила: – И не стоит заблуждаться, Дональд. Я не святая дева и не уличная девка. Я занимаюсь бизнесом и нахожусь здесь тоже ради бизнеса.

– А я даже имени вашего не знаю.

– Бернис Клинтон. Занимаюсь свободным бизнесом, ни от кого не завишу и намерена сберечь свою независимость… Теперь о перекрестке. У вас готовы взять его в аренду, но предложение в силе до двенадцати часов завтрашнего дня. Думаю, вам удастся выбить еще сорок восемь часов для обсуждения деталей. По-моему, первое предложение тоже ограничивает вас завтрашним полуднем. Верно?

– Откуда вам известно?

– Я сотрудничаю с конкурирующими организациями, и мы стараемся, конечно, следить за деятельностью наших соперников. Финансовая сторона происходящего мне неизвестна. Я ничего не знаю о компании, которая связалась с вами первой. Но знаю, что она конкурент нашей. Мы не хотим, чтоб та компания захватила ваш участок. Не в наших интересах, чтоб они продали хоть на галлон больше бензина, чем мы… Итак, я выложила карты на стол.

– Итак, вы предлагаете…

– Четыреста шестьдесят пять долларов.

– А если четыреста семьдесят пять?

Она покачала головой, изучая мою мимику, потом торопливо бросила:

– Не думаю. Могу узнать и сообщить вам, но вообще-то вряд ли. Мне даны полномочия завершить сделку на четырехстах шестидесяти пяти долларах прямо сейчас.

– Чтоб оформить аренду, нам потребуются адвокаты.

– Конечно, – согласилась она. – Но пока достаточно вашего письменного согласия, а с формальностями можно покончить завтра поутру.

– По-моему, понадобится море бензина, чтоб арендатор осилил ренту, воздвиг здание и…

– Предоставьте нам эти заботы.

Она допила свою порцию, встала, разгладила юбку и, вызывающе улыбаясь, сказала:

– Ну так что, сейчас – баиньки, а уж потом опять сюда – оформлять сделку?

– Никак не могу расстаться с этой идеей, ну, знаете…

– Какой идеей? – подхватилась она, а глаза тревожные…

– Четыреста семьдесят пять.

– Ах это!

– Это! – откликнулся я как эхо.

– При наличии твердой цены четыреста шестьдесят пять я выясню, каковы мои возможности.

– Не готов к твердым ценам. Предпочитаю подождать.

– Нам не хотелось бы, чтоб вы выложили наше предложение конкурирующей фирме и натравили нас друг на друга. Мы не любим работать в таком режиме. Я призываю вас решиться немедля.

– По принципу – либо соглашаемся, либо разбегаемся?

– Зачем же так резко?

– В любом случае сейчас я не приму решения. Не можем мы обсудить вопрос завтра утром, часов в десять?

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой:

– Договоримся так. Я позвоню вам, Дональд… Когда вы просыпаетесь?

– Около половины восьмого.

– Чем будете заняты до восьми?

– Бритьем и завтраком.

– И телефонными переговорами?

– Не исключено.

– Мне это не по вкусу, – заявила она, – вернее, нашим людям. Так что ограничу свое предложение четырьмястами шестьюдесятью пятью.

– И в десять позвоните, чтобы узнать ответ.

– Я позвоню где-нибудь между полуднем и вечером. Тогда вы и сообщите мне об итогах. А теперь – спокойной ночи.

Глава 3

Едва я открыл дверь, Элси подняла голову:

– Блондинка дождалась тебя?

– Куда ей деваться, дождалась.

– По поводу гравюр?

– Нету, нету у меня гравюр, говорил же.

– Но проверить не дал.

– Сама сказала, что не будешь подниматься ко мне.

– Да ты же меня носом ткнул, как кутенка в лужу.

– Был поглощен мыслями о блондинке.

– На сей счет даже и не сомневалась.

– Какая на сегодня криминальная ситуация? – спросил я, поспешно меняя тему разговора.

– Сейчас занимаюсь делом женщины, которая ошибочно идентифицировала насильника-садиста. Ужас!

– Ты о происшествии?

– Нет, об идентификации. Жертва без колебаний опознала одного мужчину. И он получил бы что полагается по закону. Да вот посчастливилось, полиция при расследовании другого преступления поймала настоящего злоумышленника. Он во всем признался. Посмотри-ка на фотографии. Между этими людьми нет ни малейшего сходства.

– Бывает! Когда-нибудь законники проснутся, протрут глаза и увидят, что лучшие аргументы – вещественные улики, а худшие – свидетельские показания, особенно полученные таким образом.

– Каким?

– Жертва еще лежала на больничной койке, когда полиция показала ей фотографию подозреваемого мужчины. Они рассказали ей, как он утверждал, что у него есть алиби, как оно не прошло проверку и как они уверены, что пойман тот самый человек. И она согласилась. Через пару часов они втолкнули мужика к ней в палату. Женщина закричала, закрыла лицо руками, разрыдалась: «Это он! Это он!»

– А как им следовало поступить? – спросила Элси.

– Показать одновременно подозреваемого и нескольких мужчин. Иначе идентификация гроша ломаного не стоит. Да и тогда надо удостовериться, что они не жульничают.

– Кто?

– Полиция.

– Сплошная рутина, – заявила Элси. – Ведь тебя не интересуют…

– Меня интересует все, что относится, так сказать, к серийному криминалу. Одиночные преступления не интересны. Иное дело – повторяющиеся. Преимущественно те, чьего автора полиция не смогла установить.

– А если устанавливает?

– Тогда возьми свой альбом и сделай пометку на полях, что преступник пойман и предстал перед судом. Если он удостоился приговора, этот факт тоже зафиксируй.

– Так можно всю контору забить вашими гроссбухами.

– И надеюсь, они пригодятся, – парировал я ее выпад. – Если полиции что-нибудь втемяшится в голову, она как в шорах.

– И как ты привьешь ей широту мышления?

– Никак, в том-то и дело. Единственная приемлемая тактика – пустить свой паровоз по их рельсам и дождаться столкновения.

Элси вдруг изрекла:

– Какие-то у тебя, Дональд, завихрения.

– Замолчи, – сказал я. – Ты сейчас похожа на Берту Кул.

– Изжарь меня как устрицу, – произнесла Элси голосом Берты.

Улыбнувшись ей, я прошествовал в свой кабинет… А через десять минут я предстал перед Бертой с отчетом.

– Мне предложили четыреста шестьдесят пять, – начал я.

Глаза Берты сверкнули:

– Дело сделано. Прореха найдена.

– Кто же это?

Берта заглянула в карточку, испещренную именами и цифрами.

– Айрин Аддис, сравнительно недавнее приобретение фирмы, персональный секретарь Карсона и младшего партнера Дункана Е. Арлингтона.

– Как мы поступим?

– Я позвоню мистеру Карсону и расскажу, благодаря кому утекает информация.

– И получите компенсацию за… за сколько дней?

– За два.

– Слишком легко и просто…

– Что легко?

– Разгадать такую загадку.

– Все загадки легки, ежели задействовать сообразительную голову.

– Кто еще знал о сделке?

– Никто. Подозревали четверых.

– Не нравится мне это дело, – заявил я.

– Почему?

– Чересчур легкое.

– Ты повторяешься.

– Значит, вы собираетесь обрушить кару на Айрин Аддис?

– Я собираюсь изложить факты клиенту.

– С экономической точки зрения вы просто выбросите эту Аддис на свалку. Ее уволят за разглашение секретных сведений, и никто больше не примет ее на службу. Всякий, кто поинтересуется мнением Карсона…