Я сразу понял, что вся болтовня Хейка насчет съемок в древних развалинах служит лишь дымовой завесой. Он получил официальное разрешение снимать достопримечательности Афин вроде Акрополя и храма Зевса, но только для прикрытия. Даже если бы министерство государственных музеев позволило ему сделать свои драгоценные памятники старины фоном для съемок, осуществить это было бы невозможно. Не станете же вы снимать сцены любовных услад нимф и фавнов, когда на все это глазеет толпа туристов? Ясное дело, тут нужен какой-нибудь укромный уголок.

График съемок Хейка был прост. Дня три он делал вид, будто снимает милые сердцу туриста памятники, но камеры при этом не заряжались. Затем продюсер вместе с кинооператорами и с реквизитом отплыл на яхте вести натурные съемки в красивой бухточке подальше от людных мест.

Реквизит состоял в основном из трех «обломков» колонн, по заказу Геннадио изготовленных из дранки и штукатурки. Колонны были всего трех футов высотой и очень легкие, но, когда их устанавливали на выступ скалы над пляжем, выглядели точь-в-точь как руины древнего храма. Кроме того, «для декора» использовали две-три урны из папье-маше.

Впрочем, нельзя сказать, чтобы сцена нуждалась в дополнительных украшениях, когда там резвились нимфы и фавны.

Тут в дело вступала мадемуазель Кауфман. Хейк недаром назвал ее своим «техническим советником». Я не воспринимал это всерьез, пока они не начали снимать эпизоды, посвященные самим оргиям. Вот тогда-то Кауфман, с ее внешностью невинной девочки, стала объяснять, какие фокусы нимфам надлежит проделывать друг с другом. Некоторые ее фантазии даже меня вогнали в краску. Я заметил, что игры мужчин ее мало интересуют. Ими занимался сам Хейк.

Положа руку на сердце, мне через некоторое время все это изрядно наскучило. Хорошенького понемножку, как вы понимаете.

Скандал разразился в мое отсутствие.

Обеспечив Хейка актерами и проследив, чтобы финансовые расчеты выполнялись ежедневно, я не видел особой надобности торчать там все время. Геннадио исчез сразу после начала съемок, и я подумал: невелика беда, если я подработаю обычным своим занятием. В конце концов, мне надо зарабатывать на жизнь. Тем более, что Ники могла вернуться не раньше чем через месяц. И меня связывал контракт с миссис Карадонтис.

Откровенно говоря, даже знай я, какие дела там творятся, это вряд ли могло что-то изменить. Я не сумел бы остановить Гутара. Думаю, и пытаться бы не стал.

В тот день, который должен был стать для меня последним в Афинах, я возил группу американцев на Парнас. Они провели там около часа, сидя в баре, и уже затемно я привез всю компанию вниз, в отель «Гранд Бретань». Я немного поразмыслил, ждать ли их, чтобы доставить в аэропорт, но в конце концов решил отдохнуть и поехал домой. К счастью, по дороге я принял еще одно мудрое решение — заглянуть в таверну и выпить перед сном стаканчик бренди.

Там меня ждало сообщение от Геннадио: «Немедленно позвоните» и телефон его конторы.

Он схватил трубку после первого же сигнала и не стал тратить время на приветствия.

— Где вы сейчас? В таверне?

— Да.

— Немедленно приезжайте ко мне в контору.

— Я…

— Не спорьте, недосуг. Сию минуту ко мне. Но машину оставьте у клуба. Ее не должны видеть возле конторы. Понятно?

— Но…

— Сейчас же сюда, слышите? Ради самого себя, торопитесь!

Геннадио бросил трубку.

В голосе его звучал панический страх, и одно это здорово напугало меня. Я стоя опрокинул в себя стаканчик и помчался в контору.

Что мне особенно не понравилось, так это приказ оставить машину поодаль. Это означало, что связь со мной представляла для маклера какую-то опасность. Тем не менее ради меня (или грек только так выразился?) он хотел поговорить. Я даже подумал, а не полезнее ли для моего здоровья проигнорировать вызов. Но я плюхнулся в машину и полетел к Турколимано.

В кабинете Геннадио свет не горел, но он открыл дверь, как только я постучался. В кладовке было светло.

— Где вы поставили машину? — шепотом спросил маклер.

— Там, где вы мне сказали.

— Очень хорошо. Входите.

Геннадио запер дверь и повел меня на склад. При свете лампы я увидел, что его лицо покрыто испариной.

— Где вас носило последние два дня? — налетел на меня грек.

— Я работал.

— Мы ведь договорились, что вы работаете на меня!

— Мне нечего там делать. Хейк доволен, съемки идут нормально.

— Ничего себе нормально!

— Гутар сказал, что все в порядке.

— Гутар! — Фамилия телохранителя прозвучала как ругань. — Вы должны были оставаться на месте и удержать его!

— Зачем? Что такого он натворил?

— Пытался совратить девушек!

— Совратить девушек?! — Услышав столь смехотворное заявление, я не выдержал и рассмеялся.

Геннадио злобно врезал мне по лицу ребром ладони, так что едва не слетели очки и в голове задребезжало. Я прикрыл рот рукой и ошалело уставился на маклера.

— Может, — рявкнул он, — дело вовсе не покажется таким смешным, когда я добавлю, что сегодня вечером полиция получила ордер на ваш арест!

— На мой арест?!

— Да, ваш и Гутара. Вам обоим предъявила обвинение женщина по имени Ирма Зигурис.

— Мадам Ирма?! Не верю!

— Представьте себе! Уверяю вас, у меня очень надежный источник сведений.

Я вспомнил, что брат Геннадио работает в полиции, но все же это казалось полным абсурдом.

— Мадам Ирма никогда бы… Она просто не могла этого сделать!

— Вы заблуждаетесь. В комиссариате полиции у госпожи Зигурис есть влиятельные друзья, и двух девушек уже вызвали как свидетельниц. Вас обвиняют в том, что вы пытались соблазнить этих девушек, толкая на путь проституции.

— Но это же бред! Девицы мадам Ирмы и так проститутки.

— А вы попробуйте это доказать! И если б доказали, что дальше? Ведь это вы привели их на съемки, а значит, выступили сводником. Посмотрите же правде в глаза: Гутар сделал этим красоткам предложение, а они поспешили наябедничать вашей мадам Ирме.

— Какое еще предложение?

Геннадио сердито передернул плечами:

— Насколько я понимаю, завести собственный дом. Он назвал это совместным предприятием или выдал еще какую-то чушь в том же духе. Да разве это имеет значение?

Для меня имело, и весьма существенное. Такого мадам Ирма никогда не простит и не забудет.

— Важно другое, — говорил Геннадио, — несмотря на то что мистер Хейк весьма озабочен остановкой съемок и всеми сопутствующими неудобствами, он вынужден признать неправомерность действий своего помощника. Но нам необходимо действовать очень быстро, чтобы все уладить.

— А что с Гутаром?

— Он спрятался на лодке, однако не может сидеть там долго, — это слишком опасно. Мистер Хейк решил, что вас обоих надо срочно вывезти отсюда.

— Скажите на милость! Мистер Хейк решил! До чего любезно с его стороны!

Я уже оправился от потрясения и потихоньку вскипал.

— Думаете, вам лучше угодить в тюрьму и вылететь из Греции после отсидки? Не валяйте дурака. Мы с мистером Хейком — ваша единственная надежда.

Геннадио пытался говорить убедительно и деловито, но все еще потел от страха, и я понимал, что́ его пугает. Мадам Ирма обвинила меня и Гутара, но ни словом не обмолвилась о Хейке и его присных. Если меня арестуют и станут допрашивать, все выплывет наружу, включая роль в этой афере самого Геннадио. А тогда и он влипнет по уши. Неудивительно, что маклер хотел от меня избавиться.

Геннадио вышел в контору, оставив меня глазеть на ящик с консервированным мясом, досадуя, что здесь не на что сесть. Вернувшись, он протянул мне конверт:

— Здесь ваш новый паспорт с въездной и выездной визами Греции плюс двести американских долларов и билет на судно, уходящее рано утром в Порт-Саид. Поздно ночью вы с Гутаром тайно подниметесь на борт. — Геннадио пытался выглядеть непреклонным. — Учитывая, какие неприятности вы устроили мистеру Хейку, он поступает с вами более чем великодушно.

— Это Гутар устроил неприятности, а не я.

— Об этом можете поспорить с ним в пути.

— Но я просто не могу уехать! — Я не мог рассуждать спокойно, и, несмотря на отчаянные усилия, голос у меня предательски подрагивал. — Здесь у меня квартира и машина… моя жена, да и все вещи. Нет, я не могу…

— Предпочитаете, чтобы вас сегодня забрали в полицию? У вашего дома уже стоят двое полицейских. А что касается жены, она, как вы сами сказали, в Румынии. Можете послать туда открытку из Порт-Саида. — Геннадио вновь сунул мне конверт. — Вот, забирайте.

Я взял плотный прямоугольник бумаги.

— Откройте его, ну, скорее! — Маклер щелкнул пальцами. — Убедитесь, что там все, как я сказал. Пересчитайте деньги, проверьте паспорт. Я не хочу никаких дополнительных хлопот.

Все было так, как он сказал. И никаких хлопот я ему не доставил.

Глава 7

В одиннадцать Геннадио доставил меня на своем катере к яхте Хейка. Ни самого продюсера, ни кого-либо из его киногруппы я не увидел. Геннадио велел мне оставаться в катере, а сам поднялся на борт и, что-то сказав матросу, сбежал в кубрик. Вскоре он появился вместе с Гутаром — тот прикрыл голову шляпой и нес в руках небольшой чемодан. Спускаясь в катер, он усмехнулся мне, но промолчал. Тотчас следом спрыгнул матрос и занялся мотором. Геннадио остался на яхте. Он больше не желал иметь с нами ничего общего.

Матрос запустил двигатель на полную мощность и направил катер к выходу из бухты. Турколимано — одна из самых крупных бухт Пирея, где издавна укрываются рыбачьи лодки; от глубоководного порта и доков ее отделяет мол. Мы быстро обогнули его и по черным маслянистым волнам заскользили к огням Пирея.