Руф посмотрел на ботинки и брюки Холбрука. Кто бы ни преследовал доктора, ему пришлось пройти по весьма глубоким сугробам. Свет был тусклый, но Руф мог поклясться, что брюки Алонсо абсолютно сухие. В отличие от брюк судьи! На нем были галоши с заправленными в них брюками. Но на коричневой твидовой ткани ясно проглядывали следы сырости, как и на нижней кромке пальто.

— Сколько ты здесь пробыл? — спросил Руф.

— Пару минут, — сказал Алонсо. — Что, черт возьми, происходит?

— А вы, судья Кревен?

— Я вышел погулять, — спокойно ответил судья. — Увидел здесь, во дворе, фонарь Алонсо и пришел сюда.

— Странное время для прогулки, — произнес Руф.

Кончик сигары судьи светился. Он явно только что прикурил.

— Действительно, время позднее, — сказал Кревен. — Я люблю так гулять каждый день, знаете ли. Через старую дорогу-лежневку выхожу из поселка, потом обхожу по главной дороге и назад. Но что с вами такое? Вы себя ведете так, будто что-то случилось.

— Когда я вышел из вашего дома, мистер Холбрук, — вступил в разговор доктор, — меня преследовали. Я думаю, что тот; кто меня преследовал, намеревался напасть на меня. К счастью… или к несчастью, Руф проезжал в своем джипе как раз вовремя, чтобы помешать ему.

— Мы пошли по его следам, — добавил Руф, — и следы привели прямо в твой двор, Алонсо.

— Какая у него была фора? — спросил Холбрук.

Руф взглянул на Джона Смита:

— Думаю, не меньше пяти минут — пока вы мне рассказывали, что случилось, доктор, да пока я говорил с Эдом Брашем, который проезжал в грузовике.

— Я здесь только пару минут пробыл, — сказал Алонсо. Он показал на три или четыре полена, словно они служили доказательством.

Руф обратился к судье:

— Послушайте, сэр, я не умею ходить вокруг да около. Вы явно бродили по глубокому снегу. Эд Браш сказал, что не встречал никого на дороге на расстоянии двух миль. Вы пришли не со стороны поселка, поскольку оттуда ехал я.

— Совершенно правильно поступаете, что задаете вопросы, Руф, — сказал судья, нисколько не смутившись. — Лежневка выходит из леса примерно в двадцати ярдах отсюда, как вы знаете. Я видел огни фар того грузовика, когда шел через лес. Когда я вышел на главную дорогу здесь, то увидел фонарь Алонсо, крикнул ему и подошел сюда, просто чтобы провести время.

«Выглядит правдиво», — сказал себе Руф. И, глядя на судью, опершегося на свою тяжелую трость, он не пришел ни к какому конкретному мнению. Чтобы следовать за доктором по пересеченной местности параллельно дороге, требовалось некоторое проворство. Лежневка не использовалась и должна быть покрыта толстым слоем снега, что объясняет сырость одежды судьи.

— Когда вы вышли на главную дорогу, вы не видели кого-нибудь, покидающего двор Алонсо? — спросил Руф.

— Ни души.

— А ты видел, Алонсо?

— Я только что сюда пришел! Ты же видишь, я даже куртку не надел и, кстати, замерзаю до смерти. Я тут хотел нарубить немного топлива для кухонной печки.

— Нашему парню по-настоящему везет, — сказал доктор Смит. — Прошлой ночью, после того как он убил Терренса, ему на помощь выпал снег. Сегодня удача опять оказалась на его стороне. Минуты, даже секунды — и он бы наткнулся на мистера Холбрука или судью. Такое везение не может продолжаться вечно.

Руф изучающе посмотрел на доктора. Он не мог понять, то ли этот маленький серый человек безоговорочно принял на веру рассказ судьи, то ли пытался намекнуть ему, Руфу, что лучше сейчас оставить Кревена в покое.

— Если хотите еще поговорить об этом, пойдемте в дом, — предложил Алонсо, колотя себя замерзшими руками.

— Я отвезу вас в поселок, доктор, после того как поговорю с Лиз, — сказал Руф.

— Если не возражаете, я поеду с вами, — произнес судья. — Мне… расхотелось гулять.

Джон Смит кивнул:

— Мы пойдем к джипу, Руф. Вы нас догоните.

Гилсон замялся. У него возникло странное чувство оттого, что доктор уходит вместе с судьей. Потом он отогнал нехорошие мысли. Если и были основания подозревать судью, сейчас он, безусловно, ничего не попытается совершить.

Доктор, казалось, прочитал мысли Гилса.

— Все в порядке, Руф. Повидайте вашу девушку и возвращайтесь. Мы будем ждать вас в джипе.

II

Судья облокотился о бок джипа, уткнув в дорожную колею терновую трость.

— Я так думаю, косвенные свидетельства воздействуют на каждого, кто имеет какое-либо отношение к службе закону, — сказал он. — Как судья, я видел, насколько бывает опасно иметь с ними дело.

Доктор Смит уже сидел в джипе. Он смотрел на дорогу, не покажется ли Руф, и лишь вполуха прислушивался к словам судьи.

— Я знаю, о чем вы с Руфом думали там, — продолжал Кревен. Он стряхнул пепел с сигары и чуть повернул ее в мундштуке, чтобы она тлела равномерно. — Как вы, доктор, указывали, на стороне человека, преследовавшего вас, была сама фортуна, иначе либо Алонсо, либо я увидели бы его. Однако такого рода удачи происходят столь же часто, как и неудачи — непредвиденное невезение. Но мы в основной массе нация оптимистов. Мы ожидаем, что невезение должно преследовать преступников! Преступность до добра не доводит! Поэтому всегда, когда обстоятельства работают против человека, мы его подозреваем. Руф считает, что преступнику не должно везти, и поэтому полагает, что преступник, скорее всего, я.

Доктор взглянул на судью:

— Может быть, и вы, знаете ли.

Кревен хохотнул:

— И зачем же мне надо было истреблять этих представителей молодого поколения?

— Возможно, потому, что они молоды. Я не знаю более сильной неприязни, чем неприязнь людей среднего возраста к молодежи. Господи, до чего мы ненавидим их за их здоровье, за их неистощимую энергию!

Судья посмотрел вниз, на конец своей трости.

— Ну что ж, здесь, конечно, вы правы.

— А как они ненавидят нас за наше высокомерное представление о том, будто возраст и мудрость идут бок о бок, — продолжал доктор. Тут он увидел Руфа, торопливо шагающего к ним по дороге. — Достаточно сильные мотивы для убийства, вы не находите?

— Только для расстроенного рассудка, — отозвался судья.

— А вы часто встречали человекоубийц с расстроенным рассудком?

Кревен повернулся и посмотрел доктору в лицо:

— Я имел в виду здравый рассудок в юридическом смысле.

— Да плевать на этот юридический здравый рассудок, — неожиданно резко сказал Смит.

Руф подбежал к машине:

— Надеюсь, я не заставил вас ждать слишком долго?

— Как там Лиз? — спросил судья.

— Отлично! Просто прекрасно.

Судья выглядел страшно удивленным:

— Я-то воображал, что она очень огорчена. Ведь Лиз по-прежнему лелеет надежду, что Линдсей не виновен и ему ничего не грозит.

Они миновали дом Роджера с окнами без света и остановились перед домом Саттеров. Момент был неловкий, поскольку хозяин похоронной конторы и его люди привезли гроб с телом Дэна Саттера и как раз вносили его в дверь. Эмили, со сложенными на груди руками, стояла в стороне, пока гроб несли в гостиную, в которой лишь прошлым вечером вовсю шли приготовления к празднику.

От группы людей, столпившихся у двери, отделился Маклин Майлз и подошел к джипу.

— Доктор Смит, я… я думаю, что должен перед вами извиниться, — сказал он с несчастным видом.

— Ерунда, Майлз. Вы экономили средства, а это ведь ваш долг. — Доктор не сумел удержаться от сарказма, и ему стало немного стыдно за себя. — Чем могу помочь?

— Я в безвыходном положении, — признался прокурор. — Я снова связался с полицией насчет дорожных блокпостов. Я подумал, что кто-то мог провезти Линдсея — живого или мертвого — в багажнике автомобиля. Прошло четыре машины не из нашего поселка, но никто из чужих не позволил бы незнакомому человеку залезть в багажник, особенно притом, что предстояло проезжать через полицейские посты. Всех же местных, покидавших поселок, я проверил.

— Линдсей не уезжал на машине, — сказал доктор. — Вам незачем доказывать это мне, Майлз. Я принимаю сие как факт.

— Но как он мог исчезнуть — прямо здесь, прямо на главной улице? — спросил Майлз. Его голос был сиплым от усталости. — Земля не могла его поглотить! Небеса не могли его вознести!

— Значит, он по-прежнему где-то здесь. Все, что мы можем, — это продолжать поиски, Майлз.

— У меня кружится голова от хождения по кругу. У вас есть какая-то теория, не так ли, доктор Смит? Я готов ползать на карачках ради хоть какого-нибудь ключа.

Некоторое время доктор молчал, наблюдая, как перемещались тени людей из похоронной конторы за шторами гостиной Эмили.

— Существует много фрагментов, которые должны бы укладываться в теорию, но этого не получается, — сказал он наконец. — Когда такое происходит, это значит, что некоторые вещи, принятые нами как факты, на самом деле фактами не являются. Например, мы предположили, что Терренс был убит импульсивно, в приступе ярости. Затем убийца ликвидировал Дэна, так как тот все знал и пытался его шантажировать. Потом он убрал Линдсея, поскольку тот также что-то видел или слышал и в конечном итоге наверняка это вспомнит. Давайте данные предположения отбросим и сделаем некоторые другие.

— Какие другие предположения мы можем сделать? — спросил Маклин.

— Что убийство Терренса было запланировано заранее. Что убийство Дэна было запланировано заранее. То же самое с Линдсеем… Все убийства были совершены по связанным между собой причинам.

— Это же абсурд! — вспыхнул Маклин. Предположение доктора, казалось, вывело его из себя больше, чем тупик, в который он попал. — Это же действия какого-то сумасшедшего. Новый Джек Потрошитель!