Маклин сидел за письменным столом майора, напротив стоял стул.

— Присаживайтесь, мисс Тина, — сказал он.

Ей так не терпелось начать, что она не заметила доктора Смита, устроившегося на сиденье у окна в затененной части комнаты.

— Полагаю, вы знаете, в чем наша проблема, мисс Тина, — произнес Маклин. — Терренс вышел из дома, вероятно, около двенадцати тридцати, если Илайхью не ошибся относительно времени начала снегопада. Либо он вышел один и кто-то последовал за ним, либо он вышел вместе с кем-то. Мы подумали, что вы, возможно, это видели. Можете ли вы припомнить, кто покидал большую комнату… скажем, после полуночи?

— Да, сэр, могу, — с готовностью ответила мисс Тина. — И начну я с Маклина Майлза!

VI

К чести прокурора, выражение его лица не изменилось. Перед ним на столе лежал блокнот, в пальцах он держал карандаш. Пальцы немного побелели, внезапно сдавив карандаш, и это все.

— Так, мисс Тина, и кто еще? — негромко спросил Майлз.

— Многие, — выпалила мисс Робинсон. Она чувствовала досаду оттого, что прокурор не дал ей рассказать о нем самом поподробнее. — Дэн Саттер, и Алонсо Холбрук, и молодой Линдсей, и еще человек шесть.

— Вы заметили, когда я вышел из дома, мисс Робинсон? — раздался голос за спиной Тины. Она поспешно развернулась, не вставая со стула, и увидела доктора Смита на сиденье у окна.

— Ах, это вы! Нет, я не видела, как вы вышли, но должна отдать вам должное: вы не вертелись вокруг нее, как остальные!

— Я просто хотел прояснить суть дела, — сказал Джон Смит. — Вы сейчас говорите о людях, которые покидали большую комнату вместе с миссис Вейл, не так ли, мисс Робинсон?

— Ну конечно! Никогда в моей жизни я не видела такого скандального поведения — входит, выходит, входит, выходит то с одним мужчиной, то с другим. Она так вела себя, словно нарочно старалась свести Терренса с ума от ревности. Вот так теплый прием! Я не удивилась бы, если бы оказалось, что это она его убила!

— Но вы не заметили, когда Терренс вышел? — спросил Маклин.

— Не могу сказать наверняка, — призналась мисс Тина. — Я действительно заметила, что его нет, но не могу припомнить, когда он вышел.

— И не знаете, выходил ли кто-нибудь с ним?

— Я не могу сказать… наверняка! — Тут мисс Робинсон приготовилась к какому-то заявлению. — Но я не прочь поведать вам мои соображения, Маклин Майлз. В нашем поселке есть мужчины, у которых должен бы пропасть сон по ночам. Заигрывать с замужней женщиной, пока ее мужа нет с ней, который бы защитил…

— Мисс Тина, лекцию на эту тему вы можете прочитать нам как-нибудь в другой раз, — перебил ее Маклин глухим, усталым голосом. — В данный момент мы собираем факты, связанные со смертью Терренса.

— Не хотите ли вы сказать, что эта женщина тут ни при чем? — возмутилась мисс Робинсон.

— Я хочу выяснить, видели ли вы, как Терренс выходил, и видели ли вы кого-нибудь, кто вышел вместе с ним или вслед за ним, — стоял на своем Маклин. — В данный момент это все, что нам нужно знать.

— Ну, я такими сведениями не располагаю, — сказала мисс Робинсон.

— В таком случае на этом пока закончим, мисс Тина.

Мисс Робинсон произнесла что-то вроде «хр-рмф!», встала, энергично расправила платье и вышла из кабинета, задрав нос к потолку.

Мгновение Маклин Майлз сидел молча, рисуя каракули в блокноте. Потом он обратился к доктору Смиту:

— Вот видите, как получается. Хотим мы того с Руфом или нет, но оба каким-либо образом лично замешаны в этом деле. Супруги Вейл были моими хорошими друзьями. Поскольку Сьюзен здесь не любят, если я не арестую ее поскорее, все подумают, что я эту женщину покрываю. Вот почему вы нужны нам, доктор.

Прежде чем Джон Смит смог что-то ответить — если ему было что сказать, — один из полицейских вошел в кабинет.

— Все глухо, Маклин, — произнес он. — У каждого есть какая-то гипотеза, но никто реально не видел, когда Вейл вышел, и не заметил, пошел ли кто за ним. Надо было полагать, что кто-нибудь да заметил! Но нет.

— Где там, когда все на Сьюзен глазели! — вздохнул Маклин. Обычные энергия и живость, казалось, покинули его.

Полицейский не затворил за собой дверь, и, нагнувшись под низкой притолокой, в кабинет ввалилась огромная фигура. Алонсо Холбрук, как обычно, кипел от ярости.

— Слушай сюда, Маклин! — прорычал он. — Как долго еще ты собираешься держать здесь людей? Им по домам пора. У них дети есть, за которыми нужен присмотр. Да через несколько паршивых минут день наступит. Когда солнце встанет, мне картины писать надо будет. Если, черт возьми, у тебя нет на уме чего-то конкретного, отпусти всех домой и продолжи расследование позже.

Маклин потер пальцами глаза.

— Может быть, ты прав, Алонсо. Может быть, мы все слишком устали, чтобы толком в чем-то разобраться. — Он обратился к полицейскому: — Джордж, скажи им, что могут идти домой. Конечно, никто не должен покидать поселок.

— О’кей, Маклин.

Руф, стоявший рядом с Алонсо, тихо спросил:

— Как там Лиз?

— Черт побери, а как ты думаешь?! — закричал Холбрук. — С ней все прекрасно! Просто великолепно! Она у нас Жанна д’Арк, защищающая жертву несправедливости, да? Может ли женщина быть более счастлива, чем сейчас, ведь она по уши в этих слащавых сантиментах? — Он разглядел в углу Джона Смита. — Так, значит, они и вас впутали?

— Боюсь, что так, — сказал доктор.

— Я полагаю, — усмехнулся Алонсо, — что вам хотелось бы узнать, было ли у меня несчастливое детство или какие-нибудь травмы в двухлетнем возрасте, которые отразились на моей психике.

— Вот что я действительно хотел бы узнать, — кротко произнес доктор Смит, — это убивали вы Терренса Вейла или нет? Вот это вопрос по существу, не так ли?

— А если бы я его убил, то сказал бы, да? — проорал Алонсо на пределе своих возможностей.

— Знаете, мистер Холбрук, я не думаю, что вы убийца, — сказал доктор. Его глаза смеялись. — Потому что, если бы вы повздорили с Терренсом Вейлом, мощь вашей глотки услышали бы в Бостоне!

— Еще и острит! — Алонсо развернулся на каблуках и бросился вон из кабинета, едва успев пригнуться, чтобы не разбить голову о притолоку.

Большинство людей поспешили уйти, как только им позволил полицейский. Маклин Майлз договорился с местным похоронщиком об эвакуации трупа, и несколько мужчин в доме уже приготовились отнести тело к машине.

Наконец остались только Сьюзен Вейл, судья Кревен, Саттеры и доктор Смит. Роджер Линдсей исчез одним из первых, а Руф повез домой Лиз и Алонсо в своем джипе.

Глаза миссис Вейл сильно блестели, зрачки были круглыми и темными. Казалось, возбуждение подействовало на нее как наркотик. Эмили помогала ей надеть меховую шубку.

— Конечно, я пойду домой вместе с тобой, Сьюзен, — говорила она. — Тебе ни к чему проводить эту ночь в одиночестве.

— Я в полном порядке, Эмили. Я предпочитаю остаться одной.

— Я отвезу вас домой, дорогая, — предложил судья.

— Спасибо, судья Кревен, но моя машина здесь. Я предпочитаю ехать домой одна. Правда.

Эмили умоляюще посмотрела на Смита:

— Доктор, как вы считаете?..

— Моя дорогая Эмили, — протяжно сказал Дэн Саттер, — почему бы тебе не прекратить совать нос в чужие дела?

Он стоял возле дверей, его глаза были налиты кровью, но наблюдали за присутствующими по-птичьи настороженно. Слова Саттера вызвали неловкое молчание, что позволило Сьюзен в одиночестве удалиться.

— Необычайное мужество и сила духа, — заметил судья Кревен.

— Необычайное, — повторил Смит таким сухим тоном, что судья обернулся, чтобы посмотреть на него. Доктор пожал плечами. — Где плачущие женщины? — пробормотал он. — Где убитые горем друзья и близкие?

Дэн Саттер засмеялся:

— До вас быстро доходит, доктор!

Судья, вероятно почувствовав смущение Эмили, вызванное смехом Дэна, попытался исправить положение короткой благодарственной речью за хорошо подготовленную вечеринку, что вызвало лишь новый приступ хохота у Дэна. Как только судья покинул дом, Саттер принялся неуклюже надевать пальто и галоши.

— Дэн, ты куда? — спросила Эмили.

В ответ он оскалился в недоброй улыбке:

— Эмили, я уже предлагал тебе прекратить совать нос в чужие дела!

— Но сейчас почти четыре утра! — дрожащим голосом произнесла Эмили.

— Скажем так, после всех этих событий мне надо немного подышать свежим воздухом! — Дэн застегнул пуговицы на пальто.

Доктор Смит, внимательно наблюдавший за происходящим, тихо заговорил:

— Где-то в этом поселке, мистер Саттер, готовится ко сну в той же постели, что и прошлой ночью, под тем же одеялом убийца. Преступник сейчас думает — подозревает ли его кто-нибудь, видел ли его кто-нибудь, не оставил ли он какие-то улики. Убийца не хочет, чтобы его поймали, мистер Саттер.

— И что? — спросил Дэн.

— Я считаю, что для вас было бы крайне опасно затевать игру в детектива, какими бы мотивами вы ни руководствовались.

Улыбка Дэна стала шире.

— Я даю вам тот же совет, доктор, что я дал Эмили, и очень настоятельно! Занимайтесь своим делом! — Он натянул на уши меховую кепку и вышел, хлопнув дверью.

Глава 3

I

В детском возрасте Руф Гилсон фантазировал на тему смерти. Это началось после того, как маленького щенка гончей, подаренного ему отцом, переехал молоковоз всего в нескольких ярдах от входа в дом. Минуту назад щенок играл с Руфом, а в следующую минуту он лежал в пыли мертвый. Мальчик начал представлять, что было бы, если бы он умер столь же внезапно. Это оказалось невозможно постичь умом. Кран с холодной водой в кухне все так же монотонно бы капал, нуждаясь в новой прокладке. Новорожденный теленок на южном выпасе по-прежнему ковылял бы на слишком длинных ногах. Джон Мертаг, как и раньше, доставлял бы почту в одиннадцать часов на своем древнем грузовике «форд». Илайхью Стоун ходил бы на охоту и на рыбалку, словно ничего не случилось. Но в то же время его, Руфа Гилсона, не будет, и знать об этом он не будет. Его родители могли плакать о нем, но они по-прежнему принимали бы пищу. Отец возьмет чашку с кофе, кофе в ней бледно-желтый от добавленного туда кипяченого молока. Мать будет жарить картофель на железной сковороде на плите. Будут жужжать мухи над мусорной кучей на заднем дворе. Но его не будет там! Его не будет нигде!