— Послушайте, доктор, я — представитель местной власти, но ни разу мне не приходилось иметь дело с более серьезным преступлением, чем кража курицы. Я и подумать не мог о таком! Я, похоже, не знаю толком, что теперь делать в первую очередь.

— Маклин Майлз является прокурором, верно? — подсказал доктор Смит.

— Вы правы. Это его работа. Я его позову. — Гилсон собрался идти в дом. — И надо бы прекратить эту дурацкую музыку.

— Я бы не стал этого делать, — возразил доктор, — если можно привести сюда Майлза, не поднимая переполоха. Чем меньше люди будут подготовлены к ответам на вопросы, тем лучше.

— Но убийца…

— Убийца знает, что его преступление обнаружено, — категорически заявил доктор Смит. — Он следит за этим и ждет с момента убийства. Чем дольше мы заставим его ждать, тем напряженнее он будет себя чувствовать. Вам это на руку, Гилсон. Пускай попотеет!

II

Маклину Майлзу перевалило за тридцать, он был темноволос, энергичен и жаждал сделать политическую карьеру. Доктор Смит представил себе первую реакцию Майлза, когда тот стоял в снегу и смотрел на труп: «Если я раскрою преступление, то флаг мне в руки. Если не смогу, то именно это люди мне припомнят, когда пойдут на выборы». Преступление могло стать либо отличной возможностью для карьеры, либо способствовать ее полному провалу. Смерть Терренса Вейла была для Маклина Майлза не столь важна — важнее собственное будущее.

Так или иначе, прокурор должен делать то, что положено. Нужно было оповестить полицию штата. Местный врач, который составил бы протокол о причинах смерти, находился в горах по вызову к больному ребенку, и с ним нельзя связаться по телефону. За ним следовало кого-то послать.

— Его надо накрыть чем-нибудь, — пробормотал Руф Гилсон.

— В конюшне есть старая попона, — сказал Бим. — Мне п-принести?

Этот вопрос переключил внимание Маклина Майлза на юношу. Он повернул к нему голову и резко, но беззлобно спросил:

— Бим, как так получилось, что ты нашел здесь Терренса?

Парень с силой сглотнул слюну, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

— Я был в конюшне, Маклин. Я… я ушел туда, п-потому что… потому что вечеринка мне надоела. Тогда я лег на к-кушетку и уснул. Не знаю, сколько времени я пролежал, потому что не посмотрел на часы, когда пошел туда.

— Тебе надоела вечеринка? — удивился спросил Майлз.

Щеки Бима густо покраснели.

— Да.

— Но это была веселая вечеринка, — сказал прокурор. — Вроде бы всем было весело. Я тебя видел, Бим. Ты танцевал с дочкой Поттеров.

— Но ему не было весело, — негромко произнес доктор Смит.

— Все флиртуют с миссис Вейл, — сказал Бим. — Вы, Маклин, и… и судья… и… вообще все.

«Особенно Дэн Саттер», — подумал доктор Смит. Он взглянул на Майлза, которого, казалось, нисколько не смутили слова мальчика.

— Танцевать с кем-то — не то же самое, что флиртовать, Бим, — спокойно объяснил Майлз. — Миссис Вейл и я — друзья.

Парнишка опустил глаза, ковыряя снег ботинком.

— Значит, Бим, ты спал в конюшне? — продолжал Майлз. — Дальше что?

— Когда я проснулся, мне было холодно. Мне не хотелось идти обратно в дом, но пришлось — чтобы там с-согреться. Шел снег, и я увидел что-то, чего раньше тут не было, — к-какой-то снежный холмик.

— Тогда ты пошел посмотреть на него?

Бим кивнул:

— Когда я дошел примерно досюда, то увидел, что кто-то лежит в снегу. Я подумал, что кому-то стало плохо, и побежал в дом.

— И ты не видел никаких следов на снегу?

— Если они были, их засыпало снегом.

— Когда я вышел вместе с Бимом, — вмешался доктор Смит, — не было никаких видимых следов, кроме следов самого Бима, и снег уже засыпал их все больше. Из осторожности мы пошли по ним, чтобы не сделать новых следов.

— Зачем такая осторожность, доктор? — спросил Майлз.

Маленький серый человечек пожал плечами.

— Догадался, — сказал он.

— Вы догадались, что здесь произошло убийство? — Голос прокурора звучал удивленно.

— Я догадался, что произошел взрыв, мистер Майлз.

— Какой взрыв?

— Разве вы не чувствовали повисшего в воздухе напряжения, мистер Майлз? Оно накапливалось четыре дня. Не думаю, что вы этого не ощущали.

Маклин и Руф переглянулись. Они чувствовали это, но, подобно большинству людей, отказывались полагаться на собственный инстинкт, если тот подсказывал неприятные вещи.

— Бим, сбегай и принеси попону из конюшни, — сказал Майлз. Он проводил мальчика взглядом. — Поскольку других следов, кроме следов Бима, не было, — сказал прокурор, — не думаете ли вы, что он мог…

— Ради бога, Маклин, это не серьезно! — прервал его Руф Гилсон.

— Нужно рассмотреть каждый вариант, — серьезно произнес Майлз.

— А вы подумали, — мягким голосом сказал доктор Смит, — что под снегом может быть скрыто что-нибудь помимо следов ног убийцы?

— Например? — спросил прокурор.

— Орудие убийства, мистер Майлз. Посветите на рану. Видите, как высвечиваются две или три блестящие частицы?

Все трое склонились над красной зияющей дырой в затылке Терренса Вейла. Майлз, с выражением отвращения на лице, направил свет фонаря. В его луче они увидели то, что уже заметил доктор.

— Кость раскрошена, — сказал прокурор. — В костях… э-э-э… в костях содержится фосфор?

— Да, мистер Майлз, но блестящие фрагменты, которые вы видите, — это не фосфор. Я заметил, что многие камни в здешних местах содержат довольно много слюдяных кристаллов. Они очень легко отламываются от камня. Конечно, необходимо будет провести анализ. Но я полагаю, это кусочки слюды, и указывают они на то, что по голове Вейла были нанесены удары куском твердой породы. Не думаю, что убийца унес камень с собой, так что он должен лежать где-то поблизости под снегом — не дальше, чем преступник мог его бросить, — возможно, прямо здесь, рядом с трупом.

— Доктор прав, — сказал Руф, поднимаясь. — Это кусочки слюды. Я готов поспорить.

— Когда найдете камень, — продолжал Джон Смит, — я сомневаюсь, что на нем обнаружатся отпечатки пальцев, но на нем наверняка остались следы крови или кусочки плоти и прилипшие волосы. Тогда будет определенно ясно, как произошло убийство.

— Но не кто его совершил и зачем, — сказал прокурор.

— Нет, мистер Майлз, не кто и зачем.

Вернулся Бим, ковыляя по снегу, со старой попоной в руке. Руф и Майлз покрыли ею тело Терренса Вейла. Потом прокурор предложил:

— Давайте поищем камень.

Они нашли его меньше чем в десяти футах от тела. Несмотря на то что камень был мокрым из-за снега, всем стало совершенно очевидно, как предсказывал доктор Смит, что его использовали для убийства Вейла.

— Наверно, Терренс вышел сюда, чтобы проветриться — выкурить сигарету, еще что-то… — сказал Майлз, — и кто-то подкрался к нему сзади и трахнул камнем.

— Это слишком поспешное заключение. — Доктор Смит покачал головой.

— Почему же? — недовольно спросил Майлз.

— Вы решили, что Вейл вышел сюда в одиночестве. Нет ничего, что бы это доказывало. Вы полагаете, что кто-то подкрался сзади, незаметно для него. Но сделать так чрезвычайно трудно. Под этим свежевыпавшим снегом имеется крепкая корочка, которая проламывалась бы очень шумно при каждом шаге. Вы полагаете, что Вейл подвергся нападению, не имея ни единого шанса для защиты. Этому тоже нет подтверждений. Судя по всему, атакующим был Вейл, а убийца нанес удар обороняясь.

— Вы думаете, что все произошло именно так? — спросил прокурор.

— Дело в том, — сказал Джон Смит. — Что нам придется установить гораздо больше фактов, прежде чем мы сможем сказать, что все произошло так, как вы говорите, или так, как я говорю, или так, как никто из нас еще и не думал. — Тут доктор улыбнулся. — Простите, что я так много разглагольствую. Как-никак, это проблема ваша, а не моя.

Майлз начал шарить в кармане в поисках сигарет, его черные глаза не отрываясь смотрели на доктора.

— Знаете, доктор Смит, ни Руф, ни я не можем толком прийти в себя, а вы ведете себя так, будто убийство — обычная вещь в вашей жизни.

Доктор вздохнул:

— Так и есть, мистер Майлз. К сожалению.

III

Момент, которого Руф Гилсон ждал с таким страхом, вот-вот должен был наступить. Сейчас им нужно войти в дом, остановить музыку и объявить друзьям и соседям, что один из них убит и что один из них является убийцей.

Беда — это такая вещь, про которую большинство людей думает, будто она никогда не случится с ними или их близкими. Они проезжают мимо места автомобильной аварии, видят разбитые машины, искалеченные тела, лежащие на обочине дороги, и говорят себе, что с ними такое не может произойти. Наверняка водитель был невнимателен, они же всегда внимательны. Наверняка машина оказалась неисправна, их машина всегда исправна. И тем не менее тела, лежащие в канаве, были живыми людьми, их любили родные, их высоко ценили друзья, и эти еще совсем недавно находящиеся в добром здравии люди говорили: «Со мной такого случиться не может».

Убийство, конечно, еще более маловероятное событие. Бывает, что люди недолюбливают друг друга, люди ссорятся. Но убийство? В такой цивилизованной, тесно сплоченной общине, как население Бруксайда? Этого никогда не может случиться здесь.

Но это случилось, а в доме Саттеров люди все пили, все танцевали и дули в бумажные рожки, а Сьюзен Вейл по-прежнему находилась в центре группы мужчин с голодными глазами. Но для Руфа все изменилось. В воздухе пахло по-другому; музыка звучала зловеще; лица стали искаженными, голоса — визгливыми. Весь дом внезапно стал незнакомым, полным незнакомых людей.