— Но это же невозможно! — воскликнул Уоррен.

— Я выяснил все о Теа Форрестер. Это самая обыкновенная дешевая шлюха. Никто не пожалеет, если она умрет. Я считаю, мы должны пойти на сделку с Форрестером.

Уоррен пристально глянул в глаза Гамильтона.

— Поймите, Джесс, мы же разговариваем о человеческой жизни…

Гамильтон нетерпеливо передернул плечами.

— Это еще как посмотреть, сэр. Для меня Теа Форрестер — хуже животного. Самка, дура, и никто не будет жалеть, если она умрет.

— Я не хочу разговаривать на подобные темы! — отрезал Уоррен, но без прежней убежденности. — Мы не можем…

— Сэр! — в голосе Гамильтона звучал металл. — Может быть, стоит напомнить вам ваши же слова? «Любой ценой получить формулу». Какими бы ни были условия Форрестера, мы обязаны их выполнить. Вы же сказали, что президент предоставил вам полную свободу действий.

— Да, это в самом деле так, но…

— Это элементарная сделка. Мы получаем формулу в обмен на жизнь этой женщины. Если мы встанем на ее защиту, то потеряем и формулу, и Форрестера. Если же согласимся на его условия, то обладание металлом даст нашей стране, государству огромное преимущество над Россией в области ракетостроения. Жизнь ничтожной шлюхи несопоставима с прогрессом. Мы надолго получим приоритет в столь важной области.

— И все же должен существовать другой выход из создавшегося положения! — Уоррен вскочил и вновь начал мерить шагами гостиную. — Предположим, нам удастся отобрать ампулу у Форрестера. Ну, скажем, отключить его на какое-то время…

Гамильтон с трудом подавил раздражение.

— Сэр, мы не можем пойти даже на ничтожный риск. Конечно, существует множество способов отключить доктора на время, но ни один из них не дает стопроцентной гарантии. Есть пистолет, который стреляет капсулами со снотворным, но оно действует не мгновенно, а лишь через секунду-две. Следовательно, Форрестер будет иметь достаточно времени, чтобы раскусить ампулу. А уж это он сделает, будьте уверены. Не мучайте сердце там, где действует разум. Форрестера нельзя заставить расшифровать формулу, не выполнив его условий. То есть, в любом случае придется отдать ему жену. Иного выхода нет.

— Тогда женщина умрет! Я не могу допустить это. Джесс!

— И я бы предпочел обойтись без… осложнений, сэр, — сухо сказал Гамильтон. — Но не могу. Мы не на прогулке, здесь от наших эмоций ничего не зависит. Когда кто-нибудь ставит под угрозу безопасность государства — наш долг обезвредить его. Интересы государства превыше всего. Служба, сэр. Положитесь на меня, и все будет в порядке. Но встречаться с Форрестером по-прежнему будете вы. Он может заподозрить неладное, если на встречу приду я. А сейчас главная задача — сделать так, чтобы мистер и миссис Форрестер встретились. Из газет и радио Теа Форрестер знает, что Пол на свободе и, разумеется, постарается держаться от него подальше. Вам придется убедить Форрестера самому отправиться к ней.

Уоррен удивленно глянул на него.

— Как это? Он ждет ее в гости, а не наоборот! И как мы объясним журналистам тот факт, что Форрестер благополучно миновал все кордоны?

— Ситуация на Леннокс-авеню контролируется нами. Есть запасной выход, и я сделаю так, чтобы Форрестер незаметно вышел из дома. В общем, о таких мелочах не беспокойтесь. Но с Террелом надо вести себя осторожно. Этого чистоплюя нельзя посвящать в наши планы.

— А газетчики? Они спросят, откуда Форрестер узнал адрес жены.

— Ее имя есть в телефонной книге… Я проверял. Журналисты подумают, что он узнал адрес из телефонной книги, удрал через черный ход, обманув незадачливых охранников, украл машину — я ее поставлю у выхода — и отправился к бунгало. — Гамильтон на секунду задумался, затем продолжил: — Сэр, мы будем рядом с бунгало. Когда он уладит свои проблемы, мы войдем и потребуем формулу. Никаких проблем!

Уоррен поморщился.

— Не уверен, что смогу проделать нечто подобное…

— Вспомните про долг, — твердо сказал Гамильтон. — Вы должны сделать это.

— А потом? Что будет с Форрестером?

— Вы получите расшифрованную формулу, а Форрестер… Я позабочусь о том, чтобы не осталось никаких улик… это мои проблемы. — Он наклонился вперед, упираясь руками о стол. — Позвоните Форрестеру рано утром и скажите, что хотите встретиться с ним еще раз.

Барабаня длинными тонкими пальцами по столу, он принялся подробно объяснять, что сказать сумасшедшему ученому.

Глава 7

Капитан Террел прибыл в полицейское управление чуть позже девяти утра. За истекшие сутки он спал всего три часа и чувствовал себя скверно — возраст.

Вместо обычного дружелюбного приветствия он лишь кивнул Чарли Таннеру и прошел прямо в кабинет. Сержант быстро сообразил, что к чему, и послал дежурного полицейского за кофе.

Не успел Террел приступить к изучению донесений, поступивших за ночь, как запыхавшийся полицейский принес дымящийся напиток.

— Спасибо, Джек, — благодарно сказал Террел, наливая кофе.

Вошли Бейглер и Лепски. Террел пододвинул к ним чашки.

— Наливайте, — он с наслаждением сделал первый глоток. — Что слышно?

— Я снял охрану с бунгало миссис Форрестер, — доложил Бейглер. — У Тома информация поважнее.

— Что там у тебя, Том?

— Вот подробный рапорт, шеф, — Лепски положил бумагу на стол. — Линдсей и Силк удрали. Линдсей нанял быстроходный катер и направился в Гавану. Силк тоже мотанул на катере, но куда, никто не знает. Катер принадлежит Алеку Кугану. Когда Алек вернется, если вообще вернется, я его допрошу. По моим предположениям, и Силк, и Линдсей сейчас в Мексике. Я предупредил мексиканскую полицию, но вы же их знаете… Я переговорил с мисс Джакси. Она рассказала, что в пещере за Форрестером наблюдал доктор, и описала его внешность. Все это отражено в моем рапорте. Киган мертв. Девица, которая застрелила его, наркоманка, и с головой у нее не все в порядке. Если мы сумеем ее подлечить, она даст нам соответствующий компромат на Силка и Линдсея. Линдсей хорошо известен в отеле «Бельведер». Он жил в самом лучшем номере, который снимает Герман Радниц.

Террел слушал, понимая, что эти сведения уже ни к чему. Дело полностью перешло под контроль ЦРУ, так что ему остается лишь передать им полученную информацию.

— Хорошо, Том, можешь быть свободен.

Когда Лепски ушел, Террел устало сказал:

— Что-то здесь не так, Джо, но я никак не пойму, что именно. Не нравится мне все это. С чего бы сумасшедший доктор засел в квартире? Почему они не задержат его? Почему сняли охрану с бунгало его жены?

— Хорошие вопросы, шеф, — сказал Бейглер. — Но это уже не наша забота. Давайте займемся нашими насущными проблемами. — Он допил кофе и поднялся. Глядя на огорченное лицо шефа, Бейглер улыбнулся. — Удачи, шеф!

— Да уж, — Террел взял рапорт Лепски и начал читать его.

В это время Уоррен попросил телефонистку соединить его с городом. Получив свободную линию, он позвонил Форрестеру. Какое-то время пришлись ждать — каждый звонок на квартиру Форрестера проверялся и фиксировался ЦРУ. Гамильтон сделал все возможное, чтобы никто, за исключением Уоррена, не мог связаться с этой важной персоной. Наконец Уоррен услышал Форрестера.

— В чем дело? — раздраженным голосом спросил тот.

— Это Уоррен. Я должен увидеться с вами еще раз. Пол. Могу я навестить вас в ближайшее время?

— Чего вы хотите?

— Этого я не могу сказать по телефону.

— Хорошо, но не думайте, что я изменю свои условия.

— Разумеется… все в порядке. Пол, я буду у вас меньше, чем через час.

На том конце положили трубку. Уоррен скривил лицо в гримасе. Гамильтон устало поднялся.

— Ну и?..

— Какой-то он неприветливый. Но все же согласился на встречу. — Уоррен склонился над столом, где лежали утренние газеты, и пробежал глазами кричащие заголовки. — Ох уж эти газетчики… Житья от них нет. — Повернулся к Гамильтону. — Где сейчас Нона Джакси?

— Летит со своим женихом на Ямайку, — ответил Гамильтон. — Я посадил их на самолет утром и велел держать язык за зубами до прояснения всех обстоятельств. Они клятвенно заверили меня, что будут немы, как рыбы. На всякий случай я послал с ними своего агента, хотя они и не догадываются об этом. Когда шумиха вокруг Форрестера уляжется, они смогут вернуться, но не раньше.

— А миссис Форрестер?

— Один из моих людей наблюдает за ней. Она бездельничает.

И здесь Гамильтон ошибся. Теа, напротив, была очень занята. Она упаковывала свои вещи. Из сообщений по радио и из газет она узнала, что ее сумасшедший муж отсиживается на какой-то квартире, и решила покинуть Парадиз-Сити. К тому же у нее хватило ума сообразить, что в этом городе у нее нет будущего. Когда эти недотепы из полиции наконец-то схватят мужа и вновь упрячут в клинику, ее имя газетчики потреплют всласть, так что все любовники отшатнутся. После некоторых колебаний Теа решила перебраться в Нью-Йорк. Там у нее был знакомый мужчина. Ей, конечно, будет не хватать залитого солнцем пляжа, но пляж и солнце денег не приносят, а деньги — смысл жизни.

Теа уже говорила с детективом Якоби, который сообщил ей, что охрана с бунгало снята, и она вольна вести себя, как заблагорассудится. Теа долго ломала голову, из кого бы вытянуть деньги на поездку в Нью-Йорк. В конце концов она решила, что Уоллес Маршалл, президент Национального банка, является идеальной кандидатурой. Жирный старый развратник, а жена его похожа на алебарду. Тысяч десять, скорее всего, вытянуть можно — больше не получится, старик скуповат. А десяти тысяч на первое время в Нью-Йорке вполне хватит.

Она закончила одеваться и критически осмотрела себя в зеркало. Сказала себе: «Привлекательная и… опасная для мужчин». Улыбнулась.