— Но… — попытался вставить Вульф.

— Я лишь отчитываюсь о своих действиях, — перебил его доктор. — Тест Ранвеза занял около получаса. Другой тест, по методу Эккерта, длился меньше. Для верности я проделал его дважды. Результат оказался положительным. В бутылке присутствовал фенобарбитал. Из-за спешки я не определил точно дозу, но полагаю, что его там было грамма два или чуть больше. Подсыпать его мог кто угодно. Для человека, ведущего большую игру и делающего ставку на сегодняшний матч, организовать такое — не проблема. Он…

— Сукин сын, — выругался Чизхольм.

Доктор Соффер кивнул.

— Верно. А другой сукин сын подмешал препарат в бутылку, зная, что эти четверо выпьют из неё как раз перед матчем. Ему требовалось лишь вынуть пробку опустить в бутылку несколько таблеток, снова закупорить её и несколько раз встряхнуть. Сделано это было после двенадцати часов, ибо в противном случае бутылку «Бибрайта» мог открыть кто-нибудь другой. К тому же тогда вода оказалась бы несвежей, и пьющие бы это заметили. Значит, наркотик подмешал тот, кто…

Стоявший у окна Чизхольм резко обернулся и крикнул:

— Это Ферроне, будь он проклят! Сделал подлость и поспешил смыться.

Появился Бики Дюркин. Он вошёл и остановился напротив Чизхольма. Его трясло, и все его лицо, за исключением перебитого носа, было совершенно белым.

— Нет, это не Ник, — хрипло сказал он. — Ник не мог так поступить, мистер Чизхольм.

— Ах, не мог? Хорошенького же игрока вы притащили из Арканзаса! Где он? Немедленно найдите и приведите Ферроне сюда. Я удавлю его собственными руками! Ступайте. Живо!

— Но куда?

— Почем мне знать, чёрт возьми! Вы догадываетесь, где он может прятаться?

Дюркин беспомощно развел руками.

— Ферроне не мой любимец, а ваш, — продолжал Чизхольм. — Найдите и приведите его. Я предложу ему такой контракт, какой он надолго запомнит!

Дюркин ушёл.

Вульф повернулся к Чизхольму.

— Соблаговолите сесть, — недовольно проворчал он. — Во время разговора я люблю смотреть на собеседника, а шея у меня не резиновая. Спасибо, сэр. Вы хотите предложить мне провести расследование?

— Да. Я хочу…

— Насколько я понял со слов доктора Соффера, четверо ваших бейсболистов были опоены наркотическим веществом, в результате чего оказались не в состоянии противостоять сопернику и команда проиграла матч?

— Да, мы проигрываем, — Чизхольм бросил быстрый взгляд за окно. — Точнее, уже проиграли.

— Вы подозреваете кого-то из своих людей? А сколько он или они могли на этом заработать?

— На сегодняшнем матче — тысяч пятьдесят. Возможно, вдвое больше.

— Ясно. Тогда нужно вызвать полицию. Немедленно.

Чизхольм замотал головой:

— Ни за что! Бейсбол — чудесная, чистая игра. Эта история — гнуснейшая за последние тридцать лет. Виновного нужно найти как можно скорее, и кому как не вам, самому лучшему сыщику в городе, я могу доверить столь деликатную миссию. Вы даже не представляете, сколько шуму поднимется, если сюда ворвется толпа полицейских. Мы их, конечно, вызовем, но позже. А сейчас вся надежда на вас. За дело!

Вульф нахмурился:

— Вы считаете, это дело рук Ника Ферроне?

— Да откуда мне знать? — взревел Чизхольм. — Человек он легкомысленный, да вдобавок куда-то исчез. Что бы вы подумали на моем месте?

Вульф кивнул:

— Ясно. В таком случае мне нужно кое-что осмотреть. — Он указал пальцем на дверь, через которую входили Бики Дюркин и доктор Соффер. — Там контора?

— Кабинет Кинни, менеджера.

— Значит, там есть телефон. Позвоните в полицию и заявите об исчезновении Ника Ферроне. Пусть они постараются его отыскать. Ничего больше пока не сообщайте. Где переодеваются игроки?

— Раздевалка там. — Чизхольм указал на другую дверь. — Душевая рядом.

Вульф взглянул на меня:

— Арчи, займись осмотром. Обследуй все смежные помещения. А тут я управлюсь сам.

— Искать что-нибудь определенное?

— Нет. У тебя острые глаза и неплохая голова. Заставь их потрудиться.

— Может, не стоит звонить в полицию, пока вы не… — начал Чизхольм.

— Звоните немедленно, — перебил его Вульф. — Через десять минут десять тысяч человек начнут искать мистера Ферроне, и эта акция обойдется вам всего в десять центов. Я же сделаю меньше, но запрошу больше.

Чизхольм и доктор Соффер удалились в левую дверь. Поскольку Вульф приказал мне осмотреть «все смежные помещения», я решил, что тоже могу начать оттуда, и проследовал за ними через холл в соседнюю комнату. Там стояли стол, кресла и ещё кое-какая мебель. Бики Дюркин сидел в углу и слушал радио.

— Выключи ты этот проклятый ящик! — рявкнул Чизхольм и подошёл к телефону.

При других обстоятельствах я бы с удовольствием задержался в кабинете менеджера «Гигантов», но у меня было серьезное поручение, к тому же здесь находилось слишком много людей. Я бегло оглядел помещение и вернулся назад. Вульф стоял рядом с Мондором у открытого холодильника, держа в руке бутылку «Бибрайт» и пристально её разглядывая. Я отправился в раздевалку. Это была просторная комната со шкафчиками в два ряда. Середину занимали несколько стульев и кресел. На каждом шкафчике имелась табличка с номером и фамилией. Я подергал три дверцы — все они были заперты. Открыв следующую дверь, я оказался в душевой. Воздух там был сырой и холодный. Я прошел в дальний конец, заглянув в каждую кабинку в надежде найти обертку от фенобарбитала, и вернулся в раздевалку. Шкафчик с надписью «Ферроне» стоял в правом ряду. Дверца была заперта, и я пожалел, что не захватил с собой портативного набора отмычек. На мой взгляд, именно этот шкафчик заслуживал первоочередного внимания. Я вернулся в контору Кинни, по пути скорчив Вульфу разочарованную гримасу. Чизхольм уже закончил телефонный разговор и стоял, уставившись себе под ноги. Бики Дюркин и доктор Соффер слушали радио.

— У вас есть ключ от шкафчика Ферроне? — спросил я Чизхольма.

Он вздернул голову и отсутствующе переспросил:

— Что?

— Мне нужен ключ от шкафчика Ферроне.

— У меня его нет. Ключами распоряжается Кинни. Я не знаю, где он их хранит.

— 2:15, — сообщил Дюркин. Возможно, он просто говорил сам с собой.

— Заткнись! — рявкнул на него Чизхольм.

Поскольку осмотр шкафчика Ферроне был делом особой важности, а возвращение Кинни ожидалось с минуты на минуту, я мог бы подождать его здесь, но вспомнив, что должен изображать активную деятельность, вышел в коридор, постоял, вернулся, подошёл к двери туалета и открыл её. Уж здесь-то я не надеялся обнаружить ничего интересного, тем более труп. От неожиданности я, очевидно, издал какой-то звук, но на него, слава богу, никто не обратил внимания. Помедлив несколько секунд, я вошёл, присел на корточки, осмотрел тело и позвал Соффера.

— Взгляните, док. Похоже, он мёртв. Если так, будьте осторожны и ни к чему не прикасайтесь.

Доктор вскрикнул, ошалело взглянул на меня и бросился к телу Ферроне. Я разыскал Вульфа.

— Есть кое-какой результат. Открыв дверь в туалет, я наткнулся на Ферроне. Он в форме, лежит на полу. Рядом с ним бейсбольная бита. Насколько я понял, он мёртв. Если вам нужно знать мнение эксперта, то сейчас тело осматривает доктор Соффер.

Вульф хмыкнул:

— Ферроне?

— Да, сэр.

— И ты его обнаружил?

— Да, сэр.

Он слегка пожал плечами:

— Вызови полицию.

— Да, сэр. Но сперва один вопрос. С минуты на минуту должны вернуться игроки. Полиции не понравится, если они будут здесь толпиться. Может, принять соответствующие меры? Ведь если приедет не Кремер, тогда…

— Вульф! Идите сюда! — послышался голос Чизхольма.

— Мы не обязаны расшаркиваться перед полицией, — проворчал Вульф, поднимаясь. — У нас есть клиент, и я пойду к нему. А ты оставайся пока здесь. Держи под наблюдением каждого, кто сюда войдёт.

Его снова позвали, и он отправился в кабинет Кинни. Едва он удалился, как открылась другая дверь. Первым вошёл Нат Нил, за ним Пью Баркер. Позади них слышался шум шагов. Возвращались игроки.

Матч окончился. «Гиганты» проиграли.

3

Я никогда не брал на бейсбольные матчи пистолет, но в тот день был момент, когда я об этом пожалел. Думаю, даже после обычной игры «Гиганты» бы не обрадовались, обнаружив, что какой-то незнакомец не пускает их в раздевалку, а уж после проигрыша они были готовы разорвать друг друга, не то что чужака.

Они столпились вокруг меня и уже собирались пустить в ход кулаки, когда появился Арт Кинни и спросил, что случилось. Я предложил ему заглянуть в контору и расспросить Чизхольма. Все притихли. Не унимался лишь Билл Мойз, пришедший последним. При росте шесть футов два дюйма он весил более двухсот фунтов. Сжав кулаки, он подступил ко мне вплотную и заявил, что его ждет жена и ему нужно срочно переодеться. И если я сейчас же не уберусь, он вышвырнет меня собственными руками.

— Покажи ему её фотографию, Билл! Тогда он тебя наверняка пропустит, — выкрикнул кто-то.

Мойз развернулся и бросился на шутника. Его схватили за руки, но он продолжал вырываться. Не знаю, удалось ли ему добраться до цели. Во-первых, в проходе образовалась настоящая свалка, а во-вторых, у меня перед глазами возникла другая картина, вызванная упоминанием о жене Мойза. Я вспомнил снимок девушки, напечатанный в газете два месяца назад. Подпись к нему гласила, что это невеста Уильяма Мойза, бейсболиста. Не было никаких сомнений: именно эту девушку я разглядывал в соседней ложе, когда пришёл посыльный от Чизхольма. Была ли она как-то связана с сегодняшними событиями?

А Мойз тем временем поднял суматоху, чем оказал мне добрую услугу. Трое или четверо игроков держали его, остальные толпились вокруг его противника — Кона Прентисса. Все шумели. Жилистый и крепко сложенный Прентисс скалил зубы в неприятной усмешке. Неожиданно Мойз развернулся и снова двинулся ко мне. На сей раз он наверняка прорвался бы в раздевалку, ибо сопротивляться этой горе мускулов было бесполезно. Я уже хотел отступить и запереть дверь, когда сзади послышался властный голос: