— Нет. Маззо не таков. Уж если ей на самом деле свернули шею, то это мог сделать только Педро. Он самый настоящий палач у Дюранта. Когда они обнаружат, что меня нет на месте, они бросятся за мной. Мне необходимо убраться как можно дальше от этого проклятого города.

— Но для чего же два дублера? Я не понимаю… Что ты делал?

— Я находился в Пекине. Фергюсон душевнобольной. Вот им и приходилось здесь иметь тебя, а в Китае — меня. Ты дурил голову прессе, а я в это время обманывал правительство Китая. Я отправился туда с целой сворой. Мое дело было подписывать бумаги, а свора вела переговоры. Сам же Фергюсон заперт за решетками в собственной резиденции.

Я вспомнил про человека, который метался по комнате в левом крыле здания.

Фергюсон!..

— Ну, а что ты делаешь здесь?

Он протянул мне пустой бокал:

— Повтори, пожалуйста.

На этот раз я налил скотча и себе.

После того как мы выпили, Ларри сказал:

— Джон Меррилл Фергюсон умер сегодня в шесть часов вечера…

Я чуть не выронил бокал.

— Умер?

— Да… Обширный инфаркт, очевидно…

— Откуда ты знаешь?

— В этом нет сомнения. Повезло, иначе и не скажешь… Тут мне здорово повезло! Я без дела слонялся в апартаментах Фергюсона, когда в доме внезапно поднялась суматоха. Раздались голоса, забегали люди. И я услышал, как в моей двери повернулся ключ… Меня заперли. Я прислушивался. Голоса усиливались. Потом на письменном столе тихонечко затренькал телефон. К счастью, трубку поднял я. Они позабыли его отключить… Маззо звонил миссис Харриет. Он ей сказал, что Фергюсон умер. Что за женщина! Ведь это ее сын! Она выслушала это известие так, как будто ей передали прогноз погоды… Она велела Маззо ничего не предпринимать до ее приезда. Дюрант находится в Вашингтоне. Она сказала, что сама предупредит его. А потом она сказала… У меня до сих пор в ушах звучит ее ровный холодный голос: «Скажи Педро, что Эдвардс и Стивенс больше не нужны. Понял? Педро знает, что делать».

Я онемел.

— Так и сказала?

— Я повторил тебе слово в слово. Маззо ей ответил, что Педро уехал на ночь в Майами, но он все сделает завтра. Она хотела еще знать, известно ли мне о смерти сына. Маззо ответил, что нет, что я заперт в своих комнатах. Тогда она сказала, что приедет завтра, и повесила трубку.

— Ты действительно считаешь, что она распорядилась нас убить?

Мне как-то не верилось, что возможно такое вероломство.

— Сколько раз можно повторять тебе одно и то же! — заорал Ларри. — Я дождался, когда Маззо отправится спать. Я надел маску. Вытолкнул ключ на газету, подтянул его в комнату, отпер дверь и вышел. Хотя страже было известно, что ты играл роль Фергюсона, меня они считали настоящим Фергюсоном. Поэтому я без труда сел в «ягуар» и приехал сюда. Сторож меня пропустил, тоже посчитав за Фергюсона.

— Но зачем же ей понадобилось нас убивать? — Я все еще не мог поверить в это.

Он нетерпеливо махнул рукой:

— Пошевели мозгами! Пекинская операция закончена. Фергюсон умер. Мы с тобой можем доказать, что это мы подписывали все документы. И тогда разразится дикий скандал! Тут уж никакие деньги не помогут! Им просто необходимо заткнуть нам рты.

Я в ужасе смотрел на него:

— А ты просил меня вернуться в резиденцию!

У него забегали глаза:

— Да… я очень сожалею… Я испугался до потери сознания. Если бы ты туда приехал, они бы подумали, что я на месте. Я пытался выиграть время…

Я посмотрел на него с отвращением.

— Какой же ты подлец! Ты посылал меня на верную смерть, чтобы самому уцелеть!

— Не сердись, я потерял голову! А теперь нам обоим надо уносить отсюда ноги! Мы напрасно теряем время. Когда Маззо утром явится с завтраком и обнаружит, что я исчез, они начнут охоту. Послушай, Джерри, я видел, как эти люди работают, у них повсюду связи. Я постараюсь скрыться в таком месте, где они меня не смогут найти, и пробуду там до тех пор, пока они не убедятся, что я уже не стану болтать. Если ты хочешь остаться в живых, поступай таким же образом. Как бы ни сложились обстоятельства, никому и ничего не рассказывай. Мы с тобой ведь можем разрушить их империю… Но я не сумасшедший, чтобы делать это! У меня есть деньги. Я затеряюсь. Советую и тебе последовать моему примеру. У нас есть восемь часов форы.

Он вскочил с места и мгновенно растворился в темноте.

Я не пытался его задерживать. Если бы у него не отвалилась бровь, я бы отправился в резиденцию, а завтра утром умер бы…

Но сказанное имело смысл. Пора было и мне уезжать. Я не задумался ни на минуту. У меня тоже имелись деньги. Уехав из города, я смогу дать указание своему банку перевести мои деньги в другой банк.

Куда же ехать?

Я должен был сначала справиться с паникой… Войдя в спальню, я обследовал свой бумажник. У меня было немногим больше тысячи долларов.

Сейчас я поеду в Майами, оставлю машину в аэропорту, а сам улечу в Нью-Йорк. Ну, а там очень просто затеряться.

Я уложил одежду в два чемодана, потом вспомнил о рукописи. Ее я не собирался оставлять. Напечатанные листы прекрасно уместились в один из чемоданов.

Машинку тоже надо было забрать. Если они увидят ее здесь, они подумают, что я печатал заявление. Я положил машинку на заднее сиденье машины, отнес туда же чемоданы, затем вернулся в коттедж проверить, все ли я забрал. Выключил везде свет и уехал.

Подъезжая к шлагбауму, я подумал, не будет ли здесь каких-либо осложнений со сторожем. Но он сразу же поднял преграду и даже кивнул мне на прощание.

Заставив себя немного успокоиться, я поехал по Приморскому шоссе. В этот час движение было редким, но все-таки я ехал осторожно, не превышая скорости, хотя мне и хотелось выжать из мотора максимум.

Машинка действовала мне на нервы… Придется ее где-нибудь выбросить. Я знал, рано или поздно моя машина будет найдена. Оставлять в ней машинку было просто глупо. После этого охота за мной проводилась бы с удвоенной силой.

Через несколько миль я увидел придорожную площадку для стоянки машин рыбаков и затормозил. Дождавшись, когда на шоссе не было видно ни одной машины, я вышел, взял машинку, отнес ее к перилам и сбросил в воду.

Разрешив эту проблему, я поехал дальше к Майами. Почему-то я думал о Лоретте, в ушах у меня звучал ее голос: «Она безжалостная, опасная старуха. Она думает только о деньгах. Когда он умрет, ей достанется все».

Вот теперь Джон Меррилл Фергюсон умер, и миссис Харриет осталась его единственной наследницей. Она щелкнула пальцами, и Чарльз Дювайн, который сделал возможным мне и Ларри играть роль ее сына, был убит. Она еще раз щелкнула пальцами, и умерла Лоретта, которая могла бы все унаследовать. А теперь безжалостная старуха приказала расправиться со мной и с Ларри, которые столько для нее сделали… От этих мыслей меня прошиб пот.

Потом я подумал о машине, на которой ехал. Если ее найдут в аэропорту, они сразу поймут, что я куда-то улетел… С их деньгами и разветвленной организацией они сумеют найти меня в Нью-Йорке.

Да, если я хочу остаться в живых, надо все хорошенько обдумать… Я утопил машинку, теперь надо было избавиться и от «мерседеса».

Я взглянул на часы на щитке приборов. 01.05. Как быстро летит время! Уже через семь часов Маззо узнает про исчезновение Ларри. Сразу же проверят и коттедж, и окажется, что и меня тоже нет. И тогда начнется горячка…

Теперь я приближался к Парадиз-Сити. Допустим, что один из наемников Фергюсона, в настоящее время отдыхающий, заметит знакомый голубой «мерседес»… Я ехал по Оушен-бульвару. Сердце у меня начало колотиться. Уж не сошел ли я с ума, поехав этим путем? Я мог бы свернуть в сторону и направиться на Западное побережье…

Слишком поздно!

Я с опаской то и дело смотрел в зеркальце заднего обзора, боясь, что за мной уже кто-нибудь увязался. Позади виднелись машины, но они постепенно сворачивали, кто направо, кто налево. Люди возвращались по домам.

Выбравшись за пределы города и направившись к Форт-Лодердейлу, я начал успокаиваться.

И тут мне в голову пришла идея. Надо пустить их по ложному следу. Надо оставить машину в аэропорту, чтобы они подумали, что я улетел, а самому остаться поблизости от Майами, пока страсти не улягутся.

Вдоль шоссе стояли десятки отелей. Я оставлю машину в аэропорту, затем возьму такси и устроюсь в каком-нибудь немноголюдном мотеле.

Несомненно, мотель рядом с Парадиз-Сити будет последним местом, где они станут меня искать.

Я так и поступил. Припарковав «мерседес», я взял такси, причем не из тех, которые стояли вереницей в ожидании пассажиров. Шофер привез кого-то из Палм-Бич и теперь возвращался назад. Он был рад подзаработать. Я сказал, что мне нужен хороший мотель на одну ночь. И он привез меня в мотель «Велком».

Заспанная девушка за столом дежурного едва взглянула на меня, когда я расписывался в регистрационном журнале. Я назвался Уорреном Хиггинсом. Она вручила мне ключ, объяснила, где найти домик, и, кажется, тут же снова задремала.

Я вошел, опустил чемоданы на пол, запер дверь на ключ, включил свет и глубоко вздохнул. Помещение было комфортабельным. Я опустил чемоданы на пол и глубоко вздохнул. Теперь я чувствовал себя в безопасности!

Господи, до чего же я устал! Я хотел только спать…

Я разделся. У меня не было даже сил принять душ. Лег сразу же в постель и моментально заснул.

Меня разбудил звук отъезжающих машин. Маленькая комнатка была залита солнечным светом. Я услышал голоса. На секунду на меня напал страх. Неужели они меня уже нашли?

Я отбросил одеяло и вскочил с кровати, прошел в гостиную и выглянул наружу из-за ситцевых занавесок.

Увиденная мной картина успокаивала. Люди нагружали свои машины вещами, они переговаривались, шутили, смеялись. Люди в отпуске.