— Простите, но мне назначено время.

— Лейтенант может подождать. Вот что я хочу сказать.

Я согласен, что прошлой ночью допустил ошибку. Но и вы были не правы, когда настояли, чтобы Спонти избавился от меня.

Он взглянул на меня свысока.

— Конечно, вы должны именно так рассуждать — ведь вам за это платят.

— Итак, я сожалею о прошлой ночи. Я был слишком нетерпелив. Это недостаток моего характера. Я хочу продолжить розыски вашего сына.

— Зачем? Возможно, он уже мертв. Благодарю вас.

— Это слишком тяжкое обвинение, мистер Хиллман.

— Пожалуйста, дайте мне пройти. — Он судорожно посмотрел на часы. — Я опаздываю.

Он прошел мимо меня и взбежал вверх по лестнице так, словно я за ним гнался. Разговор вышел крайне неприятный. И дальше на всем пути в Лос-Анджелес неприятности преследовали меня.

Глава 11

Купив себе большую шляпу, чтобы скрыть повязку на голове, я нанес краткий визит в голливудское отделение уголовной полиции. Никто из сыщиков на всех этажах этого здания не опознал миссис Браун по ее посмертному изображению. Тогда я отправился в отдел новостей голливудской газеты «Репортер». Большинство из тех, кто там работали, не захотели даже взглянуть на фотографию. Те же, кто честно рассмотрел ее, не опознали миссис Браун.

Попытал я счастья и среди нескольких сутенеров на Стрип, но с тем же успехом. Из-за этих фотографий меня же еще и обругали. Эти мальчики и девочки не позволяли себе задумываться над тем, какова обратная сторона только что заработанного ими доллара. Насильственная смерть женщины лишь ухудшала дело: ведь то же могло случиться с любым из них в любое время.

Я направился к себе в офис, намереваясь позвонить Бастиану и попросить его забросить мне копии более крупных портретов, как только его художники закончат работу.

И тут я подумал о Джо Сильвестре.

Джо был старый агент, работал по найму и обслуживал различного рода конторы, расположенные в двух кварталах от бульвара Сансет. Не сумев приспособиться к условиям возросшего давления крупных студий на независимых продюсеров, он потерял работу и жил теперь на остатки своей доли от демонстрации старых картин, предаваясь воспоминаниям.

Я постучал в дверь его жилища и услышал, как он прячет бутылку, будто я был привидением Луиса Майера или эмиссара Артура Рэнка.

Открыв дверь и убедившись, что это всего лишь я, он слегка смутился, но бутылку достал и предложил мне выпить из бумажного стаканчика. Для себя он держал высокий стеклянный бокал без ножки. Мне случалось слышать, что почти каждый день он просиживает за столом, выпивая кварту, а иногда и кварту с половиной пшеничного виски «Бурбон».

Это был старик с детским личиком, льняными волосами и хитрыми глазками. Из-за пристрастия к алкоголю разум его стал подобен старинной лампе, сфокусированной таким образом, что свет падал только на прошлое: на его собственный «паккард» с персональным шофером и на трехэтажный дом без лифта, который давно уже стал лишь воспоминанием.

Но сейчас, в первой половине дня, Джо был еще в форме.

— Рад видеть тебя, Лью, мальчик мой. Пью за твое здоровье.

Он так и сделал, по-отечески положив руку на мое плечо.

— А я за твое, Джо.

Рука его с моего плеча перебралась к шляпе и сняла ее.

— Что с твоей головой?

— Меня слегка стукнули прошлой ночью.

— Не хочешь ли ты сказать, что напился и брякнулся?

— Нет. Меня побили рукояткой револьвера.

Тут он закудахтал:

— Ты не представляешь, что с собой делаешь. Знаешь, чем бы тебе следовало заняться, Лью? Уйти в отставку и писать мемуары. Неприкрытую сенсационную правду о Голливуде.

— Джо, это уже делали тысячу раз. Сейчас все это сплошная болтовня.

— Но ты же можешь это делать совсем не так! Брось им в лицо их прогнившую душу! Вот и заголовок! — Он прищелкнул пальцами. — Держу пари, что я вместе со Стивом Мак-Куином распродам твой рассказ за двадцать четыре часа. Подумай об этом, Лью, мальчик мой. Я могу открыть для тебя твою любимую банку с оливками.

— Я только что открыл банку с горошком, Джо, и буду чрезвычайно удивлен, если ты не поможешь мне справиться с ней. А как ты относишься к фотографиям мертвых людей?

— Я видел, как умирали многие из них.

Свободной рукой он показал на стенку над столом. Она была увешана фотографиями старых актеров. Все с автографами. Другой рукой он поднял наполненный бокал.

— Пью за них.

Я выложил на стол свои жуткие фотографии. Полный печали, он взглянул на них.

— Ах! — сказал он. — Что это за зверь в образе человека сделал с ней такое? Ты предполагаешь, что я знаю ее?

— Есть сведения, что она снималась. Ты знаешь актеров больше, чем кто-либо.

— Это было когда-то.

Но он отодвинул свой бокал, повернул настольную лампу и внимательно рассмотрел фотографию. После этого спросил:

— Кэрол?

— Ты-таки ее знаешь.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Но в суде я не смог бы в этом поклясться. Однажды я видел маленькую светлую девочку, натуральную блондинку. У нее были такие же уши. Посмотри, они маленькие, прижатые к голове и довольно заостренные. Необычные уши для девочки.

— Кэрол. А фамилия?

— Не могу вспомнить. Это было давно, еще в сороковые годы. Кроме того, я не думаю, что это было ее настоящее имя.

— В Подунке у нее была какая-то очень мрачная семья. Они не разрешали ей сниматься. Насколько я помню, она говорила мне, что сбежала из дома.

— В Подунке?

— Не могу сказать определенно. В общем, суть в том, что, мне кажется, она приехала откуда-то из Айдахо.

— Повтори это еще раз.

— Айдахо. Твоя мертвая леди из Айдахо?

— Ее муж уехал на машине с номером Айдахо. Расскажи мне еще о Кэрол! Когда и где ты узнал ее?

— Прямо здесь, в Голливуде. Мой товарищ заинтересовался девушкой и привел ее ко мне. Она была восхитительным ребенком — свеженьким, нетронутым. Ведь ее актерский опыт заключался в выступлениях в школе. Но я дал ей кое-какую работу. В те времена это было нетрудно. Война еще продолжалась, а у меня были знакомые коммерческие директора почти во всех студиях.

— В каким году это было, Джо?

Он снял очки и погрузился в прошлое.

— Она пришла ко мне весной сорок пятого. В последний год войны.

Миссис Браун, если Кэрол и она были одно и то же лицо, оказалась постарше, чем я думал.

— Сколько лет ей тогда было?

— Она была совсем юная. Я же говорю, почти ребенок. Может быть, лет шестнадцать.

— А твой товарищ, который заинтересовался ею, кто он?

— Здесь совсем не то, что ты думаешь. Это была женщина, она работала в сценарном отделе у «Уорнеров». Сейчас она занимается производством многосерийных фильмов в телевизионном городке. Но в те времена, о которых я говорил, она была всего лишь помрежем.

— Не Сюзанну ли Дрю ты имеешь в виду?

— Да. Ты знаешь Сюзанну?

— Благодаря тебе. Я встретил ее на вечеринке в твоем доме, когда ты еще жил на Беверли-Хилл.

Джо был совершенно потрясен. Он, очевидно, чувствовал себя так, словно некая машина времени внезапно перенесла его с одного уровня прошлого на другой.

— Я помню. Должно быть, лет десять назад.

Он сидел и вспоминал о том, что было тогда. Я тоже. В тот вечер я проводил Сюзанну домой, а после мы стали встречаться на других вечеринках. Нам было о чем поговорить. Она усвоила очень многое из того, что я знал о людях, а я — из ее книжных познаний. Я был без ума от ее потрясающего чувства юмора.

Медленно раскручивался клубок воспоминаний, постепенно они принимали очертания реальности. Я думаю, что мы еще и нарочно усиливали эти ощущения. Мы сидели, выпивали и вспоминали многое из того времени, когда Сюзанна расцветала. Ее отец был профессором университета, жена его умерла совсем молодой, и он сам следил за обучением Сюзанны. Потом отец умер, но она продолжала во всем ощущать как бы его присутствие.

Между нами что-то произошло, и Сюзанна перестала бывать в тех местах, где могла встретить меня. Я слышал, что она вышла замуж, но неудачно. Потом она сделала карьеру — и успешную.

— Как случилось, что она познакомилась с Кэрол? — спросил я у Джо.

— Об этом тебе следует спросить у нее самой. Настоящее опять начало угнетать Джо, и он вплотную занялся выпивкой.

— Она говорила мне как-то, но я не помню. Память, знаешь, стала не та.

От выпивки я отказался.

— А что произошло с Кэрол?

— Она исчезла из моего поля зрения. Думаю, сбежала с моряком или еще с кем-нибудь. Во всяком случае, больше я с ней не встречался. — Джо глубоко вздохнул. — Если ты увидишь Сюзанну, Лью, пожалуйста, напомни ей мое имя. Только сделай это как-нибудь... — он сделал в воздухе какое-то неопределенное движение рукой... — как-нибудь поделикатнее. Она ведет себя так, будто я уже умер.

Я воспользовался телефоном Джо, чтобы позвонить в офис Сюзанны Дрю. Ее секретарша соединила меня.

— Это Лью Арчер, Сюзанна.

— Приятно слышать тебя.

— Но случай, по которому я звоню, не из приятных, — сказал я грубовато. — Я расследую убийство. Жертвой может быть, а может и не быть девушка по имени Кэрол, которую ты знала в сороковых годах.

— Не Кэрол Харлей?

— Боюсь, что она.

— И ты говоришь, что она умерла?

— Да. Ее убили вчера в местечке под названием «Вид на океан».

Она немного помолчала. Затем заговорила вновь, и в ее голосе послышались мягкие девические нотки.

— Чем я могу помочь?

— Расскажите мне все о своей подруге Кэрол.

— Не по телефону, пожалуйста. Он все обесчеловечивает.

— Личная встреча и меня бы устроила больше, — я говорил довольно сухо. — У меня есть несколько фотографий, которые мне нужно показать для установления ее личности. Это надо сделать поскорее. Прошло уже двадцать четыре часа.

— Приезжай прямо сейчас. Я сообщу твою фамилию вахтеру.