Я сказал снова:

— Хэлло, Глория! — И она лишилась чувств.

Черт возьми, что я мог сделать в таком состоянии! Окно было слишком далеко от террасы, так что я, если бы даже и дотянулся до него, влезть в комнату не мог. Поэтому я просто висел и ждал, пока она придет в себя. Я начал говорить, объясняя ей, что это не одна моя голова, и я не привидение, а я весь тут, и что все прекрасно, и что Джорджа, очевидно, нет дома? Понемногу она оправилась, и мне удалось убедить ее, что я — это я и действую сознательно и серьезно.

Все еще сидя на полу, она повернулась ко мне и спросила:

— Ради бога, что вы там делаете, за окном?

— Джордж дома?

Я, правда, не сомневался в его отсутствии, иначе уже не висел бы здесь под окном.

— Нет,— ответила она и хотела что-то добавить, но я прервал ее:

— Я подумал, что он, может быть, дома, да еще с пистолетом, поэтому не постучался в дверь. В следующий раз постучусь. Впустите же меня и погасите свет.

Она встала, выключила свет и приблизилась к окну. При слабом свете огней из отеля ©на некоторое время смотрела на меня, потом спросила:

— Вы пили?

— Ни капли. Впустите меня.

— Лучше уходите, Шелл. Джорджа еще нет, но я жду его с минуты на минуту. Что вам нужно?

— Поговорить с вами. Боюсь, что телефон могут подслушать. Что-нибудь узнали новое?

— Угу. Но лучше уходите. Джорджу это может не понравиться.— Она усмехнулась.— Ах, если бы он сейчас был в вашем положении!

Я взглянул вниз, в черноту, и понял ее намек. Ей не пришлось бы даже разводиться.

— Ну, хорошо,— сказал я,—- встретимся в другом месте, более комфортабельном.

— Отлично. Одна из идей Джорджа в том, что, раз вы мной заинтересовались, я должна поддержать этот интерес и выкачать вас.

— Выкачать? То есть как это — выкачать?

— Выведать у вас, что вы делаете в Акапулько. Кажется, Торелли вас подозревает. Что-то случилось у них на совещании.

— Это все мне известно.

Мы поговорили еще немного, совсем немного, потому что моя рука совершенно онемела. К тому же все сводилось к уже упомянутому поручению Торелли: Джордж должен был велеть Глории выведать у меня мои планы и подвести меня под монастырь. Такова ситуация, если она меня не обманывает. Тогда будет неплохо, если нас увидят вместе. Не так, конечно, как сейчас. Мы договорились встретиться в клубе отеля «Эль Фикантадо», где сможем поговорить в более удобной обстановке.

Мы решили, что Глория скажет Джорджу, будто я позвонил ей в его отсутствие, но потом я вспомнил про подслушивающие устройства и сказал, что позвоню ей через несколько минут и разыграю страстного Ромео, который приехал сюда и жаждет свидания.

С каждой минутой она казалась мне все интереснее и симпатичнее, но в моем затруднительном положении я не мог этим воспользоваться.

— Шелл, подумать только, на что вы пошли, лишь бы поговорить со мной!

— Ну, я также...

— По-моему, это ужасно мило с вашей стороны, Шелл. Джордж никогда бы на такое не решился.

Я начал было объяснять ей, что, как Джордж ни глуп, у него есть доля здравого смысла, но ее лицо было всего в нескольких дюймах от моего, и ей достаточно было высунуться из окна еще на два дюйма, чтобы заставить меня замолчать. Именно это она и сделала, поцеловав при этом меня в губы и чуть не заставив меня умолкнуть навеки. Я не возражал, но все-таки порадовался, что поцелуй был скорее нежным, чем страстным.

 Хороший поцелуй отправил бы меня на двести футов вниз.

— Шелл,— сказала она,— вы — прелесть! — и снова поцеловала меня.

Даже на твердой почве от такого поцелуя можно закачаться. Одни ее губы действовали сильнее, чем все ухищрения большинства женщин, и я бы получил истинное наслаждение, если бы не болтался над пропастью.

 И все-таки это было более чем приятно. Я вытянулся еще немного и ухватился свободной рукой за подоконник, а потом разжал пальцы, сжимавшие перила, и перенес на подоконник и вторую руку. Теперь я буквально повис над бездной, но клянусь богом, теперь я стал ближе к ней. Я готов был предпринять рискованную попытку влезть в окно, но Глория отстранилась и сказала:

— Шелл, не глупите. Я же вам сказала, что Джордж вот-вот вернется.

— Вернется? Ха, пусть возвращается. К черту Джорджа! Я влезу в это окно, и плевать мне на Джорджа!

— Он уже должен быть здесь,—- сказала она.— Шелл, встретимся в баре.

Ну, во всяком случае, мои руки были на подоконнике. Я мог держаться и на одной руке, а это оставляло вторую руку свободной.

— О, Шелл,—сказала она;—перестаньте, Шелл!

И она еще раз поцеловала меня. По сравнению с этим поцелуем, предыдущий показался Мне поцелуем сестры. Теперь я не висел, а парил над бездной, и, уверен, оторвись я от подоконника, не упал бы, а продолжал бы все так же парить в воздухе. И все-таки одной рукой за подоконник я держался — на всякий случай. Это было прекрасно, но в конце концов я убедился, что мое намерение неосуществимо. Я совсем забыл о Скоровестимом Мэдисоне, как вдруг услышал стук входной двери. Я даже не заметил, как он подъехал. Но зато, черт его возьми, я отчетливо услышал его тяжелые шаги уже внутри коттеджа, и все ближе и ближе.

— Глория! —завопил он.— Где ты, Глория? Ты здесь? Что со светом — почему темно?

Это был момент моей бешеной активности. Дьявольским усилием я удержался, ухватившись за подоконник обеими руками и нагнув голову как можно ниже, как раз в то мгновение, когда в комнате вспыхнул свет. Больше всего на свете мне хотелось вновь очутиться на террасе, но я не мог перебраться туда, не подняв головы, а тогда Джордж меня бы заметил. У меня возникло чувство, будто я не смогу это сделать ни при каких обстоятельствах. Мои ноги где-то позади меня нащупали карниз, руки, вытянутые в другую сторону, вцепились в подоконник, сердце, казалось, билось в горле, а тело висело в пустоте, начиная прогибаться посередине. Прогибаться в опасном направлении. Говоря совершенно откровенно, я был в критическом положении.

 8

Прислушиваясь к шуму прибоя, я поглядывал вниз и, одновременно, на ноги Джорджа. Его голос, совсем близко от меня, произнес:

— Эй, Глория, что ты там делаешь на полу?

Она быстро ответила:

— Хэлло, Джордж, милый! Пойдем на кухню, я приготовлю тебе что-нибудь поесть,

Я услышал, как она поднялась с пола, и на мой левый глаз, тот, что; был ближе к окну, упала тень. Я мог бы поклясться, что от этой тени мое тело прогнулось вниз еще на один дюйм.

Джордж спросил:

— Что ты делаешь на полу у окна, Глория?

— Я... просто глядела в окно, Джордж. Такой красивый вид.

— Да, но ведь там темно!

— Ну да, но красивый именно в темноте.

— Да? —сказал он.—Дай-ка взглянуть.

Она почти крикнула:

— Нет!

 —  И я подумал: «Ну, Скотт, теперь тебе крышка. На твоем надгробии напишут: Погиб при попытке...»

Вдруг Глория сказала:

 — Пошли, Джордж, не сейчас... Слышишь? Что-то горит! Чувствуешь, какой ужасный запах?

Действительно, я тоже почувствовал его.

Часть разговора я пропустил. Потом послышались шаги. Мне показалось, что Джордж подходит к окну, и я приготовился, как только он высунет голову, плюнуть ему в лицо. Но шаги удалились. Щелкнул выключатель, в свет погас. Мэдисоны вышли из комнаты.

Я вздохнул. Теперь я могу вернуться на террасу. Но я должен действовать крайне осторожно, ибо маленькая ошибка может оказаться самой большой, а я никак не могу определить, какое движение должно быть первым. Я никогда не подозревал, что две руки и две ноги вместе составляют такое множество конечностей! Однако я решился. Осторожно и медленно протянул одну ногу и просунул носок между прутьями перил. Потом зацепился за них пяткой. Надеясь, что нога держится достаточно крепко, я согнул колено, напрягся, оторвал руки от окна и, подтянувшись к перилам, вцепился в них руками.

В какой-то момент мне показалось, что я вот-вот сорвусь, но я преодолел это чувство и перелез через перила на террасу. Внутри коттеджа слышались голоса Глории и Джорджа. Но я, не останавливаясь, выбрался с террасы на твердую землю тем же путем, каким попал туда. Сев в машину, я немного отдышался и поехал на стоянку за главным зданием. Никто меня не преследовал, так что я спокойно вышел из «бьюика» и направился к входу в отель. Там я немного постоял. Все вокруг было залито ярким светом. Но банда вооруженных убийц внутри здания была гораздо опаснее, чем освещенное пространство. Что такое пули? К тому же мы с Глорией решили, что ничего не случится, если нас увидят вдвоем. Я вошел в отель.

Все, что я знал о своем положении, сводилось к тому, что Торелли велел Джокеру следить за мной и, несомненно, уже осведомлен о том, что я от него сбежал. Больше мне ничего не было известно. Обычно такие типы, как Торелли, стараются избегать прямого насилия и убийства. Однако верно и то, что иногда отдельное, чисто сработанное убийство признается необходимым — а Шелл Скотт отнюдь не стал бы одной из жертв массового убийства.

Я нашел телефон и набрал номер, который мне дала Глория. Она сама взяла трубку.

— Привет! — сказал я.— Это я, Глория. Джордж дома?

— Да,— ответила она.— Это я.

Значит, Джордж слушает. Я сказал:

— Очень хочу вас видеть. Такой чудесный вечер, мы могли бы искупаться, как Адам и Ева.

— Звучит заманчиво,— сказала она.— Как единственные люди на всей земле.

— Не то,— сказал я,— я имею в виду — без костюмов.

— Ах, вот что! Я бы с удовольствием, милый!

— Эй,— сказал я,— вы уверены, что Джордж там?