— Мне в голову пришла одна идея, но я не вполне уверен, что прав. — Потом он распорядился: — Делла, наполни машину бензином, заправься полностью и возьми еще канистру про запас. Подгони ее к подъезду. Мы сейчас совершим небольшую прогулку. — Мейсон снова посмотрев на шерифа Барнеса и попросил: — Шериф, в порядке личной услуги постарайтесь поскорее покончить со всеми формальностями. Мне необходимо увезти отсюда Элен.

— Вы считаете, что ей грозит опасность? — удивился шериф.

— Скажите, Элен, вы поможете мне в одном деле? — спросил Мейсон.

— Что вы имеете в виду, мистер Мейсон?

— Понимаете, я хочу, чтобы вы сделали такое, что потребует большого нервного напряжения. Мне очень не хочется заставлять вас переживать все сначала, но это необходимо. Один момент нужно выяснить немедленно.

— Что именно? — спросила она.

— Мне кажется, я понял, почему был подменен попугай. И если я прав, то в деле есть нечто до того важное, что… Как вы считаете, мисс Монтейт, вы выдержите поездку до Санта-Дель-Барры? Я хочу, чтобы вы мне показали тот отель и номер, где остановились тогда с вашим мужем.

— Могу, конечно, только не пойму, зачем вам это надо?

Мейсон посмотрел на шерифа Барнеса и покачал головой.

— Я тут как-то высказался, что люди частенько попадают под гипнотическое влияние косвенных улик. Стоит человеку во что-то уверовать, и он все остальное интерпретирует в свете своей гипотезы. Опасная привычка. Боюсь, что я тоже оказался не безгрешным. Я был до того занят тем, что старался показать, где расставлены ловушки, что и сам угодил в одну из них, даже не заметив.

— Пока я ничего не понимаю, — вздохнул шериф Барнес. — Но задерживать мисс Монтейт я не собираюсь. А вот и надзирательница. Проверьте сохранность своих вещей, мисс Монтейт. Особенно, содержимое своей сумочки. Распишитесь на обороте конверта, если все в порядке.

Когда с формальностями закончили, в кабинет вошла Делла.

— Все готово, шеф, — сообщила она.

Мейсон пожал руку шерифу Барнесу.

— Возможно, я вам позвоню попозже, — сказал он. — Благодарю вас.

Мейсон взял под руку Деллу Стрит и Элен Монтейт и вывел их на теплый вечерний воздух. Они сели в машину и молча ехали по прямой, как стрела, дороге, пока перед ними не засверкали огни Санта-Дель-Барры. Только тут Мейсон обратился к Элен Монтейт:

— Расскажите, как проехать к гостинице, где вы тогда останавливались.

— Не подумайте, что это что-то потрясающее, — сказала она. — Недорогой отель и…

— Все понятно, — улыбнулся Мейсон. — Объясните только, куда надо ехать.

— Прямо по этой улице, потом я скажу, где повернуть.

Они проехали четыре квартала. Элен узнала приметное здание с башенкой на углу и велела сворачивать направо. Гостиница находилась у большой площади, через два квартала от поворота.

— Вы помните номер комнаты? — спросил Мейсон.

— Да, номер двадцать девять.

Мейсон обратился к Делле Стрит:

— Я хочу подняться в эту комнату, Делла. Узнай у портье, занята ли она. Если да, то кем.

Делла быстрым шагом направилась в вестибюль.

Мейсон запер машину, взял Элен Монтейт под руку и вошел вместе с ней в подъезд. Делла шла от конторки им навстречу, глаза у нее были круглые от изумления:

— Шеф, знаешь…

— Одну минутку, — предупредил он, сдвинув брови.

Они поднялись по скрипучим ступеням на второй этаж, прошли в конец длинного коридора, на полу которого вместо ковра была расстелена довольно потертая ковровая дорожка, совершенно не заглушавшая их шагов.

— Вот эта дверь, — сказала Элен Монтейт.

— Я знаю, — кивнул Мейсон. — Комната занята, да, Делла?

Она молча кивнула. По ее напряженному взгляду Мейсон понял, что именно ей хотелось сказать в ответ. Едва Мейсон постучал, как внутри послышались шаги, кто-то шел к двери. Мейсон повернулся к мисс Монтейт.

— Вы должны подготовиться к потрясению, мне не хотелось говорить заранее, я боялся допустить ошибку, но…

Дверь отворилась. На пороге стоял высокий человек, глядя на ник добрыми серыми глазами, привыкшими безбоязненно смотреть на жизнь. Элен Монтейт испуганно вскрикнула и отпрянула назад, натолкнувшись при этом на Мейсона, стоявшего за ней. Тот взял ее за плечи.

— Успокойтесь, все хорошо, — улыбнулся адвокат.

— Джордж! — прошептала она дрожащим голосом. — Джордж?!

Протянув вперед руки, она робко дотронулась до него, как будто боялась, что перед ней не человек из плоти и крови, а его дух, который тут же растает.

— Элен, дорогая, что ты, маленькая? — спросил мужчина. — Почему ты так странно смотришь на меня? Что случилось?

Она уже рыдала, уткнувшись ему в грудь, а он растерянно и ничего не понимая, гладил ее по голове и уговаривал, как маленького ребенка:

— Все хорошо, моя милая. Я сегодня тебе написал. Мне удалось найти то, что я искал.

14

Джордж Вэйллман занимал маленький номер третьеразрядной гостиницы и они с трудом разместились в нем. Джордж Вэйллман тихим голосом, удивительно подходящим к его спокойной, располагающей к себе внешности:

— Да, я поменял имя, когда Фраймонт пошел в гору. Люди всегда нас путали. А тут еще его имя стало синонимом мультимиллионера. Мне это не нравилось. Меня принимали за него и все такое… Вэйллман было девичьим именем нашей матери, мое второе имя Джордж. Вот я и назвался Джорджем Вэйллманом. Фраймонт считал меня ненормальным. Но когда он приехал ко мне в Канзас и мы поговорили по душам, он понял, что действительно смешно и глупо поклоняться всю жизнь золотому тельцу, отказывая себе в радостях, которые дарит жизнь. Фраймонт давно добился всего, что дают деньги, как хорошего, так и плохого. Впрочем, не стану распространяться об этом. Скажу одно — постепенно мы сблизились. Мы частенько вместе путешествовали, я много раз гостил у него в охотничьем домике. Но Фраймонту приходилось это держать в тайне от родных, которые и без того стали излишне подозрительны к его эксцентричности. Вскоре после того как мы поженились, я и Элен, Фраймонт приехал ко мне в Сан-Молинас.

— Он знал о вашей женитьбе? — прервал его Мейсон.

— Конечно, он сам дал мне ключи от домика и предложил пожить там с Элен. Он сказал, что дом будет всегда к нашим услугам.

— Понятно, — улыбнулся Мейсон. — Прошу прощения, продолжайте.

— Фраймонт приехал показать мне попугая. Тот оставался у него дома и за непродолжительный срок научился говорить про Элен, которая застрелила его из револьвера. Я прилично разбираюсь в попугаях. Казанову как раз я подарил ему. Я знал, что Казанова не стал бы ничего говорить, если бы его кто-нибудь специально не научил. Тогда я предположил, что жизни Фраймонта угрожает опасность. Он отнесся к моим словам скептически, но все же мне удалось убедить его поостеречься. Казанову я оставил у себя, надеясь со временем разобраться, кто научил его этим словам. А Фраймонту приобрел точно такого же попугая.

— Так, — усмехнулся Мейсон, — теперь все ясно.

— По моей просьбе Элен принесла револьвер для Фраймонта из коллекции при библиотеке, чтобы я был спокоен, что он все же не безоружен. Мы с Элен провели пару дней в домике, потом я приехал сюда. Мне хотелось найти удобное помещение, где я мог бы открыть бакалейный магазин. Газет я вообще не читаю, они меня раздражают своей претенциозностью. Я не знал и не догадывался, чем кончилась вся эта история для брата.

— Знаете ли вы, что по завещанию брата вы имеете право на половину его состояния? — спросил Мейсон.

Джордж Вэйллман на минуту задумался, потом нежно нагнулся и взглянул на Элен.

— У меня теперь есть хозяюшка. Ей и решать, как мы распорядимся деньгами. Ведь и богатые люди могут быть счастливыми. Что скажешь, дорогая?

Элен засмеялась, весело и беззаботно:

— Как хочешь. Более счастливой я уже быть не могу.

По дороге в Сан-Молинас Делла задумчиво сказала:

— Наверно, чудесно быть такими счастливыми?

Мейсон включил радио.

— Хорошо бы поймать какой-нибудь вальс или романс.

Но вместо музыки они услышали конец сообщения:

«…Перри Мейсон, известный адвокат по уголовным делам. Когда шерифа Барнеса спросили, он сказал, что им просто повезло, что Ричард Вейд направился в эту хижину. Сержант же Холкомб, возглавляющий поисковую партию, сообщил, что он был уверен, что преступник будет обнаружен именно там. После яростной борьбы…»

Мейсон выключил радио.

— С меня довольно полиции, убийств и вещественных доказательств, Делла, — сказал он. — Я проникся философией Джорджа Вэйллмана и теперь понимаю ее… Можно устроить себе маленький отпуск. Я давно не был так доволен, как сейчас. Главное, все кончилось быстро и… безболезненно. Пора проявить заботу и о себе, Делла.

— Да, — согласилась она. — Посмотри как хорошо за окном, шеф. Как лунный свет заливает все вокруг. Боже, как только люди могут жить без такой благодати.

Он рассмеялся.

— Разреши думать только о лунном свете, Делла!

Она на мгновение прикоснулась своей рукой к его пальцам, уверенно державшим руль.

— Разрешаю! — сказала она.