– Хотел бы я знать, какую роль он играет во всем этом деле.

– Он совсем из другой оперы.

– Или, – протянул Мейсон, – в этой опере другое либретто.

Карлин издал приглушенный стон. Он открыл глаза, пару раз моргнул, затем неожиданно начал извиваться как червь.

Мейсон наблюдал за ним со спокойным любопытством, потом, убедившись, что узлы завязаны туго, снова повернулся к Селинде Джилсон:

– Разумеется, вы не можете рассчитывать, что Карлин вас не выдаст. Он очень хитер. Уж он-то всегда выйдет сухим из воды. Это тот еще старый лис!

Карлин попытался заговорить, но из-под кляпа вырывалось лишь невнятное, приглушенное мычание.

Мейсон подошел к телефону, поднял трубку и произнес:

– Будьте любезны, соедините меня с полицейским управлением.

В следующее мгновение Селинда оказалась рядом с ним и обхватила его руками.

– Ради бога, мистер Мейсон! Я вас умоляю! Дайте мне шанс, пожалуйста!

– Оденьтесь, – бросил через плечо Мейсон. – А пока будете одеваться, решите, намерены вы говорить или нет.

– Я не сделала ничего плохого, мистер Мейсон. Я только… но должна же бедная девушка на что-то жить.

– И хороша была эта жизнь?

– Где уж там!

– Я так и думал, – сказал Мейсон. – Вы добры по натуре и умеете быть другом. Вас использовали, ограничиваясь лишь жалкими подачками.

– Но мне ничего не было нужно.

– Лучше одевайтесь.

Фигура на полу издала нечленораздельные звуки и отрицательно замотала головой.

– Он меня убьет, если я хоть что-то скажу вам.

– Успокойтесь, – сказал ей Мейсон. – Сейчас у вас есть шанс. А у него во рту кляп, и говорить он не может. Если вы сами расскажете все лейтенанту Трэггу, то, возможно, он вам поверит.

– Кто такой лейтенант Трэгг?

– Он из отдела по расследованию убийств. Вы с ним уже встречались.

– Я же сказала вам, что это не имеет никакого отношения к убийству.

– К которому убийству?

– Как к которому?.. К тому самому.

И снова Карлин задергался на полу.

– Не стройте из себя дурочку, – сказал Мейсон. – Убийств было два.

– Два?

– Да, два убийства.

– Да, я знаю, но одно… но было одно…

– Которое?

– Убийство Фарго, – сказала она.

– Разумеется.

– Нет, нет, я имела в виду…

– Что вы имели в виду?

– Ничего.

– Вы лучше все-таки оденьтесь.

Она направилась к платяному шкафу, но неожиданно обернулась.

– Ну хорошо, – сказала она. – Вы взяли верх. Это было не убийство. Это было похищение детей. Старый испытанный способ вымогательства, только на новый лад.

Стреноженный Карлин остервенело заколотил каблуком об пол.

Мейсон подошел к нему и, пнув носком ботинка в бок, сказал:

– Не перебивайте, когда говорит дама, Карлин. Я вытрясу из вас все потроха, если вы будете вести себя невежливо. Продолжайте, Селинда. На чем вы остановились?

– Разновидность старого способа похищения детей, – продолжила она. – Карлин добывал где-то детей… новорожденных. Я даже не знаю, откуда он их брал, но, по всей видимости, у него имелась налаженная агентура. Он дожидался, пока новые родители привяжутся к усыновленному ребенку. Потом устраивал так, что до них доходил слух, будто настоящая мать ребенка работает в «Золотом гусе».

А дальше ему ничего больше не нужно было делать. Приемные родители, по-настоящему глубоко привязавшиеся к ребенку, не могли преодолеть искушение взглянуть на его настоящую мать, особенно если, как они считали, это можно было сделать незаметно.

Таким образом, они приходили в «Золотой гусь», а Карлин предупреждал обо всем Пьера. Пьер разыгрывал спектакль как по нотам. Он лавировал между столиками и подавал незаметный знак, после чего к столику подходила Элен Хемптон и предлагала сигары и сигареты. Потом она неожиданно начинала плакать и, заливаясь слезами, выкладывала историю о том, что у нее был ребенок, что его у нее украли и что она наполовину японка.

– А у нее и в самом деле есть японская кровь?

– Чушь! Она такая же японка, как и вы, только у нее высокие скулы и темные глаза, ну а остальное – искусный грим. Если взглянуть на нее повнимательнее при ярком свете, вы сразу заметите, как умело она подрисовывает себе раскосые глаза.

– И что потом? – спросил Мейсон.

– После того как эти доверчивые простофили выслушивали ее историю, они начинали думать, что усыновили именно ее ребенка и что все бумаги на усыновление незаконные. Теперь оставалось лишь как следует потрясти их.

– А не случалось такого, что родители отказывались от усыновленного ребенка, узнав, что в нем есть японская кровь?

– Насколько я знаю, такое случилось лишь однажды. Понимаете, все очень тщательно продумано. Приемным родителям говорят, что у ребенка только небольшая примесь японской крови. Никто и никогда не догадался бы об этом. Но они буквально сходят с ума. Они не могут допустить, чтобы дело дошло до суда с женщиной, которая, как они считают, является настоящей матерью их ребенка, поскольку тогда его будущее будет загублено навсегда. Они опасаются, что Элен на суде заявит о происхождении ребенка и после этого… одним словом, вы сами понимаете, какие могут быть последствия. Когда ребенок вырастет, никто не захочет, чтобы их сын или дочка связали свою жизнь с этим или этой полукровкой. Все было так ловко обставлено, что никому и в голову не приходило, что это вымогательство.

– Но ведь родители платили деньги?

– Разумеется, платили, но особенно много эти подлецы стали загребать после одного просчета.

– Какого просчета?

– Не на того напоролись! Четыре года назад Карлин попытался проделать этот фокус с Фарго.

– С Фарго?

– Да. Фарго усыновили мальчика. Три года назад Карлин попытался шантажировать Фарго, но тот раскусил его. Однако вместо того чтобы сообщить обо всем полиции, Фарго принудил Карлина взять его в долю, и с того времени они начали работать вместе.

Фарго представлялся частным детективом, начинал рыскать по окрестностям, расспрашивая о приемном ребенке, и в конце концов до приемных родителей доходил слух, что настоящая мать ребенка знает, где он находится. После этого Фарго и Карлин без особого труда вытягивали из перепуганных родителей круглую сумму, значительная часть которой якобы шла на покрытие расходов адвокатов и детективов, которые, как считали родители, действовали в их интересах.

– А миссис Фарго?

– Она ничего об этом не знала. Когда Фарго сообразил, в чем, собственно, заключается игра, он не стал об этом распространяться. А его жена до сих пор думает, что в их мальчике течет японская кровь. Это был один из крючков, на котором он держал ее.

– Так вот оно что! – воскликнул Мейсон. – Вот почему она отказывается говорить! Но она, видимо, знала, что ее муж связан с Карлином?

Селинда пожала плечами:

– Я думаю, она знала, что он замешан в каких-то темных делишках, но в каких, ей было неизвестно. – Затем ее глаза сузились. – А может быть, она все узнала! Так что если вам нужен убедительный мотив для убийства Артмана Фарго его женой…

– Нет, мне он не нужен, – мрачно проговорил Мейсон. – А вы действительно были любовницей Фарго или просто сообщницей?

– Сначала только сообщницей, – сказала она, – а потом… О господи, какая же я безмозглая идиотка!

– Так это вы приходили в дом Фарго утром двадцать второго сентября?

– Не говорите чепухи.

– Разве не вы находились в спальне второго этажа, которую он не посмел открыть, когда я был в доме?

– Вы что, с ума сошли?

– Так это были не вы?

– Нет, не я, – ответила она, – и хватит об этом. Дайте мне одеться.

Глава 22

– Что здесь за чертовщина? – спросил лейтенант Трэгг.

Мейсон показал рукой на связанного человека на полу и сказал:

– Еще один труп.

– Э, на мой взгляд, труп пока еще жив, – заметил Трэгг.

Мейсон наклонился и развязал полоску простыни, удерживавшую кляп во рту.

Карлин выплюнул кусок мокрой тряпки и выругался на Мейсона:

– Сукин ты сын!

– Кто это? – спросил Трэгг.

– Наш уважаемый друг, мистер Карлин, – сообщил Мейсон.

– Вы полагаете, я должен удивиться? – спросил Трэгг.

– Разве нет?

Трэгг лишь усмехнулся. Немного погодя он сказал:

– Я много о вас слышал, мистер Карлин, – если, разумеется, вы и есть Карлин.

– Снимите у него отпечатки пальцев, – посоветовал Мейсон.

– Премного благодарен за совет, – с сарказмом произнес Трэгг. – Без вас я сроду не догадался бы.

– У вас на меня ничего нет, – заявил Карлин, – кроме того, что у меня имелась судимость.

– Готов поспорить, что все же есть, – сказал Трэгг. – А пока расскажите-ка, чей это обгорелый труп так кстати оказался в вашей спальне.

– Откуда мне знать? Спросите Мейсона, это все его затея.

– А какое отношение имеет к нашей истории эта девица? – указывая пальцем на Селинду Джилсон, спросил Трэгг.

– Какое отношение вы имеете к нашей истории, Селинда? – повторил Мейсон.

– Никакого, – ответила она.

– Вы не против того, чтобы немного прокатиться? – обратился к ней Мейсон.

– Это в обмен на мое гостеприимство?

– Всего лишь прокатиться, – успокоил ее Мейсон, – и больше ничего – пока.

– Давайте без самодеятельности, Мейсон, – вмешался Трэгг. – Все-таки дело веду я.

– Разумеется, – согласился Мейсон, – но ведь вы заинтересованы в его раскрытии, не правда ли?

– Мы все едем в управление. Давайте развяжем его и заключим в наручники. Мейсон, я полагаюсь на ваше слово, что это Карлин. Тут я иду у вас на поводу – но не более того.

– Приглядывайте за ним, – предупредил Мейсон, – он может выпрыгнуть в окно.

Трэгг защелкнул наручники на запястьях Карлина и извиняющимся тоном сказал:

– Обычно я этого не делаю, но сейчас я вынужден завести вам руки за спину, исходя исключительно из предостережений Мейсона.