– Одну минутку, – задержал Мейсон свидетеля. – Прежде чем вы покинете зал, мне хотелось бы кое-что выяснить о мужчине, который договаривался с вами о найме самолета. Вы смогли бы его узнать, если бы увидели снова?

– Да.

– Вы видели его после этого?

– Нет.

– Вы могли бы описать его поподробнее?

– Ну, ему лет шестьдесят, и он как-то неуверенно двигался. Он… я даже подумал, не пьян ли он, но я не почувствовал запаха спиртного. Может, он принял наркотик или еще что. Он двигался так, словно искал дорогу на ощупь и… одним словом, я запомнил, как он двигался и как выглядел.

– Он был высокий?

– Нет, низенький и толстоватый. Лет эдак шестидесяти… я к нему особо не приглядывался. Я почему-то сразу решил, что он отец женщины.

– Теперь об опознании. Вам показывали обвиняемую вместе с другими женщинами?

– Нет, одну.

– И мистер Бергер указал вам на нее?

– Отвечайте лишь «да» или «нет», – вмешался Бергер.

– Нет.

– Тогда это сделали полицейские?

– Не совсем так.

– Как вас понимать?

– В общем, они сказали, что им нужно опознать одну женщину. Они отвели меня в комнату, в которой, кроме надзирательницы, была только эта женщина.

– Вот как! – воскликнул Мейсон. – А не сказали ли они вам, что эта женщина, без всяких сомнений, ваша пассажирка, которую вы перевозили в Бейкерсфилд? И что вам остается лишь подтвердить это?

– Что-то в этом роде. Они сказали мне, чтобы я держался уверенно и не разводил бодягу, не то какой-нибудь дотошный адвокат вытянет из меня все кишки, когда я предстану перед судом с показаниями.

– Так вы сказали, что вы уверены?

– Нет, я этого не говорил. Я не был уверен. Я сказал, что она на нее похожа. И только на следующий день я почувствовал, что совершенно уверен.

– И все это время полицейские продолжали обрабатывать вас?

– Ну, в общем, да.

– У меня все, – провозгласил Мейсон.

– У обвинения вопросов нет, – объявил Бергер и пригласил следующего свидетеля.

Следующим свидетелем был водитель такси из Бейкерсфилда, который доставил женщину в густой вуали к автобусной станции «Пасифик Грейхаунд». Он признался, однако, что не может опознать женщину, поскольку та была в густой вуали и он не видел ее лица и не заметил, как именно она была одета. Он только запомнил, что это была стройная женщина лет тридцати – тридцати пяти.

– Вы слышали голос обвиняемой, Миртл Ингрем Фарго? – спросил его Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– Вам не показалось, что голос миссис Фарго, обвиняемой, чем-то отличается от голоса вашей клиентки, которую вы доставили на автобусную станцию в Бейкерсфилде?

– Нет, сэр, мне этого не показалось.

– Можете приступать к допросу, – сказал Бергер Мейсону.

– Значит, вы не почувствовали никакой разницы?

– Нет, сэр.

– А в чем они схожи?

– Ну, они звучат примерно одинаково.

– Но вы не можете утверждать, что у обвиняемой и вашей пассажирки один и тот же голос, не так ли?

– Нет, наверняка не могу.

– Одним словом, вы не можете опознать ту женщину по голосу?

– Хм… я уже сказал, что не заметил в их голосах особой разницы.

– Я вижу, – сказал Мейсон, – что Гамильтон Бергер проводил беседу и с вами, я прав?

– Ну да, я рассказал ему все, что мне известно.

– И он спросил вас, не смогли бы вы опознать обвиняемую по ее голосу? И вы ответили, что нет, верно?

– В общем, да.

– И тогда он сказал вам: «Я вызову вас в качестве свидетеля и спрошу, чем отличаются голоса этих женщин, а вы мне ответите, что не находите особой разницы». Так ведь все было, да?

– Я… точно не помню.

– Это Гамильтон Бергер предложил вам сказать, что вы не находите разницы между голосами, верно?

– Да.

– Вопросов больше нет, – объявил Мейсон.

– И у меня тоже все, – сказал Гамильтон Бергер. – Моя следующая свидетельница – миссис Ньютон Мейнард, и я надеюсь, мистер Мейсон, что вы опросите ее столь же тщательно.

– Никаких посторонних комментариев не должно быть, – вмешался судья.

Мейсон улыбнулся, глядя на выражение физиономии Бергера.

Когда миссис Мейнард вышла вперед, все обратили внимание, что левый глаз свидетельницы был закрыт повязкой. Она подняла правую руку и поудобнее устроилась на свидетельском месте.

Гамильтон Бергер задал ей несколько предварительных вопросов, после чего осведомился:

– Где вы были двадцать второго сентября сего года?

– Я была в Лос-Анджелесе, потом в Сакраменто; в обоих местах в один и тот же день.

– Понятно, миссис Мейнард. А как вы добирались от Лос-Анджелеса до Сакраменто?

– Я ехала автобусом «Пасифик Грейхаунд».

– Вы помните, в котором часу вы выехали из Лос-Анджелеса?

– Да, сэр. Я выехала из Лос-Анджелеса в восемь тридцать утра.

– А в котором часу вы прибыли в Сакраменто?

– Около десяти минут одиннадцатого того же вечера. Согласно расписанию мы должны были прибыть в Сакраменто в десять ноль пять, но автобус на пять минут опоздал.

– Во время вашей поездки вы разговаривали с обвиняемой, миссис Миртл Ингрем Фарго?

– Да, сэр, разговаривала.

– Когда вы увидели ее в первый раз?

– Первый раз я увидела ее, когда она вышла из такси в Бейкерсфилде.

– Вы видели ее до этого?

– Нет, сэр.

– Вы находились в автобусе на протяжении всего пути от Лос-Анджелеса до Бейкерсфилда?

– Совершенно верно, сэр.

– Была ли обвиняемая в автобусе на этом отрезке пути?

– Нет, сэр, ее тогда не было.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверена, сэр.

– Если бы она находилась в автобусе, вы бы ее запомнили?

– Я непременно запомнила бы ее. Этой женщины не было в автобусе, пока он ехал от Лос-Анджелеса до Бейкерсфилда. Она появилась в густой черной вуали на автобусной остановке в Бейкерсфилде, куда приехала на такси. Такси вел шофер, который только что давал свидетельские показания.

Миссис Мейнард поджала губы с видом непорочной добродетели и взглянула на Мейсона, словно говоря: «Ну что, съел? Теперь попробуй-ка опровергнуть мои показания».

– Вы вступали в беседу с обвиняемой? – спросил ее Бергер.

– Да, сэр, я с ней беседовала.

– Долго?

– Да, сэр.

– Не могли бы вы рассказать суду, при каких обстоятельствах это произошло?

– Видите ли, я довольно любопытна по природе. Характер у меня общительный. Когда я куда-нибудь еду, мне всегда хочется узнать что-то новое, так сказать, расширить свой кругозор. А этого не получится, если сидеть надувшись и ни с кем не разговаривать…

– Нам это и так понятно, – прервал ее окружной прокурор. – Пожалуйста, не уклоняйтесь от предмета разговора, миссис Мейнард. Расскажите, пожалуйста, как вы заговорили…

– Так я вам это и рассказываю. Пожалуйста, не сбивайте меня, – недовольно огрызнулась свидетельница.

В зале послышался смех, а судья широко улыбнулся.

– Продолжайте, – смутился Гамильтон Бергер, – только постарайтесь говорить коротко и по существу.

– Мы были бы ближе к делу, если бы вы сами не перебивали меня, – резко заявила она. – Итак, на чем это я остановилась? Ах да. Я рассказывала вам, что увидела даму, которая выходила из такси и была в темной вуали, чем возбудила мое любопытство. Я увидела, как она прошла в дамскую комнату и потом обратно, но уже без вуали. Когда мы садились в автобус, я постаралась оказаться к ней поближе и заговорила с ней, а после того, как несколько пассажиров сошли во Фресно, у меня появилась возможность сесть с ней рядом. Я так и поступила и завязала с ней беседу. Не стану скрывать, что мне хотелось узнать побольше об этой особе. Прежде всего меня интересовало, почему она была в вуали.

– Вы ее об этом спросили? – поинтересовался Гамильтон Бергер.

– Я хотела, но не успела. Когда я стала задавать наводящие вопросы, она не моргнув глазом заявила, что едет в этом автобусе от самого Лос-Анджелеса. И тогда я подумала про себя: «Ах ты лгунья. Ты…»

– Неважно, что вы подумали, – прервал ее Бергер, однако в его голосе прозвучали триумфальные нотки. – Сообщите лишь то, что она сказала вам.

– Я это и пытаюсь сделать. Я стала расспрашивать ее о поездке и попыталась выведать, по какой причине она была в вуали и почему так торопилась добраться до автобусной станции и…

– Прошу вас, постарайтесь вспомнить как можно точнее, о чем у вас шла беседа? – прервал ее снова Гамильтон Бергер.

– Насколько я помню, я сказала ей, что надеюсь, что она не подумает, будто я пытаюсь лезть в ее личные дела, просто я по натуре любопытна… и она заверила меня, что ничуть не возражает, что она рада поговорить с кем-нибудь и что до этого она сидела рядом с мужчиной из Лос-Анджелеса, от которого так здорово разило спиртным, что ее едва не стошнило.

– Вы спрашивали о чем-то еще?

– Да, сэр. Я решила закинуть удочку. Я спросила: «А куда подевался тот мужчина? Я его что-то не заметила». А она стала крутить головой по сторонам и заявила: «Видимо, он сошел в Бейкерсфилде». Как бы не так! – фыркнула миссис Мейнард. – Его в автобусе не было. Я это знаю наверняка. Я все это время находилась в автобусе и никаких пьяных мужчин не видела точно так же, как и ее саму.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверена.

– Что еще произошло во время поездки?

– Мы сидели рядом и разговаривали на протяжении всего пути от Фресно до Стоктона, там она сошла, и в автобус сели двое мужчин. Один из них пытался узнать у меня, ехала ли эта женщина в автобусе от самого Лос-Анджелеса. Я сразу смекнула, что здесь что-то нечисто…

– Оставьте при себе ваши догадки, – сказал Гамильтон Бергер, – нас не интересуют разговоры, которые велись в отсутствие обвиняемой. Забудьте пока об этих мужчинах. Возможно, вас спросят о них немного позже, меня интересует, сколько времени вы провели в автобусе рядом с обвиняемой.

– Всю дорогу от Фресно до Стоктона. Разумеется, иногда мы выходили на остановках, остановки были то короткими, то длинными, но на протяжении всего пути от Фресно мы сидели рядом и разговаривали.