Привратник, дежуривший у входа, высокомерно оглядел Мейсона и Деллу Стрит.

– Нам нужно видеть Сюзанну Гренджер, – сказал Мейсон.

– Прошу сообщить ваше имя.

– Мейсон.

Не известно, говорило ли оно что-нибудь привратнику, во всяком случае виду он не подал.

– В настоящий момент мисс Гренджер дома нет.

– Когда она вернется?

– Извините, но этого я не могу вам сообщить.

– Вы не знаете, она в городе?

– Прошу простить меня, сэр, по я ничем не могу вам помочь.

– Но я полагаю, что записку-то вы разрешите оставить в ее почтовом ящике?

– О да, конечно.

Привратник извлек из стола лист бумаги, конверт и эффектным, отработанным жестом протянул их Мейсону.

Мейсон достал из кармана авторучку, немного подумал, а затем написал:

«Делла! Что-то здесь нечисто. Чуть-чуть слишком холодно, чуть-чуть слишком официально. Когда я назвал свое имя, его лицо окаменело. Я собираюсь оставить записку. Встань так, чтобы тебе был виден коммутатор. Следи внимательно».

Он незаметно от привратника подтолкнул записку Делле, а затем громко обратился к нему:

– Подождите минутку. Мне нужно изложить свое дело подробно. Будьте любезны, дайте мне еще один лист бумаги.

Привратник молча протянул еще один лист.

Мейсон подошел к столу и сел. Делла немного постояла у конторки, затем как бы безо всякой цели прошлась по комбинате и встала неподалеку от телефона.

Привратник в это время зашел за стеклянную перегородку.

Мейсон молча сидел за столом и водил пером по бумаге, делая вид, что пишет. Наконец, он поставил точку, перечитал, что написал: «Мисс Гренджер. Я думаю, что в ваших интересах связаться со мной сразу же по возвращении домой», поставил свое имя, сложил записку, заклеил конверт и, положив его на стол, написал на ней: «Мисс Сюзанне Гренджер».

В это время Делла Стрит подошла к нему, прошептала:

– Он позвонил в квартиру триста шестьдесят. Все еще разговаривает...

Внезапно привратник посмотрел в их сторону, тут же положил на рычаг трубку, быстро вошел в приемную и протянул руку, чтобы взять записку.

Мейсон, все еще держа авторучку над конвертом, спросил:

– Какой у нее номер квартиры?

Привратник несколько заколебался, его холодные, слегка навыкате глаза скользнули вниз, на кончик пера, затем он нехотя произнес:

– Триста пятьдесят восемь... хотя это не обязательно. Мисс Гренджер записку получит и так.

Мейсон подписал номер квартиры и передал конверт привратнику. Затем ваял Деллу под руку и пошел с ней через вестибюль к выходу на улицу.

– Итак, какой же вывод? – спросила Делла. – Сюзанна Гренджер живет в триста пятьдесят восьмой, а он звонил в триста шестидесятую. Что из этого следует?

– А то, – ответил Мейсон, – что нам предстоит кое-что выяснить. Давай-ка свернем за угол. Машина пусть постоит на стоянке, а мы тем временем попытаемся кое-что разузнать. В конце концов, должен же быть в доме служебный вход, через который вносят в квартиры мебель и тому подобное... Ага, вот и дорожка. Ну-ка свернем сюда.

Они пошли по дорожке и, подойдя вплотную к тыльной части здания, увидели широкую зарешеченную дверь. Мейсон и Делла вошли в эту дверь и сразу же увидели табличку: «Грузовые лифты». Они пошли в один из них, нажали кнопку, и тяжелая кабина стала медленно подниматься вверх из подвального помещения, пока не показалась дверная табличка с номером 360. Они вышли из кабины лифта, и Мейсон, заметив с правой стороны двери звонок, нажал на кнопку.

Дверь открыла женщина лет тридцати, одетая так, будто собиралась идти на улицу. Она хотела, видимо, что-то спросить, но, увидев Мейсона, открыла от удивления рот и молча отступила назад.

– Это вы! – воскликнула она.

– Совершенно верно, – ответил Мейсон, продолжая стоять на месте.

– Как я... я... Что вам здесь нужно?!

– Вероятно, привратник перепутал сигналы.

На ее лице появилось выражение ужаса.

– Что вы хотите?

Мейсон уклонился от ответа.

– Судя по всему, вы знаете, кто я, – заметил он.

– Я узнала вас по фотографиям в газетах. Вы – Перри Мейсон, адвокат, а это, очевидно, ваш секретарь – Делла Стрит.

– Совершенно верно, – сказал Мейсон. – Так, может быть, вы нас все-таки пригласите в квартиру?

В комнате Мейсон сразу обратил внимание на то, что на полу валялось несколько утренних газет и что заметки о призраке были аккуратно вырезаны. Между тем хозяйка, по-видимому, пришла в себя.

– Вы уверены, что не ошиблись адресом, мистер Мейсон, и что нужна вам именно я, а не кто-то другой? – спросила она. – Я уверена, что обо мне вы никогда не слышали. Мое имя – Этель Билан.

Мейсон перехватил взгляд Деллы Стрит и сделал ей предупреждающий знак.

– Садитесь, Делла, – пригласил он, устраиваясь на одном из мягких стульев. – Нет, я не ошибся, мисс Билан. Именно с вами я и хотел побеседовать. Я представляю интересы молодой особы, о которой вы уже прочитали в газетах, – сказал Мейсон, указывая на разбросанные по полу газеты.

Этель Билан хотела что-то сказать, по, видно, передумала и промолчала.

– У вас сдвоенная квартира? – спросил Мейсон, окидывая взглядом комнату.

– Да.

– С вами еще кто-нибудь живет?

Этель Билан оглянулась по сторонам, как бы ища поддержки, ее взгляд остановился на телефоне, затем скользнул дальше, к окну. Наконец она сказала:

– Я снимаю эту квартиру не так давно. Раньше со мной жила одна молодая женщина, но потом она переехала в восточную часть города, и я... В общем, пока я не нашла себе напарницу.

Мейсон зажег сигарету, откинулся на спинку стула.

Этель Билан осмелилась напомнить, что собирается уйти.

Мейсон кивнул и молча продолжал курить.

– Мистер Мейсон, позвольте все же узнать, что вам от меня нужно?

Мейсон взглянул ей в глаза.

– Это ваш плащ был в ту ночь на Элеонор?

Вопрос прямо-таки ошарашил ее.

– Как я... – начала она и осеклась. – Я... О, так вот что привело вас ко мне! Вам стало известно, что на ней был мой плащ!

Мейсон с наслаждением затянулся и выпустил дым ровными кольцами.

– Мистер Мейсон, скажите, вас направила ко мне Элеонор, или вы пришли сюда, узнав, что на ней был мой плащ?

Мейсон резко повернулся к Этель Билан.

– Мы хотим получить ее вещи, – сказал он.

– Откуда я... а с чего вы взяли, что вещи Элеонор у меня?

Мейсон молча покачал головой.

– Насколько я поняла, у нее был полный провал памяти и она совершенно не помнит, где она была и что с ней произошло в последние две недели, – высказала предположение Этель Билан.

Мейсон изобразил на своем лице улыбку египетского сфинкса.

– Ну что ж, – почти выкрикнула тогда она. – Так тому и быть! Пройдите сюда.

Она прошла в одну из двух спален, открыла створку шкафа, сказала:

– Все, что висит на кружочках, – Элеонор. Вот этот чемодан, этот баул, этот...

– ...с ночным бельем, я полагаю, – перебил ее Мейсон, указав на чемодан в красную и белую клетку.

– Совершенно верно.

– Делла, пожалуйста, упакуйте все вещи и как можно компактнее.

– Я... – заволновалась Этель Билан, – но у меня назначено свидание, мистер Мейсон, Ко мне... я жду посетителя с минуты на минуту. Может быть, я помогу мисс Стрит и ускорю дело?

Мейсон согласился.

Женщины сняли с крючков платья, уложили их в баул. Затем упаковали носовые платки, нейлоновые чулки и всякую мелочь.

– Ну вот, кажется, и все, – произнесла наконец Этель.

– Ваша добрая воля будет в дальнейшем учтена, – многозначительно заявил Мейсон.

Этель Билан с некоторой нерешительностью заметила:

– Вы знаете, мистер Мейсон, Элеонор не внесла недельную плату за квартиру.

– Да, конечно, – принял как должное Мейсон, с готовностью доставая из внутреннего кармана бумажник. – Сколько она задолжала?

– Восемьдесят пять долларов.

Мейсон протянул деньги Этель Билан.

– С того момента, как я официально представляю интересы клиента, – начал он, – и должен представлять счет о произведенных расходах, не согласились бы вы...

– Что вы, напротив, – сказала Этель. Она взяла лист бумаги и написала: «Получено от Перри Мейсона, адвоката Элеонор Корбин, восемьдесят пять долларов в качестве платы за квартиру с 16 по 23 августа».

Мейсон с мрачным видом положил расписку в бумажник.

– Я понесу эти два чемодана, а вы, Делла, возьмите баул, – сказал Мейсон, как бы подводя итог визиту.

– Господи! У меня до сих пор голова идет кругом, – сказала Делла, когда Мейсон наконец уложил чемоданы в багажник своей машины и сел за руль. – Я бы в жизни не догадалась, что она не Сюзанна Гренджер или... ну, в общем, вы понимаете, что я имею в виду. А ваш блеф! Я едва не задохнулась, когда выспросили, ее ли это плащ был на Элеонор.

– Но это же так очевидно, – ответил Мейсон. – Ведь сейчас сухой сезон, и когда Элеонор собиралась в дорогу, она, естественно, не взяла с собой плаща, я имею в виду тот, в котором ее задержала полиция. Если бы у нее в чемодане оказался плащ, то наверняка это был бы легкий пластиковый дождевик, из тех, что укладываются в маленький пакетик.

– Но зачем все-таки Элеонор понадобилось раздеваться здесь, в этой квартире, потом надевать плащ, идти в парк и устраивать танцы под луной, и почему Этель Билан отдала ей свой плащ, а?..

– Здесь нужно учесть одно обстоятельство, – заметил Мейсон. – Очень может быть, что Этель и не давала ей своего плаща. Элеонор просто прихватила его с собой. Мы же с очевидностью знаем только то, что плащ принадлежит Этель Билан.

– Да, это верно, – согласилась Делла Стрит.

– Конечно, – подчеркнул Мейсон, – она действовала, предполагая, что нам все известно. Теперь заметь, что в расписке упомянут период с шестнадцатого по двадцать третье. Сегодня – семнадцатое. Этель Билан тщательно следит за состоянием своих финансов. И так как плату она берет еженедельно, то можно предположить, что в этом месяце недельные циклы начинались второго и девятого.