Она рванулась было к нему, но Мейсон отбросил ее к кровати.

– А теперь, – сказал он, – сядьте и не делайте глупостей. Может статься, что во всем мире я ваш самый преданный друг.

– Вы лучший друг?! – воскликнула она. – Вот это мне нравится!

– Я ваш самый верный друг, – повторил Мейсон. – А теперь оцените обстановку. Вы, живя в Солт-Лейк-Сити, выдавали себя за мать Дугласа Хепнера. Вы вместе с ним занималась рэкетом. Действуя в качестве детективов-любителей, получали двадцать процентов стоимости незаконно ввезенных драгоценных камней и постепенно превратили это дело в шантаж. Затем Дуглас Хепнер был найден мертвым с пулей в затылке, а сейчас вы намереваетесь ночным самолетом бежать за границу.

– Ну и что? А если и так? Мы живем в свободной стране. Я могу поступать как мне заблагорассудится.

– Конечно, можете, – согласился Мейсон, – но, поступая так, вы сами затягиваете веревочную петлю вокруг своей худенькой и нежной шейки. Если бы я был неразборчивым в средствах, каковым вы меня, очевидно, считаете, я бы не придумал ничего лучшего, как позволить вам сесть на самолет, а затем притянуть вас к этому делу, обвинив в совершении убийства. Это спасло бы Элеонор от смертного приговора.

– Он был убит из ее оружия, – сказала женщина.

– Совершенно верно, – согласился Мейсон, – ибо Элеонор дала ему револьвер для защиты. Но кто-то вонзил в него шприц, и он умер, находясь под влиянием наркотика. Очевидно, он был настолько одурманен, что вряд ли сознавал, что с ним происходило. В этих условиях ничего не стоило вынуть револьвер из его кармана и выстрелить ему в затылок.

– Вы сказали, что он был под действием наркотика?

– Да, думаю, что так оно и было. Ему впрыснули морфий.

– Тогда, – сказала она задумчиво, – это все объясняет.

– Что именно?

– Я не намерена вам рассказывать, – заявила женщина. – Я просто думаю вслух.

– Напротив, – сказал Мейсон, – вы все мне расскажете. Я вручил вам судебную повестку, и вы либо расскажете мне лично, либо будете выступать перед публикой в качестве свидетеля. Причем в присутствии газетных репортеров, фиксирующих каждое ваше слово.

– Не морочьте мне голову.

– Возможно где-то, – продолжал гнуть свою линию Мейсон, – живет ваша семья: мать, отец, может быть, вы были замужем и разошлись, у вас есть ребенок. Так неужели вам хочется...

На ее глаза навернулись слезы.

– Будьте вы прокляты! – вырвалось у нее.

– Я просто рисую вам картину того, что произойдет, – сказал Мейсон.

– Вам незачем втягивать в эту историю мою семью.

– Наоборот, это вы втягиваете, – возразил адвокат. – Вы и Дуг Хепнер занимались рэкетом. Я не знаю, сколько вы выжимали шантажом, но у вас была разработана система сигналов. Когда Дуг намеревался шантажировать свою жертву, он всячески обвораживал ее, пока ему не удавалось заманить ее в маленькое путешествие. Тогда он звонил вам по телефону и сообщал имя и адрес. Вы устраивали спектакль; изображали жену Хепнера, в общем, ловили зверя в капкан. Вы грозились разоблачениями...

– Нет, нет, – возразила она, – ничего подобного не было. Так низко я не падала.

– Ну хорошо, – согласился Мейсон, – а как было?

Она чиркнула спичкой и трясущимися руками прикурила сигарету.

– Я начала работать с Дугом с тех пор, как получила возможность ездить в Европу в качестве секретаря – представителя одного государственного учреждения. Там я проворачивала маленькую аферу и возвращалась назад. Мне казалось, что я поступаю очень хитро. Я привозила из Европы немного драгоценных камней, ну, не очень много, ровна столько, сколько могли позволить мне мои скудные средства. Несколько раз мне удавалось провезти их через таможню, а потом Хепнер пронюхал это.

– Как он узнал?

– Наверное, я слишком много болтала. В общем, одна ошибка влечет за собой другую, и я стала партнером Дуга.

– Хорошо, продолжайте.

– Дуг был умен, невероятно умен. Он обладал притягательной силой и мог втереться в доверие к любому человеку. Работал он широко. Путешествовал в Европу и обратно. За один рейс он умудрялся получить нужную ему информацию.

– О контрабандном ввозе камней?

– Это мелочи, – пояснила она. – Главной его работой был шантаж. Информация для таможни давала ему небольшой заработок, зато служила хорошей ширмой. Основные усилия и время он употреблял на шантаж.

– Кто занимался шантажом?

– Я.

– Продолжайте.

– В Солт-Лейк-Сити у меня была квартира, и я по телефону выдавала себя за мать Дугласа. Когда он находил для себя подходящий объект, то приглашал девушку в поездку на уик-энд. Затем звонил мне, якобы своей матери. Он представлял ее по телефону, говорил какую-нибудь ерунду, а заодно упоминал о своем намерении жениться. Вы понимаете, что при этом чувствовала девушка? Ей льстила поездка, и честные отношения компаньона, и его намерения жениться на ней... а потом наступал мой черед. Когда Дуг уезжал, я первым же рейсом самолета летела в тот город, где жила девица, и проникала в ее квартиру. С делом я управлялась быстро. Поверьте, я знала, что искать и как. Ну а обнаружив ценности, забирала их. Девицы даже не пытались жаловаться. Если же я находила явную контрабанду, то играла роль таможенного агента. Я говорила, что очень сожалею, но мы проследили незаконный ввоз, и я вынуждена предъявить ордер на арест.

Естественно, девица обращалась к Дугу за советом, и он, действуя в качестве посредника, предлагал ей откупиться от меня. В общем, вам понятна эта техника.

– А что было в случае с Элеонор? – спросил Мейсон. – Вы ее шантажировали или же ее семью?

– Может быть, у них что-то и было, но в их квартире я ничего не нашла.

– Подождите, в не очень понимаю. По-моему, Дуг был влюблен в Элеонор и действительно намеревался жениться на ней?

– Нет. Дуг не был в нее влюблен и никогда не собирался жениться на ней. Он разрабатывал какой-то грандиозный план. Дело в том, что ему удалось напасть на след крупной профессиональной банды контрабандистов камнями. Ему нужна была помощь, и он взял ее для прикрытия.

– Он знал, кто входил в шайку?

– Конечно. Мы оба знали об этом.

– Так кто же в нее входил?

– Сюзанна Гренджер.

– Продолжайте, – сказал Мейсон. – Расскажите самый конец.

– Ну, Дуг начал игру с Элеонор по обычной схеме, по крайней мере, мне так казалось. Он пригласил ее на уик-энд, когда ее семья была в отъезде, позвонил ей по телефону из Индио и...

– А вы тем временем обыскали ее квартиру?

– Да. Мне пришлось воспользоваться этим случаем. Я пробралась в дом и осмотрела его. Правда, ничего не нашла. Затем вернулась назад, в Солт-Лейк-Сити. В течение недели от Дуга не было вестей. Затем он позвонил мне и сказал, что разрабатывает крупное дело. Я не думаю, чтоб он действительно влюбился в Элеонор. Его занимали более серьезные вещи, конечной целью которых был крупный денежный куш. Мне он собирался выплатить долю.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Вот тогда Дуг и сказал мне, что ему нужно легальное прикрытые и он хочет использовать Элеонор в роли ревнивой истерички. Ему нужно было поселить ее в квартире, примыкающей к квартире Сюзанны Гренджер.

– Так, а дальше?

– Дальше Дуг применил свой обычный подход к Сюзанне Гренджер и предложил ей поехать в Лас-Вегас на уик-энд. В квартире Сюзанны я облазила абсолютно все. Я даже думала, что она спрятала ценности в тюбиках с краской.

– И что вы обнаружили?

– Ничего.

Немного подумав, Мейсон сказал:

– Сегодня на суде Этель Билан показала, что видела у Элеонор целую кучу драгоценных камней...

– Послушайте меня, мистер Мейсон, – сказала женщина, – я хочу вам кое-что рассказать. Об этом никто не знает. Шестнадцатого утром мне позвонил Дуг. Он был сильно возбужден. Он сказал: «Прошлой ночью они чуть не схватили меня, но мне удалось улизнуть. Все было не так, как я думал. Они так хитро все придумали, что даже меня ввели в заблуждение. Ты бы никогда не догадалась об их тайнике. Но камни я добыл, и, если мне удастся смотаться отсюда живым, нам придется надолго затаиться. Это профессиональная банда контрабандистов, и тебе достанутся хорошие деньги».

– По всей вероятности, он был в том доме?

– Да.

– А после этого в квартире Дуга что-то искали, – заметил Мейсон.

– Это и меня очень волнует, даже пугает.

– Значит, это не вы рылись у него?

– Господи, конечно, нет! Если бы камни оказались в руках Дуга, он первым делом принес бы их мне. Я ждала его целую ночь и весь день. Как только я узнала об обыске в его квартире, то немедленно вылетела в Солт-Лейк-Сити, упаковала вещи и ждала его звонка. В этот момент вы и позвонили мне. Сначала я подумала, что вы один из членов той банды, с которой связана Сюзанна Гренджер, и поэтому так отвечала вам. Потом я повесила трубку, покидала чемоданы в машину и убралась подобру-поздорову.

– А вам не показалось опасным приезжать сюда?

– Только на первых порах. А потом я сообразила, что никто не знает об этом месте. Квартплата была внесена за три месяца, и я решила остаться. К тому же у меня здесь было больше шансов узнать, что сделал Дуг с камнями. Так или иначе...

– Вы знаете, кто убил Дуга?

– Его убила Элеонор. Я думаю, когда он добыл камни, она поняла, что... А впрочем, не знаю. Я знаю только одно – перед смертью камни были у Дуга.

– Значит, он вступил в борьбу с профессиональной бандой?

– Да, и к тому же крупно работающей.

– Элеонор не принадлежала к этой банде?

– Конечно же, нет. Элеонор помогала ему. Она следила за Сюзанной Гренджер.

– Значит, вы знали, что Дуг Хепнер посоветовал ей прикинуться ревнивой невестой, чтобы поселиться в квартире Этель Билан? Знали и то, что он рекомендовал ей пригрозить, что она убьет его, Хепнера, если его у нее отнимут?

Она колебалась секунду, затем спросила:

– А это может помочь девушке?