— Они считают, что я был в каком-то мотеле с какой-то блондинкой. Меня спрашивают о шантаже и убийстве...

— Мы также любезно попросили у вас разрешения снять отпечатки пальцев, — вставил сержант Холкоум. — А вы не пожелали даже разговаривать с нами. Ну как, Мейсон, ваш клиент должен позволить нам это сделать?

— Он ничего вам не должен. Если вам нужны отпечатки его пальцев, арестуйте его.

— Не беспокойтесь, за этим дело не станет.

— И вам будет представлен иск за незаконный арест. Мне доставит большое удовольствие, когда вас заставят выплачивать компенсацию.

— Сержант повернулся к мужчине с брюшком.

— Это он?

— Я бы мог сказать с большей уверенностью, если бы на нем была шляпа.

Сержант подошел к стенному шкафу, снял шляпу и бесцеремонно надел ее на голову Бедфорда.

— Теперь смотрите.

Мужчина стал внимательно всматриваться в Бедфорда.

— Похоже, он.

Сержант Холкоум обратился к криминалисту.

— Осмотрите помещение.

Тот вынул из кармана кожаный пакет, достал из него набор цветных порошков и верблюжью кисточку. Взял в руки пепельницу и стал водить по ней кисточкой.

— Вы не имеете права это делать, — запротестовал Мейсон.

— Только попробуйте ему помешать, — пригрозил Холкоум. — С какой радостью я бы повесил вас! Мы собираем улики. Ну давайте, давайте, мешайте нам.

Холкоум повернулся к Бедфорду.

— Вы взяли на двадцать тысяч туристских чеков. С какой целью?

— Не отвечайте, — предупредил его Мейсон, — пока к вам не будут обращаться с тем уважением, которого вы заслуживаете. Ничего не говорите.

— Все эти чеки были обменены на деньги менее чем за двадцать часов, — продолжал сержант Холкоум. — Что за этим кроется?

Бедфорд не проронил ни слова.

— Возможно, — Холкоум был настойчив, — шантажисты, которым вы платили, оказались весьма опытными. Они отказались от банкнотов, на которых стоят номера и которые могут быть помечены, и придумали способ самим получить деньги по чекам.

— И наследить, — заметил Мейсон саркастически.

— Не глупите, — сказал Холкоум. — По тому, как чеки были обменены, мы ни за что на свете не связали бы это с Бинни Денэмом. Мы об этом никогда бы не узнали, если бы не убийство.

Криминалист внимательно рассматривал отпечатки пальцев через лупу. Вдруг он взглянул на сержанта Холкоума и кивнул ему.

— Ну, что там? — спросил тот.

— Очень отчетливый отпечаток мизинца. Он соответствует опечатку на...

— Молчите, — перебил его сержант Холкоум. — Этого для меня достаточно. Собирайтесь Бедфорд. Вы арестованы.

— На каком основании? — спросил Мейсон.

— По подозрению в убийстве, — был ответ.

— Вы можете проводить какое угодно расследование, вы можете арестовать его по обвинению в убийстве, но вы не можете задерживать по подозрению.

— Может быть, я этого и не сделаю, но я его увезу. Хотите поспорить?

— Либо предъявите ему обвинение, либо я поставлю на рассмотрение вопрос о законности ареста, и он будет освобожден.

— Действуйте, адвокат, — победоносно улыбаясь, ответил Холкоум. — Тем временем я его посажу, и у него снимут отпечатки пальцев. Если вы думаете, что сумеете опротестовать арест при наличии таких веских улик, вы больший простак, чем я думал. Поехали, Бедфорд! Вы готовы заплатить за такси, или мне вызвать полицейскую машину?

Бедфорд взглянул на Мейсона.

— Заплатите за такси, — сказал Мейсон, — и не делайте никаких заявлений в отсутствии адвоката.

— Ну что ж, вполне разумно! — сказал Холкоум. — Мне понадобится не более получаса, чтобы неопровержимо доказать законность своих действий. И если за это время вы сможете возбудить дело о нарушении закона о неприкосновенности личности, вы — гений!

Стюарт Г. Бедфорд выпрямился во весь рост и сказал:

— Джентльмены, я хочу сделать заявление!

— Не делайте этого, — попытался остановить его Мейсон.

Бедфорд окинул его холодным взглядом.

— Мейсон, — сказал он. — Я нанял вас, чтобы вы консультировали меня в отношении моих юридических прав. Но никто не может давать мне советы тогда, когда речь идет о моих нравственных убеждениях.

— Говорю вам, не делайте этого! — повторил Мейсон с раздражением.

Сержант Холкоум ободряюще кивнул Бедфорду.

— Это ваш офис. Если вы хотите, чтобы он ушел, только скажите, и мы тотчас же выставим его за дверь.

— Я не хочу, чтобы он уходил. Я просто хочу заявить, что я действительно был вчера в мотеле «Стейлонгер».

— Это уже что-то, — Холкоум выдвинул стул и уселся на него. — Продолжайте.

— Бедфорд, — вновь попытался остановить его Мейсон, — если вы считаете, что поступаете правильно, то...

— Ребята, вышвырните его, если он еще раз перебьет! Продолжайте, Бедфорд, облегчите свою душу.

— Меня шантажировал этот тип, Бинни Денэм, — начал Бедфорд. — Это связано с моим прошлым. Я надеялся, что никто никогда об этом не узнает. Но Денэму каким-то образом стало об этом известно.

— Что стало известно? — спросил сержант.

Мейсон попытался было что-то сказать, но сдержал себя.

— Я сбил пешехода и скрылся, — ответил Бедфорд. — Это произошло шесть лет назад темной дождливой ночью. Я немного выпил, но моей вины в случившемся нет. Эта пожилая женщина, одетая во все черное, переходила улицу в неположенном месте. Я увидел ее, только когда наскочил на нее. Ее с силой отбросило на тротуар. Я знал, что ей уже никто и ничто не поможет.

— Где это случилось? — спросил сержант Холкоум.

— На Фигаро-стрит, шесть лет назад. Ее имя — Сара Биггс. Вы можете прочитать об этом в сводке несчастных случаев. Как я уже сказал, я тогда немного выпил. Но я контролирую себя и знаю, что могу себе позволить. Я никогда не сажусь за руль, если чувствую, что нахожусь под воздействием спиртного и это может сказаться на управлении машиной. Несчастный случай никоим образом нельзя отнести на счет нескольких выпитых мною коктейлей, но я знал, что от меня пахнет спиртным. Женщине помочь было нельзя. На улице никого не было, и я не остановился. Я прочитал об этом нечастном случае в газетах. Женщина скончалась сразу же. Говорю вам, джентльмены, я не виноват. Она переходила улицу на пересечении двух дорог. Была темная дождливая ночь. Одному Богу ведомо, что у нее было на уме. Она оказалась на улице, и это все. Как мне стало известно, это была пожилая женщина, одетая во все черное. Но тогда я знал только то, что выпил, что сбил ее и что она сама виновата. Однако я понимал, что выпил достаточно и было бы неразумно с моей стороны останавливаться.

— О'кей, — сказал сержант Холкоум. — Вы сбили пешехода и скрылись. И этот парень Денэм узнал об этом?

— Да.

— Как он действовал?

— Он выжидал довольно долго. Потом объявился и потребовал, чтобы я...

— Когда это случилось?

— Три дня назад.

— Раньше вы его не знали?

— Нет. Увидел этого мерзкого негодяя в первый раз. У него были противные, заискивающие манеры. Он сказал: ему самому неприятно то, что он делает, но ему нужны деньги и... Он потребовал двадцать тысяч долларов в туристских чеках. Вот и все. Потом сказал, что изолирует меня до тех пор, пока по чекам не будут получены деньги. С этим и заявился вчера утром. С ним была блондинка, которая представилась Геральдикой Корнинг. Ее машина стояла около офиса. Я сам сел за руль. Мисс Корнинг заставила меня кружить и петлять, пока не убедилась, что нас никто не преследует. Затем предложила мне остановиться в мотеле.

— Кто выбирал мотель: вы или она? — спросил сержант Холкоум.

— Я.

— Хорошо. Что было потом?

— Мы увидели вывеску с названием мотеля «Стейлонгер», я предложил остановиться там. Я согласился заплатить шантажистам, но не мог допустить, чтобы они застали меня с женщиной и состряпали дело о супружеской неверности. Я сказал управляющему мистеру Бремсу, который находится сейчас здесь и который только что опознал меня, что ожидаю еще одну пару и поэтому мне нужны два номера. Он посоветовал не платить за второй номер, пока они не приедут. Но я настоял и оплатил оба номера.

— Что было потом?

— Мисс Корнинг разместилась в одном номере, я — в другом. Номера были смежные. Я старался оставаться как можно дольше один в своем номере. Делать было нечего, а я не привык бездельничать. Потом мы играли в карты. Выпили. На машине отправились в закусочную. Хорошо поели. Возвратились и еще выпили. В виски кто-то подмешал снотворное. Я заснул и не знаю, что произошло потом.

— Что ж, — сказал сержант Холкоум. — Вы ведете себя очень благоразумно. Почему бы вам не рассказать о пистолете?

— Расскажу. Меня никогда в жизни до этого не шантажировали. Я пришел в бешенство от одной мысли, что на шантаже можно делать бизнес. У меня в кабинете был пистолет. Я сунул его в портфель.

— Продолжайте, — велел сержант Холкоум.

— Я говорю, что в виски было подсыпано снотворное.

— В какое время вы выпили?

— Во второй половине дня.

— В три часа? В четыре?

— Скорей всего, в четыре часа. Но точное время указать не могу. Было еще светло.

— Откуда вы знаете, что там было снотворное?

— Я никогда не сплю днем. Однако как только я выпил виски, у меня в глазах стало двоиться. Я попытался встать, но не мог. Свалился на кровать и заснул.

— Снотворное подсыпала блондинка? — спросил сержант Холкоум.

— Скорее всего, кто-то приходил, пока мы отсутствовали, и подсыпал снотворное в бутылку, — ответил Бедфорд. — На мисс Корнинг его действие сказалось раньше, чем на мне. Она заснула прямо в кресле. Я в это время еще бодрствовал. Собственно говоря, как мне помнится, она заснула, не докончив фразы.