– Какие? – поинтересовался он, поднимая брови.

– Вас это, черт побери, не касается. Так сделайте мне предложение.

– Насчет чего?

– Насчет того, чтобы я начисто вышла из игры.

– А вы выйдете?

– Вы что, не слышали?

– И не будете больше беспокоить Питера Кента и пытаться увидеть его?

– Если только он не надумает вновь развестись уже с новой женой.

Мейсон покачал головой и медленно ответил:

– Нет, полагаю, мой клиент передумал жениться. Не далее как вчера он упомянул, как вы были прекрасны. Вполне возможно, он захочет помириться с вами и сойтись снова.

– Не нужно мне никакого примирения и никаких «снова». Слушайте! – сказала она, все еще стоя. Ее глаза заблестели, щеки вспыхнули. – Я читала в газетах отчеты о сегодняшнем судебном заседании.

– Ну и что из этого? – спросил Мейсон.

– А то, что Мэддокса спрашивали про телефонный звонок.

– Дальше?

– А дальше, допустим, вы сможете уличить его во лжи?

– Это дало бы мне, – признался Мейсон, – довольно весомое преимущество.

– Тогда, предположим, я занимаю свидетельскую трибуну и подтверждаю, что он звонил мне по телефону. Во сколько вы бы оценили такую услугу?

– Не дал бы за нее ни единого цента, – ответил Мейсон. – Мы не собираемся покупать ложные показания от кого бы то ни было.

– А что, если это правда?

– Правда?

– Я пока еще не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– Когда окажетесь на свидетельской трибуне, – предупредил Мейсон, – вам придется на него ответить.

– И я отвечу, но только так, как сочту нужным, – огрызнулась она и, подойдя к углу его стола, стукнула кулаком: – Не думайте, что вам удастся взять меня на пушку, мистер Мейсон!

– Надеюсь, вы не хотите сказать, что дадите ложные показания?

– Не надейтесь! Конечно, дам. Меня тошнит от мужчин. Они, с одной стороны, лгут нам, женщинам, а с другой стороны, когда лгать пытается женщина, – ее обвиняют во всех смертных грехах… Дайте мне пятьдесят тысяч.

Мейсон покачал головой. Она стиснула кулачки.

– Я бы мог попробовать уговорить моего клиента на двадцать пять тысяч, – медленно ответил Мейсон.

– Не сомневаюсь, что он заплатит, если вы ему посоветуете.

– Я попытаюсь с ним договориться, но только если вы честно расскажете все на суде.

– Это сделка? – спросила она.

Он кивнул.

– Будьте вы прокляты! – вырвалось у нее. – Я ненавижу вас! Если бы Питер не сидел в тюрьме по обвинению, я бы отправилась к нему и вытрясла из него двести тысяч до единого цента. Даже больше.

– Можете ненавидеть меня и дальше, – заметил Мейсон, улыбаясь.

– Что я и делаю, – ответила она, – но если я когда-либо попаду в переплет, то моим адвокатом будете только вы.

– Уж не собираетесь ли вы в один прекрасный день влепить пулю в своего бывшего мужа? – спросил он.

В ее глазах медленно угасал гнев. Она уселась на подлокотник большого кресла с черной кожаной обивкой и ответила:

– Не будьте глупцом – разве я похожа на дурочку? Зачем убивать курицу, которая несет золотые яйца?

– Ладно, – сказал Мейсон, – договорились. Я получу для вас двадцать пять тысяч долларов.

– Когда?

– Завтра утром. Чек будет передан вам еще до того, как вы подниметесь на свидетельскую трибуну, чтобы не возникло никаких вопросов о выплате денег в зависимости от ваших показаний.

– Тогда пусть будет тридцать тысяч.

– Двадцать пять, – возразил он непреклонно.

Она вздохнула.

– Так что насчет вашего разговора с Мэддоксом? – спросил Мейсон.

– Вы хотите подробно?

– Да.

– Сначала в контакт со мной вступил Дункан. Сказал, что он адвокат Мэддокса. Позвонил около одиннадцати, заявил, что хотел бы переговорить, и предложил встретиться в конторе моего адвоката. Затем в три часа утра позвонил Мэддокс, и я объяснила ему, что уже говорила с его адвокатом.

– Конференция состоялась?

– Да.

– Что они предложили?

– Должно быть, думали, что я круглая дура. Они хотели от меня добиться, чтобы я подписала соглашение о том, что они помогут мне объявить Питера недееспособным, а я за это должна полностью отказаться от прав Питера на «Мэддокс манифэкчуринг компани» да еще отстегнуть им сто тысяч долларов наличными сразу, как только получу право распоряжаться состоянием Питера.

– И что же вы им ответили?

– Что мне необходимо обдумать их предложение.

– Сказали, как долго собираетесь обдумывать?

– Нет, конечно.

– Старались ли они поторопить вас?

– Еще как старались!

– Можете сказать точно, когда звонил вам Дункан?

– Помню, что до одиннадцати. Между десятью и одиннадцатью часами.

– А точное время, когда звонил Мэддокс?

– Три часа утра. Я взглянула на часы. Меня чертовски разозлило то, что он позвонил в такую рань. Я потом так и не смогла заснуть.

Мейсон взял со стола напечатанные на машинке листки.

– Не эти ли слова говорили вы при разговоре по телефону с Мэддоксом? – И Мейсон медленно зачитал: – «Алло!.. Да, это миссис Кент… Да, миссис Дорис Салли Кент из Санта-Барбары… Как ваше имя, повторите, пожалуйста?.. Мэддокс… Не понимаю, почему вы звоните в столь ранний час… ну, я думаю, что все уже устроено… Ваш адвокат организовал встречу, и я увижусь с вами, как договорились… Можете войти в контакт с мистером Сэмом Хеттли, если хотите получить дополнительную информацию. До свидания!»

– Вот это да! – воскликнула она. – Похоже, это доподлинные мои слова. Как вы об этом узнали?

Мейсон покачал головой и вновь стал задавать вопросы:

– И что вы сделали потом?

– Около часа пыталась заснуть опять, затем села в автомобиль и поехала в Лос-Анджелес.

– Где была ваша машина?

– Получилось так, что я ее оставила в гараже у соседей на улице за полквартала от дома.

– Вы попытались выйти из дома незамеченной?

– Кто-то околачивался возле дома. Я подумала: возможно, Питер повесил на меня сыщика, и, хотя не была в этом уверена, решила подстраховаться. Мне уже и прежде приходилось иметь дело с наемными детективами, которые следили за мной.

– Поэтому вы постарались улизнуть?

– Во всяком случае, не собиралась покинуть дом под гром фанфар.

– Вышли через черный ход?

– Да.

– Пошли по асфальтированной дорожке?

– Нет, рядом с ней, по траве.

– Чтобы звук шагов не был слышен?

– Совершенно верно.

– И за вами никто не следил, когда вы прибыли в Лос-Анджелес?

– Нет, но мне встретился какой-то мужчина в холле здания, где находится офис моего адвоката, и мне показалось, что он смахивает на сыщика. Я напугалась, правда, самую малость. Наказала своему адвокату быть осторожным и сделать так, чтобы Мэддокс и Дункан оставались у него не меньше часа после моего ухода.

– Еще один вопрос, – сказал Мейсон. – Где вы были тринадцатого числа?

– За день до убийства?

– Да.

– В Лос-Анджелесе.

– И что делали?

– Моталась по магазинам и консультировалась со своими адвокатами.

– А еще?

Она на минуту задумалась, затем рассмеялась и ответила:

– Заметила Питера на улице и немного за ним проследила.

– Почему?

– Даже не знаю… Думаю, просто из любопытства. Я уже отказалась от услуг своих адвокатов в Санта-Барбаре, но, когда увидела, как Питер зашел к вам, поняла, что пахнет жареным, и отправилась повидаться с Хеттли.

– Как долго вы следили за мистером Кентом?

– Пока он не отправился в Голливуд. Хотела даже остановить его и оговорить соглашение. Сейчас жалею, что этого не сделала.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Что ни делает бог, все к лучшему. Так как вы обратились в суд через «Хеттли и Хеттли», вам придется заставить их оформить все документы, связанные с вашим отказом от исков. Вы получите их, а я тем временем получу для вас чек на двадцать пять тысяч долларов.

– Я уже заставила «Хеттли и Хеттли» оформить свой отказ от исков и прочие бумаги еще пару дней назад. Все необходимые документы сейчас со мной.

– Как вам удалось заставить адвокатов пойти на это?

– Все было просто, – объяснила она. – Я сказала им, что использовала некоторые подложные доказательства в обоснованиях правомерности моего прошения, и спросила, согласны ли они заниматься моим делом в связи с этим. Сообщила, что допустила несколько опрометчивых признаний некоей обворожительной женщине, которая впоследствии оказалась детективом, нанятым противной стороной. Естественно, им сразу же захотелось умыть руки, и они заявили, чтобы впредь ноги моей не было у них в конторе. Я заплатила пятьсот долларов за все про все, и они решили, что еще дешево отделались.

– Вы всегда играете по принципу – «и нашим и вашим»?

– Точно. У меня привлекательная внешность. Мужчинам никогда не нужна была моя любовь – вернее, тем, за кого я выходила замуж. Это были старые глупцы с деньгами… Если я когда-либо опять выйду замуж, то это будет только по любви. Я устала охотиться за деньгами.

– А что, подумываете о новом замужестве? – спросил он как бы невзначай.

– Нет, конечно нет!

– Ладно, договорились! – сказал Мейсон, подводя черту. – Утром у меня будут для вас деньги.

Он проводил ее до двери. Уже в коридоре она повернулась и спросила:

– Вы же не расскажете «Хеттли и Хеттли» о той шутке, что я сыграла с ними?

– Я – нет, – ответил Мейсон, – все, что я хочу, – это иметь на руках ваши отказы от исков, оформленные должным образом, – и вы получите свои двадцать пять тысяч долларов. Вам вручат повестку в суд как свидетелю со стороны защиты.

– Договорились.

– И не вздумайте совершить глупость – изменить показания после того, как я вытащу вас на свидетельскую трибуну, – предупредил Мейсон.

– Не беспокойтесь, – ответила она. – Я стреляный воробей и знаю, когда и как вести себя с мужчинами. С вами шутки плохи, мистер Мейсон!