— Может быть, просто не обратили внимания.

— Ну, дорогой мой! В этих горах малейший огонек привлекает внимание патрулей за целые мили. Нет, нет, нет! Это немыслимо.

— Возможно, Форбс перед тем, как повеситься, погасил лампу и снял маскировку. Хотя не понимаю, чем было это делать?

Фелл снова резко покачал головой.

— Я опять сошлюсь на обычаи самоубийц. Если есть хоть какая-то возможность, ни один самоубийца покончит с собой в темноте. Я не собираюсь анализировать психологические корни этого, а просто констатирую факт. Да Форбс и не смог бы в темноте сделать все нужные приготовления. Нет, нет! Это невероятно!

Доктор Фелл потер лоб рукой. Мгновение он только молча сопел.

— По-моему, — произнес он после долгой паузы, — убийца мог сам погасить лампу после того, как убил и повесил Форбса. Остатки керосина он вылил, чтобы все выглядело так, будто лампа догорела до конца, а потом снял светомаскировку.

— Но какого черта ему возиться с маскировкой? Почему он не оставил ее на месте? Он мог ведь уйти и предоставить лампе самой догореть до конца.

— По-видимому, потому, что для бегства ему понадобилось окно.

Это уж было слишком.

— Посмотрите, — сказал Алан, с трудом сохраняя спокойствие, и подошел к окну. — Взгляните на это несчастное окно! Оно затянуто стальной сеткой, прибитой изнутри! Можете вы сказать, как убийца ухитрился пробраться сквозь нее?

— Ну… нет. И все же это произошло. Они посмотрели друг на друга.

Издалека послышались какие-то обрывки разговора, мужской голос крикнул «Эй!», и они поспешили к двери.

К домику приближались Чарльз Сван и Алистер Данкен.

— Ну и тип же вы, — сказал Алану с укоризной Сван. — Договорились, что обо всем будете рассказывать, а сами смылись. Хорошо бы я выглядел, не будь со мной машины.

Данкен махнул рукой, морщины вокруг его рта собрались в суровую, но довольную гримасу. Он слегка поклонился доктору Феллу.

— Господа, — сказал адвокат, приняв позу школьного учителя, — я только что узнал от доктора Гранта, что Колин Кемпбелл стал жертвой отравления углекислым газом.

— Так и есть, — кивнул Фелл.

— Газом, попавшим в комнату в форме сухого льда из лаборатории Энгуса Кемпбелла.

Доктор Фелл снова кивнул.

— Можем ли мы после этого сомневаться, — продолжал Данкен, потирая руки, — в том, как умер Энгус Кемпбелл и каким образом оказался в комнате газ?

— Не можем. А если вы зайдете на минуту в дом, — пригласил Фелл, показывая головой на дверь, — то увидите последнее доказательство, замыкающее дело…

Данкен быстро подошел к двери и также быстро вернулся. Сван оказался решительнее, а может быть, привычнее к подобным зрелищам. У него вырвалось какое-то восклицание, но затем он вошел внутрь. Наступила долгая тишина. Адвокат снял шляпу, вытер лоб платком, вновь надел шляпу, выпрямился, глубоко вздохнул и вошел вслед за Сваном. Они выскочили из дверей неожиданно быстро, вслед несся яростный лай, перешедший в злобное рычание. Собака смотрела из дверей налитыми кровью глазами.

— Зачем вы притронулись к трупу? — сказал Сван. — Разумеется, это разъярило собаку. Где тут телефон?! Господи, какой материал!

Данкен вернул себе утраченное было достоинство.

— Значит, это сделал Алек Форбс, — проговорил он.

Доктор Фелл наклонил голову набок.

— Дорогой сэр, — продолжал адвокат, подходя к Феллу и с жаром пожимая ему руку, — я… мы… я не знаю как благодарить вас! Неужели вы по тем журналам и бумагам, что взяли из комнаты Энгуса, догадались, как он был убит?

— Да.

— Не знаю, — сказал Данкен, — почему это не было с первой минуты очевидно нам самим — правда, когда нашли Энгуса, газ уже улетучился. Неудивительно, что замки собачьего ящика были закрыты! Смеяться хочется, когда вспомнишь, как мы воображали змей, пауков и Бог знает что еще. Когда сообразишь, в чем дело, все становится до смешного простым.

— По-моему, тоже, — сказал Фелл. — Громы небесные, до чего просто!

— Э-э… вы видели письмо Форбса?

— Да.

Данкен удовлетворенно кивнул.

— Страховым обществам придется взять свои слова обратно. Теперь уже им несомненно придется выплатить всю сумму!

Данкен заколебался.

— Есть во всем этом одна вещь, которую я не вполне понимаю. Если Форбс поставил ящик под кровать еще перед тем, как его выгнали, как же могло случиться, что Элспет и Кристи не заметили ящик, заглядывая под кровать?

— Вы забыли? — спросил Фелл. — Ведь Элспет уже позже сказала, что видела ящик. Мисс Элспет понимает все буквально. Вы спросили, видела ли она под кроватью чемодан, вот она и ответила, что нет.

Данкен недоверчиво посмотрел на Фелла.

— Вы полагаете, страховые общества примут эту поправку?

— Примет полиция, а значит, и страховые общества — хотят они этого или нет.

— Значит, все в порядке?

— В порядке.

— И мне так кажется. — Лицо Данкена прояснилось. — Теперь надо поскорей довести до конца эту невесёлую историю. Вы уже сообщили полиции… об этом?

— Мисс Кетрин отправилась звонить по телефону. Она вернется с минуты на минуту. Как вы видели, нам пришлось взломать дверь, но в доме мы ничего не трогали. В конце концов, у нас нет ни малейшего желания попасть в соучастники.

Данкен засмеялся.

— Эта опасность вам не грозит. Шотландское право не знает понятия соучастия в преступлении после его совершения.

— Действительно? — рассеянно произнес Фелл, вынул из кармана трубку и внезапно спросил: — Мистер Данкен, вы знали Роберта Кемпбелла?

— Роберта? — удивленно повторил Данкен. — Третьего из братьев?

— Да.

Адвокат недовольно поморщился.

— Но, сэр, к чему поминать старые скандалы…

— Вы знали его? — упрямо повторил Фелл.

— Знал.

— Что вы можете сказать о нем? До сих пор мне удалось узнать лишь, что он попал в какую-то историю и эмигрировал. Что он сделал? Куда уехал?

После недолгого раздумья Данкен сказал:

— Я знал Роберта еще молодым человеком. Он был, смею утверждать, самым одаренным и умным в семье, но с дурными наклонностями. К счастью, ни Энгус, ни Колин не переняли их у него. В банке, где он работал, возникли неприятности. Была, кроме того, еще история с поединком из-за какой-то официантки из бара. Где он сейчас, не могу сказать. Уехал за границу — в колонии или в Америку, не знаю уж куда. Пробрался зайцем на корабль в Глазго. Но неужели вы думаете, что всё это сейчас еще кого-нибудь интересует?

— Да нет, что вы.

В этот момент они увидели Кетрин: она, спотыкаясь, сбежала со склона, перешла через ручей и подошла к ним.

— Я поговорила с полицией, — сказала она, тяжело дыша. — Милях в двух отсюда, в Гленко, есть гостиница. Я разговаривала с инспектором Дональдсоном. Говорит, всегда знал, что Алек Форбс добром не кончит, и еще, что, если мы хотим, можем его не дожидаться.

Взглянув на дом, она, вздрогнув, отступила на шаг назад.

— Мы не могли бы заехать в гостиницу немного перекусить? Забавно, но хозяйка хорошо знала мистера Форбса.

Доктор Фелл с интересом повернулся к Кетрин.

— Правда?

— Да. Она говорит, что он был замечательным велосипедистом и мог, сколько бы ни выпил, проехать любое расстояние с невероятной скоростью.

У Данкена вырвалось восклицание. Сделав многозначительный жест, он зашел за дом, остальные невольно последовали за ним. За домом стоял сарай, к стенке которого была прислонена гоночная веломашина с приделанным багажником. Данкен показал на нее.

— Вот, господа, последнее звено, объясняющее, как Форбс мог в любое время попадать в Инверари и возвращаться обратно. Мисс Кемпбелл, хозяйка больше ничего не сообщила?

— Немногое. Сказала, что в этот домик он приезжал пить, ловить рыбу и заниматься созданием вечного двигателя и другими проектами в том же духе. В последний раз она его видела вчера в баре гостиницы. Когда бар закрывали, его пришлось вытолкать в прямом смысле слова. Еще сказала, что он был злым человеком, ненавидел всех и вся, кроме животных.

Фелл медленно подошел к велосипеду и положил руку на руль. На его лице появилось ошеломленное выражение, и Алан поймал уже знакомый ему пустой рассеянный взгляд. Некоторое время Фелл размышлял.

— Господи помилуй! — внезапно прогремел он, круто поворачиваясь. — Что я за болван! Осел! Дурак набитый!

— Хотя я и не разделяю вашего мнения, — вмешался Данкен, — можно узнать, почему вы так решили?

Доктор Фелл повернулся к Кетрин.

— Вы совершенно правы, — серьезно сказал он после короткого раздумья. — Нам надо заехать в эту гостиницу и не только, чтобы перекусить, хотя я голоден, как волк, но еще и потому, что должен позвонить по телефону и позвонить срочно. Разумеется, шанс один из миллиона, но однажды фортуна улыбнулась нам и, быть может, улыбнется снова.

— О каком шансе вы говорите? — раздраженно спросил Данкен. — Кому вы хотите звонить?

— В здешний штаб местной обороны, — ответил Фелл и зашагал напрямик к машине.

17

— Алан, — спросила Кетрин, — Алек Форбс действительно покончил с собой?

Был поздний вечер, шел дождь. Они сидели в гостиной Шайра, придвинув стулья поближе к жаркому огню камина. Алан листал большой, с золотым обрезом альбом семейных фотографий, Кетрин, облокотившись на ручку кресла и уперев голову в ладони, глядела на огонь. Алан пропустил вопрос мимо ушей.

— Почему, — размышлял он, — старые фотографии всегда кажутся такими забавными? Как только человек возьмет в руки семейный альбом, он начинает надрывать животик со смеху. Одежда тому причиной, выражения лиц или еще что? Что в них такого комичного?