– Идет, – буркнул Мейсон, – в офисе через полчаса.

Он сменил спортивную рубашку и брюки свободного покроя на деловой костюм и поехал в офис. Делла была уже там вместе с голубоглазой, белокурой молодой женщиной, которая крепко пожала ему руку, откровенно, с интересом его разглядывая.

– Это Перри Мейсон, Мэри, – произнесла Делла Стрит. – Мэри Броган, шеф. Она ехала на автобусе всю ночь, прибыла сюда утром и уже побывала на свидании со своим дядей.

– И у нее есть кое-какие деньги, – добавила сама про себя Мэри Броган.

– Сколько? – не без любопытства осведомился Мейсон.

– Триста восемьдесят пять долларов. Вначале я хотела просто послать их дяде Альберту, но потом решила, что лучше приеду и сама посмотрю, в чем тут дело.

Мейсон кивнул:

– Не хотите ли присесть?

Она устроилась в кресле для клиентов. Адвокат расположился за своим письменным столом. Делла села за секретарский стол и бросила на шефа быстрый, многозначительный взгляд.

– Деньги наличными, – продолжила между тем Мэри Броган. – Обратный билет на автобус у меня есть, так что я…

– Чем вы занимаетесь? – поинтересовался Мейсон, рассматривая девушку. – Как я понимаю, вы работаете?

– Стучу на пишущей машинке, – ответила она, – и, поверьте, стучу основательно.

– Расскажите мне о вашем дяде, о себе, о вашей работе.

– Что касается работы, тут рассказывать нечего, мистер Мейсон. Я прихожу в офис в восемь тридцать утра, вскрываю почту, кладу ее боссу на стол, пишу под диктовку, перепечатываю на машинке, выбегаю на обед, возвращаюсь, опять пишу под диктовку и опять печатаю, все всегда в страшной спешке, чтобы успеть положить письма боссу на стол и он мог их подписать, прежде чем уйдет домой. Я же остаюсь, раскладываю письма по конвертам, наклеиваю марки, подшиваю копии писем, затем закрываю офис, возвращаюсь к себе в квартиру, которую снимаю вместе с другой девушкой, что-нибудь ем, стираю чулки и нижнее белье, ложусь в постель, сплю и вот таким образом готова к следующему дню.

– И вам удается откладывать деньги, – сказал адвокат, скорее утверждая, чем спрашивая.

– Да. Я всегда стараюсь накопить на отпуск. Готова отказаться от чего угодно, лишь бы иметь возможность поехать куда-нибудь на две недели. Мы с подругой подсчитываем все расходы и экономим на чем только можем. Следим за своими фигурами и проверяем счета от бакалейщика… В общем, дела у нас идут неплохо. Тем не менее это своего рода бег по кругу. После того как приведешь себя в порядок, купишь прозрачные чулки, чтобы доставить боссу немного зрительного удовольствия, оплатишь аренду за квартиру, подоходный налог, налог на социальное страхование, налог с продаж и акцизный налог и, наконец, сможешь положить доллар в свинью-копилку, – чувствуешь себя так, словно выцарапала сто центов из пасти самого Мамона.[1]

Мейсон усмехнулся.

Делла Стрит поймала его взгляд и многозначительно подмигнула.

– У Мэри Броган очень интересное прошлое, – сказала она. – Она помогла своему дяде уйти на пенсию.

Мейсон кивнул.

– Надо полагать, деньги, которые вы привезли, чтобы оплатить мои услуги, представляют для вас немалую жертву, мисс Броган?

– Значит, таково мое везение, – ответила она. – У вас ведь тоже свои заботы. Готова поспорить, что, когда вы внесете арендную плату за офис, купите новые юридические книги, которых все прибавляется, выдадите своим служащим зарплату два раза в месяц, сделаете массу других необходимых выплат, в том числе по налогам, у вас тоже начинается головная боль.

– Ну, все не совсем так плохо, – засмеялся Мейсон.

– Вы меня не обманете. Это замкнутый круг, но иначе не проживешь. Приходится работать и принимать вещи такими, какие они есть.

– Должно быть, вы очень привязаны к вашему дяде?

– Конечно, привязана. Мои родители умерли, и дядя Альберт помог мне окончить школу. Он был коммивояжером, старался работать днем, а ездить ночью. Но однажды в полночь в него врезался пьяный водитель, который выписывал кренделя на дороге. К сожалению, когда дядю Альберта выписали из больницы, выяснилось, что он утратил почти весь свой пыл. Врачи сделали все, что могли, но, увы, они пока не могут поставить человеку новые запасные части, как в машину.

– И что вы сделали?

– Дядя совсем пал духом, но я постаралась его убедить, что он вполне сможет прожить на то пособие, которое ему выплачивают, если только найдет такое место, где не надо будет тратить все деньги на квартиру. Посоветовала ему купить трейлер, поселиться в нем и постараться не горевать.

– И немного помогли ему?

– Совсем чуть-чуть. Моих отпускных денег хватило лишь на первый взнос за трейлер.

– И теперь, попав в беду, он тоже обратился к вам?

– Он не обращался ко мне. Даже ничего не написал. Конечно, за это я его поджарю на углях.

– Почему же он не написал?

– Говорит, знал, что я сразу приеду и попытаюсь найти ему адвоката. Но сказал, что ему повезло, – суд сам назначил лучшего адвоката штата для его защиты. Подумать только! Я выяснила, что вы – знаменитый Перри Мейсон.

– Вы же понимаете, когда суд назначает адвоката человеку без гроша за душой, защитник обязан предоставить ему самые лучшие услуги без какого-либо гонорара…

– Именно это мне и объяснил дядя Альберт. Для меня это довольно странно, но, думаю, так оно и есть.

– И все же вы сообщаете мне, что у вас есть деньги?

– Конечно. А почему бы нет? Адвокаты обязаны работать бесплатно только в том случае, когда у их подзащитных нет ни цента. А дядя Альберт обманул вас. У него есть я. Конечно, моя маленькая сумма не соответствует размерам ваших гонораров, мистер Мейсон, но, поскольку вы все равно уже занимаетесь дядиным делом, я считаю своим долгом заплатить.

– Но я уже принял дело. Вы мне ничего не должны.

Ее глаза широко раскрылись.

– Это нечестно по отношению к вам. Нет, так не пойдет, мистер Мейсон. Я стараюсь жить честно. Если кто-то оказывает мне услугу, никогда не остаюсь в долгу. Дядя Альберт говорит, что вы боретесь за него так, словно вам обещан миллион долларов!

– Вы собираетесь немедленно вернуться обратно, коли уже повидались со своим дядей? – поинтересовался Мейсон.

– Нет, я останусь, пока не закончится суд. Я сообщила боссу, что беру мои две отпускные недели, и он уже нанял временную секретаршу.

– Вы приехали сегодня утром?

– Да. В вашем офисе никого не было, но лифтер послал меня в Детективное агентство Дрейка. А мистер Дрейк переадресовал к Делле Стрит, и вот я здесь. – Она открыла сумочку.

Мейсон сделал рукой останавливающий жест.

– Давайте не будем сейчас обсуждать финансовые дела, – предложил он. – Я знаю, что вы хотите рассказать мне нечто важное, иначе Делла не стала бы меня вызывать. Так что же это такое?

– Я поехала в тюрьму повидать дядю Альберта перед тем, как пришла сюда, – начала Мэри Броган. – Мне дали свидание с ним без проволочек. Но потом ко мне подошел какой-то человек с хорошо подвешенным языком, отвел в сторонку и заявил, что если я поведу себя по-умному, то можно будет все хорошо устроить.

– Каким образом?

– Для этого мне надо убедить дядю Альберта признать себя виновным в каком-то незначительном проступке, который ему предъявят. Ему дадут за него условный срок, и на этом все кончится. Для этого дяде Альберту даже не придется являться в суд.

– Кто был этот человек? – спросил Мейсон.

– Он не назвал себя. Довольно молодой, обходительный, умеющий разговаривать, – ответила она. – Похоже, из тех, кто знает все ходы и выходы. Он сказал мне, что вы отличный адвокат, но задаете слишком много вопросов и что если будете продолжать это делать, то влиятельные люди разозлятся на дядю Альберта и он получит на полную катушку.

– И как вы на это отреагировали?

– Объяснила этому говоруну, что приехала издалека и пока ничего не знаю о том, что здесь происходит, но, разумеется, признательна ему за совет. И еще поинтересовалась, почему же он не сказал об этом самому дяде Альберту и за что же его в таком случае обвиняют в ограблении первой степени.

– И что же ответил этот мистер Говорун?

– Ну, он начал юлить, говорить, что полиция вынуждена была так поступить под давлением прессы, но улики против дяди Альберта не так уж весомы, и он думает, что, возможно, произошла ошибка. Сказал, что дядя Альберт достаточно умен, чтобы не бросать пустой кошелек и женскую сумочку в мусорный контейнер возле своего трейлера. Избавился бы от этих вещей в каком-нибудь другом месте. Предположил, что это может быть даже чьей-то наводкой на ложный след.

– Он говорил что-нибудь про опознание?

– Нет. И вообще мало распространялся о деле. Но держался ну прямо как мой старший братец, желающий мне только добра. Выразил сочувствие и предложил вернуться к дяде Альберту, попросить его обдумать им сказанное.

– И вы пошли?

– Конечно, нет! Я пошла сюда.

– Почему?

– Я не слишком сведуща в законах, мистер Мейсон, – пояснила Мэри Броган. – Но когда две девушки снимают квартиру в Сент-Луисе и при этом пытаются жить честно, им волей-неволей приходится научиться разбираться в мужчинах. Я давно усвоила: как только парень начинает петь серенады с мурлыкающими нотками в голосе, он готов наподдать по мячу так, что тот прямиком влетит в ворота. – Адвокат рассмеялся, а она продолжила: – Сахар тоже бывает разный. Настоящий, в котором нуждается человек, не такой уж сладкий. А сладким лишь подслащают горькую пилюлю, когда ее трудно проглотить.

– Вы когда-нибудь играли в покер, мисс Броган? – поинтересовался Мейсон.

– Немного умею…

– Значит, вы знаете, что такое блеф?

– Да. Вы собираетесь проделать нечто подобное?

Адвокат кивнул:

– Понимаете, что-то произошло. Эти люди напуганы. Они не хотят отказаться от дела и дать вашему дяде справку о полной его невиновности. Им надо, чтобы он признал себя виновным в чем угодно. В любой мелочи, за которую будет приговорен условно.