– Именно так.
– Тогда обращайтесь к суду.
– Ваша честь, я протестую. Опрос проводится некорректно. Защита проявляет некомпетентность, задавая несущественные, не относящиеся к делу вопросы.
– Протест отклоняется, – отрезал судья Хойт.
– Если по правде, ваша честь, – сказал свидетель, – чем больше я об этом думаю, тем больше прихожу к мысли, что она могла быть одной из тех двух дам, которые сели в машину на Ла-Бреа. Я вот сейчас смотрел, как она сидит, как держит голову, ну, и все такое… да, это может быть.
– Но, – сказал Мейсон, – вы уверены, что третьего числа видели ее только один раз?
– Ну да.
– Но вы думаете, что видели ее именно в тот раз, во время третьего рейса, считая с начала вашей смены, не так ли? – спросил Гамильтон Бергер.
– Протестую против такой постановки вопроса. Это суггестативный и наводящий вопрос, – заявил Мейсон.
– Но, ваша честь, обвинение имеет право задавать вопросы! – закричал прокурор.
– Но не имеет права вкладывать нужные ему слова в уста свидетеля. Не имеет значения, кто это делает – защита или обвинение. Тем не менее, – продолжил судья Хойт, – ситуация весьма деликатная. Я намерен отклонить протест. Я хочу, чтобы свидетель ответил, и думаю, он обязан ответить.
– Ну, – произнес Кидди, – если честно, я думал, что это именно та женщина, которую я посадил на дороге. Сейчас я просто не уверен, только и всего. Но я знаю, что если это та самая женщина, то я узнал бы ее, увидев во второй раз.
– Но тогда она не может быть одной из тех двух женщин, которые сели в ваше такси на Норт-Ла-Бреа?
– Если это женщина с дороги из загородного клуба, то нет.
– У меня все, – сказал Гамильтон Бергер.
Мейсон, приветливо улыбаясь, сказал:
– Правильно ли я вас понял? Если окажется, что она была одной из тех двух женщин с Ла-Бреа, то она не может быть той женщиной, которую вы подобрали, возвращаясь из загородного клуба?
– Верно. Если бы я увидел ту женщину снова, я бы узнал ее… точно так же, как узнал ее на опознании… только, может быть, когда я увидел ее на Ла-Бреа… э-э… ну, я не знаю…
– Вы знаете только, что видели эту женщину третьего июня или днем, или вечером? – спросил Мейсон.
– Да.
– Но видели ее в тот день только раз?
– Женщину, которую я посадил в свою машину по дороге из загородного клуба, я в тот день видел только раз, в этом я уверен.
– У меня все, – сказал Мейсон.
– Вопросов нет, – сказал Гамильтон Бергер раздраженно.
– Есть еще свидетельства, мистер Бергер? – спросил судья Хойт.
Прокурор ответил:
– Видите ли, ваша честь, я абсолютно уверен, что револьвер, фигурирующий в деле как вещественное доказательство, был приобретен мужем подозреваемой – мистером Энрайтом Харланом. Но в данный момент я не могу этого доказать.
– Можно поинтересоваться, почему? – спросил судья.
– Кто-то записал имя Энрайта Харлана в регистрационный список покупок огнестрельного оружия и в квитанцию о продаже, но установлено, что это не почерк мистера Харлана. Есть подозрение, что это женский почерк.
– Это почерк миссис Харлан? – спросил судья Хойт.
– Нет, ваша честь. К сожалению, это не ее почерк. Очевидно, какая-то другая женщина вписала имя Энрайта Харлана. Продавец же в настоящий момент не может припомнить всех обстоятельств покупки.
– Можете вы показать, чей это был револьвер?
– Единственный путь установления собственника – это показания мужа подзащитной. А против этого, разумеется, тут же будет выдвинут законный протест, ибо в подобных делах муж не может давать показаний против жены без ее на то согласия.
– Да-да, – сказал судья Хойт, нахмурившись.
– Думаю, всем очевидно, что здесь произошло, – гнул свою линию прокурор. – Мы стали свидетелями приведения в действие плана, разработанного с целью запутать свидетеля. Я полагаю, суду следует пристально взглянуть на это дело. Я считаю, имел место факт неуважения к суду.
– Не вижу, как можно выдвинуть здесь такое обвинение, – проворчал Хойт. – Но вполне возможно, что Ассоциация адвокатов заинтересуется.
И судья бросил взгляд на Перри Мейcона.
– Почему? – с простодушным видом спросил Мейсон.
Лицо судьи помрачнело.
– Вам лучше знать, почему, – сказал он. – Если ваше знакомство с профессиональной этикой столь поверхностно, что вы без моих объяснений не понимаете, то вам следует серьезно заняться изучением этой самой этики.
– Я изучал ее, – заверил Мейсон. – В мои обязанности входит перекрестный допрос свидетеля. Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы установить достоверность воспоминаний свидетеля. Если бы свидетель был абсолютно уверен, что женщина, севшая в его машину по дороге из клуба, была моя подзащитная, и если бы подзащитная снова села в его такси вечером того же дня, то он мгновенно ее вспомнил бы и сказал: «Добрый вечер, мэм. Вы уже сегодня ехали в моей машине…»
– Но ее не было в тот день в этой машине второй раз, – заявил Гамильтон Бергер. – Адвокат, подготавливая свой хитроумный план, не мог пойти на такой риск. В этом-то вся подлость. Он заставил какую-то другую женщину нанять именно это такси, чтобы получить квитанцию, которую позже передали подозреваемой.
– Ваше утверждение следует рассматривать как обвинение? – спросил Мейсон.
– Да, я выдвигаю такое обвинение.
– И вы готовы утверждать перед судом, что моей подзащитной не было в этом такси вечером третьего июня? Мы говорим об этике, мистер окружной прокурор, не так ли? Мы ведь в суде.
– Эй-эй, – закричал прокурор, – я знаю только то, что сказал свидетель!
– Свидетель сказал, что он не уверен. А теперь не желаете ли вы заявить суду, что вы уверены в этом?
– Не собираетесь ли вы допрашивать меня? – рявкнул Гамильтон Бергер.
– Если вы будете излагать суду какие-то факты, то я со всей определенностью буду допрашивать вас, – заявил Мейсон.
– Ну-ну, джентльмены! – воскликнул судья Хойт. – Ситуация развивается в направлении, которое не нравится суду. Причем развивается очень быстро.
– Все хорошо, – сказал Мейсон, – но я не намерен выслушивать обвинения в непрофессиональном поведении. Если бы я готовил обвинительное заключение и если бы мне на глаза попалась квитанция с номером рейса 984, то я уж точно проверил бы все обстоятельства, касающиеся этого рейса, до слушания в суде.
– Да, – сказал судья Хойт. – Думаю, окружной прокурор должен согласиться, что вся ситуация возникла из-за недоработок, имеющихся в деле. Вынужден признать, что это весьма щекотливое положение, когда в дело в качестве вещественного доказательства заносится квитанция, имеющая отношение к совершенно другому рейсу.
– Ну сами посудите, – пробурчал Гамильтон Бергер, – дата та же, номер такси тот же, сумма та же… Кто бы мог подумать?
– Вот именно, – сказал судья Хойт. – Поэтому суд, с учетом всех обстоятельств, считает, что надлежит выяснить со всей полнотой и определенностью, о каком рейсе все-таки идет речь.
Гамильтон Бергер начал было что-то говорить, но, видимо, передумал.
– Если бы этот свидетель, – сказал Мейсон, – говорил правду, если бы он со всей определенностью запомнил лицо моей подзащитной, ничто не смогло бы сбить его с толку. А если он позволил сбить себя с толку, то лишь потому, что отнюдь не так хорошо запомнил ее лицо, как того хотелось бы властям, проводившим опознание.
– Этот вывод, – сказал судья Хойт, – к сожалению, неизбежен. Независимо от того, как это произошло, мистер прокурор, вы должны признать, что свидетельство безнадежно испорчено. Вряд ли вам удастся использовать этого свидетеля перед судом присяжных.
– Эту проблему я буду решать, когда до нее дойдет дело, – зло бросил прокурор. – А сейчас меня интересует, как все это было организовано. Ваша честь, вы должны осознать: если бы у подзащитной была чистая совесть, она не стала бы прибегать ко всем этим махинациям.
– Я в этом не уверен, – возразил судья. – Откуда мы знаем, что свидетель не перепутал лица двух разных людей, катавшихся на его машине третьего июня?
– Ну да, конечно, – раздраженно сказал Гамильтон Бергер. – Суд уже пляшет под дудку адвоката!
– Поведение суда, мистер прокурор, определяется присягой, – холодно произнес судья Хойт.
– Да, ваша честь.
– Можете продолжать.
Гамильтон Бергер явно колебался.
– Разумеется, – заявил судья Хойт, – на предварительном слушании вам нужно только показать, что преступление было совершено и есть веские основания полагать, что подозреваемая совершила это преступление. Однако на нынешней стадии слушания представленные суду доказательства абсолютно противоречивы, а свидетельства ненадежны.
Гамильтон Бергер сказал:
– У меня есть право прервать это слушание с тем, чтобы начать собирать новое обвинительное заключение.
– Вы можете также апеллировать о вынесении предварительного обвинения без предварительного слушания, – подсказал судья Хойт.
– Могу, – огрызнулся Гамильтон Бергер. – Это именно то, чего добивается противная сторона. Защите тогда предоставится гораздо больше возможностей подвергать перекрестному допросу свидетелей обвинения, больше возможности делать из мухи слона и раздувать мелкие детали в нечто имеющее громадное значение, тогда как на самом деле никакого значения они не имеют.
– Есть ли хоть какое-нибудь доказательство того, что подозреваемая находилась в автомобиле убитого, когда он ехал к известному суду дому? – спросил судья. – Найдены ли в машине ее отпечатки пальцев?
– По правде говоря, ваша честь, – ответил Гамильтон Бергер с явным смущением, – мы их не искали. Мы считали, что показаний таксиста, подтверждающих присутствие подозреваемой на месте преступления, достаточно. Особенно после того, как был найден револьвер, проданный на имя ее мужа. Только потом, когда мы начали проверять, оказалось, что подпись в регистрационном листе по продаже огнестрельного оружия принадлежит кому-то третьему, кто, очевидно, был послан, чтобы купить револьвер для мистера Харлана.
"Дело нервного сообщника" отзывы
Отзывы читателей о книге "Дело нервного сообщника", автор: Эрл Стенли Гарднер. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Дело нервного сообщника" друзьям в соцсетях.